Poisoning kiss

Гарри с радостью принял шоколад, который ему дал, по-видимому, новый профессор Защиты от Тёмных искусств. Друзья бросали на него обеспокоенные взгляды, и зеленоглазый подросток изо всех сил старался их игнорировать. Прошла неделя с его последней встречи с отцом человека который был на втором месте после Колина Криви, по раздражению испытываемому Поттеру к ним. Но вспомнив Локхарта и Квиррелла, подросток решил, что, возможно, Драко Малфой всё-таки не заслуживает второго места. Он проглотил сладость и отказался от дальнейших попыток съесть её. Казалось, что несмотря на слова преподавателя она его никак не согреет. — Скоро мы доедем до замка, — сказал детям в купе потрёпанный мужчина. — Ты в порядке? — спросила Гермиона Гарри. — Может, тебе стоит показаться мадам Помфри, как только мы приедем? — Нет, забудь об этом, со мной всё будет в порядке. Поездка обратно в замок прошла для подростка спокойно, как и первые несколько дней. Если не считать дементоров, всё шло как по маслу. И Ремус Люпин был очень хорошим профессором Защиты от Тёмных искусств, но подросток придержал своё мнение до конца года. До сих пор два профессора Защиты от Тёмных искусств пытались его убить. В этом году Гарри решил держаться подальше от неприятностей. Чего он не знал, так это того, что все станет гораздо интереснее. В первую неделю ничего особенного не происходило. Напротив, всё было нормально, или настолько нормально, насколько это вообще возможно в Хогвартсе. Снейп был невыносим, Малфой-младший действовал ему на нервы, Рон и Гермиона ссорились, Джинни заискивала перед ним, новый учитель Защиты от Тёмных искусств не пытался его убить и так далее. Так было до тех пор, пока однажды утром Хедвиг не принесла ему письмо. Сначала письмо выглядело обычным, но он заметил, что оно было сделано из дорогого пергамента, а на конверте был выгравирован герб какого-то рода. Гарри редко удавалось проявить такую же проницательность, как Гермиона, но в тот момент он понял, что это было не обычное письмо. — Ублюдок, — пробормотал подросток, глядя на конверт. Он был рад, что никто из его гриффиндорских друзей его не услышал. Гарри снова обратил внимание на письмо, злость стала бороться с любопытством. В конце концов любопытство победило, и подростку пришлось ждать конца дня, чтобы наконец остаться наедине и спокойно прочитать то, что написал ему волшебник, о чём он тут же пожалел. Той ночью, в безопасности своей кровати, Гарри кипел от гнева. Письмо было наполнено нежными словами, чудесными описаниями, греховными намёками и безнравственными фантазиями. И, несмотря на свои мысли, подросток почувствовал, как его тело отзывается. Стыдясь, он потянулся к резинке на своих пижамных штанах, и его руки задрожали от того, что он собирался сделать. Он и раньше мастурбировал, но никогда не думал о другом мужчине и уж точно никогда не думал о Люциусе Малфое или о каком-либо другом Малфое. Его движения были беспорядочными и поспешными, и когда он наконец кончил, его охватили стыд и гнев, много гнева. — Я ненавижу этого человека! — Гарри зарычал и прикусил подушку, чтобы не закричать, и его слёзы испачкали наволочку. Но даже в гневе он замышлял месть. Этот извращенец его не получит. Месяц спустя… Поместье Малфоев: Люциус самодовольно сидел перед зеркалом в полный рост. Прошёл почти месяц с тех пор, как он отправил пикантное письмо подростку, который привлёк его внимание, и наконец-то у него появилась возможность снова встретиться с юношей. Первый матч по квиддичу в сезоне, Гриффиндор против Слизерина, был идеальной возможностью для этого. Глава рода Малфой тщательно оделся для этого, даже если подросток не заметит этого сразу. Он одел бело-серую мантию очень светлого цвета, которую редко надевал. Она делала его намного моложе и придавала ему довольно неземной вид, по крайней мере, так ему говорили. Гарри Поттер так и не понял бы, что его ударило. Поле для квиддича в Хогвартсе: Гарри был одет в красно-золотую форму для квиддича. Кэти и Анджелина снова дразнили его, и близнецы присоединились к ним. Его лицо было таким же красным, как и его форма, и к тому времени, как прозвучал свисток, призывающий игроков на поле, он был в ужасе. Он знал, что был самым молодым игроком в команде, что было и проклятием, и благословением, но иногда насмешки были слишком жестокими. Особенно когда близнецы отпускали в его адрес непристойности. С тех пор, как он мастурбировал в своей постели, думая о Том-Кого-Нельзя-Называть, а это был не Волан-де-Морт, Гарри особенно остро ощущал своё тело. У него также появилась очень странная реакция на имя Малфой. Если он вскоре не возьмётся за ум, то заставит всех поверить, что между ним и Малфоем, то есть Драко, что-то происходит. На поле раздался голос Ли Джордана, объявляющего игроков двух команд, и Гарри встряхнулся. Квиддич был единственным занятием, когда он мог отвлечься от мыслей об этом человеке. Люциус сидел рядом со своим старым знакомым и когда-то другом, а также самим Дамблдором, когда команды вышли на поле. После инцидента с дневником он был особенно осторожен со стариком, зная о его способностях к легилименции. Он вежливо похлопал команде своего сына, хотя его взгляд буквально пожирал гриффиндорского ловца, когда тот вылетел на поле. Возможно, это его разум играл с ним шутки, но выражение лица Поттера, когда он летел, было таким же, как летом, когда он поцеловал мальчика в первый раз в жизни. Люциус рассеянно подумал, будет ли он выглядеть так же сегодня вечером… или будет ли он блестеть от пота под ним. Позже. Гораздо позже. Желательно, когда он станет достаточно взрослым. Когда это не будет стоить ему поцелуя дементора или пожизненного заключения в Азкабане. — Как ты думаешь, кто сегодня победит? — спросил Ремус Люпин МакГонагалл, сидевшую на первом ряду.Северус и Маккошка фыркнули. — Очевидно, ты не видел, как Гарри летает, — прокомментировал Альбус, сверкнув голубыми глазами.На лице оборотня появилось странное выражение. —Он настолько хорош? — Лучше, — самодовольно сказала Минерва. — Тебе не нужно постоянно напоминать нам об этом, — почти обиделся Северус. — Слизерин может выиграть эту игру только в том случае, если этот мальчишка не поймает снитч в первый час. — Или не проглотит его. — добавил Люциус. Остальные усмехнулись, даже Северус; все они помнили первую игру, в которую сыграл Поттер. Когда игра по-настоящему началась, они перестали комментировать происходящее, пока она не закончилась, примерно через пятьдесят минут. Как и ожидалось, Поттер выиграл игру для львиного дома. Северус Снейп был очень проницательным волшебником. Он заметил, что Люциус исчез из группы. Он знал, что Люциус не из тех, кто может вот так исчезнуть, не сказав ни слова и не оставив никаких намёков. Он нахмурился, размышляя о том, что задумал блондин. Он вспомнил разговор с Дамблдором, который состоялся после того, как учеников отправили по домам. От этого разговора у него до сих пор мурашки бежали по коже. Кто бы мог подумать, что в школе держат василиска. Он был очень зол на Люциуса за этот план. И теперь он был еще больше убежден, что Темный Лорд совершенно безумен. Кроме того, очень маленькая часть его, которую он старался игнорировать, гордилась и восхищалась отпрыском Поттеров. Он хотел посмеяться над этой мыслью, но и он, и МакГонагалл были потрясены и напуганы, когда старик сказал им, что 12-летний мальчик в одиночку победил Чудовище из Тайной Комнаты с помощью Шляпы и феникса. В ушах у него до сих пор звенело от криков его старой профессорши трансфигурации, когда она набросилась на Альбуса за то, что тот подверг мальчика такой опасности. Особенно в тот момент, когда мальчика действительно укусил зверь. То, что он был жив, никак не успокаивало ни одного из деканов. Большая часть Северуса чувствовала себя виноватой в том, что случилось с мальчишкой Поттером, с мальчшкой Лили. Но его руки были связаны. Общая картина была очень важна. Так что слизеринец мог только надеяться, что ему придётся беспокоиться только о том, что Блэк будет преследовать мальчика, а не Люциуса. Через двадцать минут его неправота будет доказана. Раздевалки команды Гриффиндора… Гарри устал и немного проголодался. Рон и Гермиона окружили его объятиями и добрыми словами, как только он спустился на землю. Во время игры в него попал бладжер, и он получил большой синяк на боку и небольшое повреждение ребра, которое почти сразу же вылечили с помощью заклинания и зелья мадам Помфри. Поэтому, когда он наконец добрался до раздевалки, чтобы принять столь необходимый душ и переодеться, его команда уже была готова возвращаться в замок. Его снова много раз похлопали по спине и обняли, и к тому времени, как он разделся и принял душ, он был уже один. По крайней мере, он так думал. Едва он успел обернуть полотенце вокруг талии, как кто-то захлопал в ладоши. Зелёные глаза расширились, когда Люциус Малфой вошёл в поле его зрения. И Гарри сглотнул. Он никогда раньше не видел этого человека в светлых тонах. Хотя из-за бледной кожи и волос он должен был выглядеть невыразительным, но, как ни странно, это ему шло. Он видел изображения эльфов в маггловских сказках, но Малфой всё равно выглядел гораздо красивее, чем на картинках. И он знал это, если выражение его лица было искренним. Потому что самодовольство быстро сменилось хищным взглядом. Эти серые глаза скользили по обнажённому телу Гарри, отмечая воду на теле подростка и тот факт, что на нём было только полотенце. — Должен сказать, Гарри, что сегодня ты выглядишь намного лучше, чем летом. И ты снова подрос. — Что ты здесь делаешь? — Гарри бросил на него сердитый взгляд, сразу же приняв оборонительную позицию. Он был практически голым и совершенно беззащитным перед Люциусом Малфоем. У него не было с собой волшебной палочки, и он мог только крепче прижать к себе полотенце. Люциус прошёл дальше в раздевалку. Он не спешил. Пришло время осуществить его план, и эта обстановка превзошла все его ожидания. — Не подходи ближе, — предупредил Гарри.Блондин ухмыльнулся. — Скажи мне, Гарри… — имя слетело с его языка так, что подросток вздрогнул, — Что ты думаешь о моём письме?— спросил Люциус.На этот раз зелёные глаза могли соперничать со взглядом василиска. —Ты ублюдок... — Мои родители были женаты, — с готовностью ответил Люциус. — И я до сих пор удивляюсь, что вообще родился. — Он подошёл и встал прямо перед Гарри. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты ,мокрый, выглядишь очень аппетитно? —Ты... ты... педофил... — О, нет, мой Гарри, — Люциус наклонился ближе и прошептал эти слова так близко к уху подростка, что вода намочила его безупречный шёлковый наряд. — Только ты можешь заставить меня так себя вести. Помнишь, как сильно ты меня возбуждал летом, мм? — Просто... убирайся, — выдохнул Гарри. — Только если ты оттолкнешь меня. И гриффиндорец протянул руку, чтобы оттолкнуть его, но Люциус мягко, но уверенно перехватил её, прижав подростка к своему телу. Шелковая мантия была прохладной, и Гарри задрожал. Люциус тоже задрожал, но по совершенно другой причине. На подростке было так мало одежды, и он был так близко. Почему он сопротивлялся своим желаниям? В самом деле, почему? Мораль для него не была проблемой. И он был… приспешником Тёмного Лорда, как бы он ни формулировал это. «Потому что ты хочешь, чтобы он был готов», — предательски (или это было логично?) подсказал ему разум. «Ты хочешь, чтобы эти глаза потемнели от похоти, чтобы эти губы ласкали каждый сантиметр твоей кожи, чтобы эти ноги обвились вокруг твоей талии, чтобы этот рот стонал от удовольствия». И Люциус возбуждался от одних только образов, которые рисовало его воображение. Гарри был так близко к нему, на расстоянии вздоха. — Ты сейчас меня поцелуешь, — заявил Люциус, и его тёплое дыхание защекотало лицо Гарри. И как бы Гарри ни хотел, он не мог даже отвернуть голову. Он всё ещё помнил мысли, которые мучили его весь прошлый год, всё прошлое лето, с того проклятого письма. С каждым разом они становились всё сильнее. — Я не буду, — прошептал Гарри. В ответ Малфой одарил парня раздражающе понимающей улыбкой. — Ты в этом уверен? Неужели ты не думаешь обо мне? О том, какое у меня тёплое тело? О том, каким твёрдым и сильным я был под тобой? О том сладком послевкусии нашего поцелуя, о том огне, который мы чувствовали в наших венах, о том уникальном ритме, в котором билось твоё сердце каждый раз, когда ты думала о том, чтобы снова меня поцеловать?Потому что именно это я чувствовал, когда ты была так близко, когда твоё мягкое тело прижималось ко мне, когда... ммм. Гарри пытался, правда пытался, но пока Люциус говорил, он чувствовал, как огонь разгорается у него под кожей. Он начинался в глубине его живота, распространялся к сердцу, вызывая странную боль, а затем возвращался вниз, заставляя его шевелиться. Это было необходимо; он действительно так чувствовал. Гарри пришлось его заткнуть. Он действовал, не успев как следует подумать. Рука, которая придерживала маленькое полотенце, чтобы оно не соскользнуло, уверенно провела по крепкой челюсти, когда его губы накрыли губы блондина. И вот они снова целуются. Ничто не сравнится с мягким, осторожным прикосновением губ. В отличие от предыдущих раз, в тот момент, когда губы Гарри коснулись губ мужчины , Люциус ответил на поцелуй со всей страстью, на которую был способен. Это было гораздо более страстно, чем их общий поцелуй тем летом. И гораздо лучше. Люциус прижал Гарри к стене душевой. Подросток почувствовал холод плитки на своей коже, и Люциус снова развернул его, чтобы гриффиндорец опирался только на его тело. Аристократу было всё равно, что его одежда теперь мокрая, его руки были слишком заняты, лаская кожу, которая была в его распоряжении. Вверх по этим стройным рукам, вниз по этой изящной спине, по двум упругим грудям, вниз по этим шелковистым бёдрам… Гарри зарычал в поцелуе. Эти руки были такими горячими на ощупь. Они снова возбуждали его, как в тот раз на диване в лютном переулке. Он хотел отстраниться, он должен был отстраниться. Но он не стал. Ему было слишком приятно, он не мог насытиться этим мужчиной. Эти знакомые большие ладони ласкали его, заставляя его член набухать и расти. Гарри отстранился, тихо ахнув. Люциус заметил тёмный, почти чёрный цвет этих уникальных глаз. — Я снова взял тебя. — Заткнись, — выдохнул Гарри, снова целуя мужчину. Он хотел большего, его тело хотело большего. И объятия Люциуса по-прежнему вызывали привыкание и были не похожи ни на что другое, что он когда-либо чувствовал. Гриффиндорец забыл, где он находится, кем на самом деле был Люциус и кем был он сам. Он просто хотел большего. Пара продолжала страстно целоваться, пока Люциусу не пришлось оттолкнуть Гарри. — Нет, — прошипел Гарри. — Ты начал это… Он был возбуждён, тяжело дышал и действительно хотел большего. Это было бесстыдно с его стороны, и он был в отчаянии, несмотря на неправильность происходящего. Но Люциус просто взял его за руку, и Гарри понял, какое влияние он оказывает на взрослого волшебника. — Мерлин, Гарри! Тебе всего тринадцать, — голос Люциуса был твёрдым, дыхание — прерывистым, а губы — опухшими от поцелуя. Гарри почувствовал самодовольство. Ему снова удалось вывести этого человека из себя. И он сделал Люциуса Малфоя таким же твёрдым, как он сам. По спине Гарри пробежала дрожь. Это было опасно; взгляд Малфоя был достаточно грозным. Вожделение в них, страсть. — Я не возьму тебя, — прошептал Люциус, в основном для того, чтобы напомнить себе об этом. Но это становилось всё труднее, когда его собственная эрекция тёрлась о тело Гарри. — Я не могу оставить это место в таком виде, — выдохнул Гарри. — Поклянись, что не будешь ныть об этом, и не пожалеешь об этом, — голос Люциуса был резким, когда он касался кожи Гарри. Подросток вспомнил, как ему было стыдно за свои реакции на Малфоя. Во время всех их встреч он чувствовал себя таким хорошим, таким живым, хотя позже, когда он испытывал чувство вины и сожаления, у него перехватывало дыхание. Люциус Малфой был практически его врагом, одним из приспешников Волан-де-Морта. И подросток осознавал свой возраст. Это было неправильно, очень неправильно, но в то же время правильно. — Я... — Поклянись, — губы Люциуса коснулись его собственных. — Поклянись, что будешь моим.От этих слов у Гарри защемило сердце. — Вашим? — Да-а-а! — это слово было почти злобным в своей интенсивности. Гарри снова вздрогнул при каждом слове, слетавшем с греховно-талантливых губ блондинки. — Мой, чтобы целовать. Мой, чтобы трогать. Мой, чтобы пробовать на вкус. Мой, чтобы обладать.Гарри вздрогнул, когда Люциус прижался к нему. Трение было слишком сильным. — Я… не могу, — выдохнул Гарри. Люциус уткнулся носом в его шею, затем лизнул и прикусил это место и, наконец, умело вонзился зубами в кожу. Чувствительное тело Гарри снова содрогнулось от наслаждения, и подросток закрыл глаза. — Ты... Вол..." — Забудь о нём, — потребовал Люциус. — Ты и я. Я позабочусь о тебе, как и всегда. Этот… человек, далеко не единственный тёмный волшебник, обладающий силой. — Не могу, — пробормотал Гарри. Позже Гарри будет благодарен той упрямой, но логичной части своего мозга, которая продолжала сопротивляться, когда его тело сдалось. — Скоро ты это сделаешь, — сказал тогда Люциус. — Ещё один год.Гарри открыл глаза. —Закончи это, — потребовал он, потираясь о бедро Люциуса.Старший волшебник усмехнулся. — Ты, Гарри Поттер, не гриффиндорец, — Взгляд, который Гарри бросил на него, не должен был быть взглядом 13-летнего Мальчика-Который-Выжил. Но опять же, Гарри Поттер не должен был целоваться с Пожирателем смерти или стоять перед ним обнажённым. И ни один Пожиратель смерти, уж точно не Малфой, не должен был вести себя как похотливый подросток с несовершеннолетним волшебником. — Твои слова - яд, —сказал ему Гарри. — И ты тоже для меня, — сказал Люциус Гарри. Он снова поцеловал юношу в губы, но на этот раз оттолкнул его. Дикий взгляд на их лицах, то, как вокруг них вспыхнула магия, душили их обоих своей силой. Реальность обрушилась на Гарри, и у него чуть не подкосились ноги. Люциус тоже понял, как безумно он себя вёл. Затем включились инстинкт самосохранения и здравый смысл. — Иди, — прошептал Гарри. Он неуверенно встал и пошёл в душ. Люциус был готов поспорить, что вода там будет ледяной, как та, что была нужна ему. Блондин повернулся и ушёл, не сказав ни слова. И Гарри упал на колени на холодную плитку, как только остался один. — Что, черт возьми, на меня нашло?— прошептал он сам себе, — Мерлин, я почти... — он замолчал, не в силах продолжать. Он вел себя так, как будто был сумасшедшим. Затем ему в голову пришла мысль. "Заклинание, это должно быть заклинание". Но даже он на самом деле не думал, что кто-то наложит на него подобное заклинание. Или на Люциуса, если уж на то пошло. Оставался только один вариант. И не очень хороший для Гарри. — Люциус... Аристократ едва успел отойти от подростка, как рядом раздался голос Северуса: — Что ты делаешь в этих комнатах? Поттер всё ещё там, — Северус подошёл ближе, останавливаясь и разглядывая Малфоя. Его тёмные глаза прищурились, а затем расширились от осознания. — Ты! Скажи мне, что это не так, — Блондин мрачно усмехнулся. —Не волнуйся, Северус. Мальчик в безопасности. И всё ещё девственник,— Северус побледнел. Шок прошёл, сменившись гневом и страхом. — Что. Ты. Сделал, — прошипел он. — Ничего, — ответил Люциус таким же дрожащим голосом. — Я ничего не сделал. — Я тебе не верю, — пробормотал Северус. — Я не прошу тебя верить мне. Или доверять мне, — сказал Люциус темноволосому мужчине. — Но он как наркотик. — Я почувствовал магию, Люциус, — почти прорычал Северус. — Секс магию. В воздухе до сих пор пахнет ею. Я удивлён, что Дамблдор до сих пор этого не почувствовал. Что, чёрт возьми, случилось с тобой и Поттером?