Это Мой Задний Двор

Кэйл в замешательстве остановился, уставившись на безжизненную фигуру перед собой. Тело мальчика было так изуродовано, что Кэйл с трудом представлял, как тот выглядел изначально. Всё тело залило кровью до такой степени, что, казалось, она изменила даже цвет его волос, которые от природы были чёрными, как у самого Кэйла. Сомнений не было: все кости переломаны, а судя по высоте утёса, с которого он упал, парень вдобавок получил серьёзные повреждения мозга. Не говоря уже о том, что выглядел он сильно истощённым. Кэйл задавался вопросом, как этот тип вообще ещё жив. — Ну, даже если он сейчас жив, долго не протянет, если я ничего не предприму. У него не было Раона, чтобы использовать исцеляющую магию, так что пришлось обойтись зельем высшего качества. Открыв бутылку, он вылил содержимое на самые серьёзные внешние раны. Большинство костей быстро срослось благодаря эффективности зелья, но, похоже, позвоночник и грудная клетка, принявшие на себя основной удар при падении, зажили не совсем правильно. Однако теперь мальчик был достаточно здоров, чтобы Кэйл мог влить ему зелье в рот, — это помогло бы при любых внутренних повреждениях, особенно при травмах органов осколками костей, что казалось вероятным, учитывая кровь, капавшую у него изо рта. Сидя рядом с парнишкой, Кэйл размышлял, что делать дальше, пока тот будет восстанавливаться. Может, перевязать его и оставить здесь? На вершине утёса, с которой он упал, раздавались радостные возгласы, крики и звуки битвы, всё ещё эхом разносившиеся по долине. Он участвовал в сражении, так что его присутствие могло оказаться опасным. В то же время, не будет ли неправильно оставить его здесь? Если те люди охотились за его головой и пришли сюда за трупом, его точно прикончат. Кроме того, у Кэйла до сих пор не было никаких зацепок, зачем его отправили в этот мир. Учитывая обстоятельства, при которых он нашёл этого парня... — Может ли он быть кем-то вроде антагониста? — пробормотал Кэйл. — Нет, он больше похож на Чхве Хана. Главный герой, который умер? Почему люди празднуют его смерть? Кэйл не был уверен, но подозрения росли. Это должно было стать каким-то эпилогом? Трагическим финалом, который ему предстояло изменить, как в оригинальной временной линии «Рождения героя»? Или этот парень должен был умереть здесь, а потом воскреснуть? Если Бог Смерти дал ему роман в качестве путеводителя по прошлому миру, вероятно, в нём было что-то, что можно использовать как подсказку, чтобы понять этот мир. — Был ли похожий сюжет, который я видел до того, как у меня появилась способность «Записывать»? Насколько он помнил, всё, что происходило до, во время и после апокалипсиса в его мире, было абсолютным хаосом, но чтение всегда доставляло ему удовольствие. Даже без «Записи» у него была довольно хорошая память, и в ней должно было найтись что-то полезное. Имя, фраза, название, хоть какая-то сюжетная линия, отдалённо похожая на эту. Расхаживая взад-вперёд вокруг тела, Кэйл ещё раз внимательно его осмотрел. Было ли что-то, что помогло бы его опознать? Внешность, одежда, какой-нибудь предмет — что угодно. Черты мальчика стали более различимы благодаря целебным зельям, которые Кэйл, вероятно, стоило применить ещё раз, но он подсознательно отложил это. Длинные чёрные волосы, тёмно-серые и красные одежды — весь его вид отсылал к Древнему Китаю. Казалось, он снова попал в историческое фэнтези, только на этот раз с культивацией. В этот момент внимание Кэйла привлекло что-то, лежащее у мальчика на бедре. Это была флейта, точнее, дицзы. Простая бамбуковая флейта, сложенная вдвое, с кисточкой на конце. Когда он пробормотал себе под нос одно имя, оно само всплыло в памяти. — Чэнцин? НЕТ. Только не это. Из всех историй, в которые он мог попасть, его занесло в роман для взрослых, который он едва помнил?! Насколько же ему не повезло??? Кэйл поклялся, что будет проклинать богов, пока позволяет его смертное тело. Проклятые ублюдки. Должно быть, это был худший роман, в который его могли отправить. Чёрт, он запомнил его только из-за очень сомнительных моментов, похожих на фанфики, которые он изо всех сил старался пропустить. Он плюхнулся на землю рядом с мальчиком, чьего имени не мог вспомнить, — главным героем сериала. В памяти Кэйла остались лишь мелкие детали, например, что сестра была одним из его любимых персонажей. Он запомнил название дицзы только потому, что сестра предложила его. В памяти смутно всплывали отдельные важные сюжетные моменты, например, как в конце злодея убивает труп чьего-то брата, но он не мог вспомнить ни одного человека, который подходил бы на эти роли. Другие мелкие детали, вроде того, что мир культивации был довольно лицемерным и раздражающим, даже если Кэйл не помнил, что именно они делали, заставили его порадоваться, что он избегал встреч с другими людьми. Ну, по крайней мере, до сих пор. Ещё один важный момент был в предыстории: главный герой определённо умирал. Судя по состоянию, в котором его нашли, этот момент, вероятно, наступил сейчас. Это только усугубляло ситуацию, поскольку в романе, насколько он помнил, никогда не говорилось о том, что произошло в течение тринадцати лет между смертью главного героя и его возрождением. Неужели он должен был просто позволить ему умереть? Кэйл задумался, что ему следует сделать, прежде чем покачать головой. — Нет, я уже исцелил его, так что нужно довести дело до конца. Надеюсь, я смогу узнать больше о сюжете от него самого. В прошлый раз спасение целого мира от уничтожения ничего не значило, так что это изменение не должно быть таким уж большим, верно? В любом случае, весь мир думает, что он мёртв. Приняв решение, Кэйл вылил на мальчика содержимое последнего исцеляющего зелья, а затем осторожно подхватил его под ноги и спину и поднял на руки, чтобы не усугубить травмы. Обычно он не смог бы этого сделать, но его тело Ким Рок Су, к счастью, было намного сильнее тела Кэйла Хенитуса, так что это не потребовало больших усилий, особенно учитывая, насколько истощённым и недоедающим был этот ребёнок. Возвращаясь на виллу, Кэйл размышлял, как он объяснит это детям, которым в среднем было лет по девять. За ним, ускоряя шаг, летел «Звук ветра». --- Вэй Усянь уставился на мужчину перед собой, притворяясь, что вытирает слёзы с глаз, когда наконец справился с приступом внезапного смеха. Он уже целую вечность так не смеялся! Наконец-то он услышал, как кто-то назвал этих стариков «трудными в общении» — это стало глотком свежего воздуха. Кто бы мог подумать! Но когда Вэй Усянь начал успокаиваться, он задумался о том, насколько странной была эта ситуация. Как этому человеку удалось так долго оставаться незамеченным, что он смог построить, по крайней мере, огромный дом в западном стиле и целый сад на краю Могильных Курганов? От количества необходимых ресурсов, не говоря уже о том, что это место постоянно поддерживалось в порядке, у Вэй Усяня голова пошла кругом. «Боги, где были эти навыки маскировки, когда они были мне так нужны! Это значительно упростило бы задачу», — драматично сокрушался он про себя, сетуя на свою ужасную удачу. Повернувшись к мужчине, он начал внимательно его рассматривать. Одежда была сшита из странного материала, и на нём не было мантии, принадлежащей какой-либо конкретной секте. Вместо этого на нём была простая, но мягкая на вид рубашка с длинными рукавами, полностью закрывающая шею, и свободные штаны, плотно облегающие лодыжки. Именно тогда Вэй Усянь обратил внимание на коротко подстриженные чёрные волосы мужчины. Это немного удивило его, когда он впервые заметил их, но у него было слишком много забот, чтобы думать об этом. Был ли этот человек изгнанником? Или он так долго провёл вдали от мира культивации, не принадлежа ни к одной секте, что отказался от традиций? Это даже немного нервировало Вэй Усяня, который, несмотря на то, что жил на улице, никогда раньше не видел людей с короткими волосами. Что же за преступление он совершил? Но этот человек определённо не чувствовался преступником, по крайней мере, не настолько варварским, чтобы стричь себе волосы. Вообще-то, разве на Западе не принято стричь волосы? Если так... «Он, наверное, уроженец Запада». Проблема была в том, что он совсем не походил на западного человека. Он определённо выглядел так, будто был родом с Востока, и у него были пронзительные глаза. Что ж, можно просто спросить. — Эй, господин, вы с Запада? — спросил он. Красноглазый мужчина на мгновение повернулся к нему, обдумывая вопрос, а затем пожал плечами. — Можно сказать и так. ... Значит, этот господин был не слишком разговорчив, да? Почти как Лань Чжань! Что ж, это хотя бы отчасти отвечало на его вопрос. Отлично! — О-о-о, ты с Запада! Я никогда раньше не встречал людей с Запада! Как там? В тех краях есть сельское хозяйство? Какие там люди? Эй, там принято стричь волосы? Тебе идёт! Ты красивый, знаешь? А как насчёт... Мужчина поднял руку, прерывая Вэй Усяня, и тот мысленно вздохнул. Неужели его так легко разозлить? Даже Лань Чжаню это не удавалось! Как забавно! Но мужчина повернулся к нему со стоическим выражением лица: — Для раненого ты слишком энергичен. Вэй Усянь фыркнул, скрестив руки на груди и надув губы. — Я в полном порядке! — Ты так говоришь, будто не чуть не упал в обморок пять минут назад. — Один раз! И вообще, сейчас я в порядке. Мне больше интересно узнать о вас, господин! Можно я буду называть вас «гэгэ»? Нет, вы, кажется, слишком стары для этого. Шушу? Йей? О, как ваша фамилия? Я буду называть вас «лао»! — Называйте меня как угодно, но если хотите узнать мою фамилию... — мужчина замялся. У него не было фамилии? — Просто используй Ким. О, Ким? Это определённо не по-китайски! Интересно! Но и не по-западному. Ну и ладно, какая разница? Может, у него родители с Востока, а вырос он на Западе! — Ладно, Лао-Ким! Можешь дать мне несколько советов по выращиванию растений? Клянусь, выращивать здесь что-то, кроме редиски, — это кошмар! Мужчина проследил за пальцем Вэй Усяня, указывавшим на сад снаружи. — Я всегда мог выращивать здесь что-нибудь, но после того, как я очистил эту местность от негативной энергии, урожай стал расти лучше. Повернувшись, он уставился на мужчину, Лао-Кима, как он решил его называть, с отвисшей челюстью. Просто очистил территорию?! Это же Курганы, это не может быть так просто! Не говоря уже о том, что... — Как?! Это не так-то просто — очистить это место! И ты даже не культиватор — по крайней мере, я так думаю! Ты чертовски слаб, как ты смог его очистить?! Лао-Ким, казалось, слегка озадачился внезапным всплеском энергии Вэй Усяня, но затем пожал плечами и указал на окно. — Если тебе так любопытно, почему бы тебе не пойти и не посмотреть самому? Я помогу тебе выйти, — сказал он, протягивая Вэй Усяню руку, чтобы тот не упал. «Какой джентльмен! Он действительно заслуживает звания Лао-Кима!» — мысленно порадовался он, на самом деле радуясь, что его подобрал порядочный человек. В наши дни таких людей найти удивительно трудно. Взявшись за руку, Вэй Усянь поставил ноги на пол рядом с кроватью и поднялся гораздо медленнее, чем раньше. Только встав, он наконец понял, во что одет. Вместо разорванной и пропитанной кровью одежды на нём была простая чёрная футболка, чёрные шорты и искусно сшитая малиновая накидка, draped over his shoulders. Это было удивительно удобно, и он никогда раньше не видел такой одежды. Он инстинктивно потянулся рукой к поясу и понял, что Чэнцин больше не лежит у него на бедре. В панике он огляделся и тут же услышал голос Лао-Кима совсем рядом. — Ищешь это? В руке тот держал Чэнцин, выглядевший почти как новый, лучше, чем когда он только получил флейту, а также знакомую, но хорошо очищенную ленту для волос. — Да! Спасибо, ты его починил? — Вэй Усянь не сомневался, что его дицзы должно было сломаться после того падения, но оно было целым и невредимым. Мужчина кивнул, и Вэй Усянь с радостью взял свою флейту и ленту, повесил их на пояс и завязал волосы в знакомый хвост, который не носил уже много лет. — Так намного лучше! — взволнованно воскликнул он. Как он вообще мог это снять? Так было гораздо удобнее! Он снова взял предложенную руку, чтобы не упасть, и направился к лестнице. Спускаясь по ступенькам, он почувствовал, как у него отвисла челюсть. Если он думал, что этаж был огромным, то это было просто нелепо. Кухни, ванные комнаты, гостиные, по меньшей мере три разных коридора, расходящихся в разные стороны. Это место было ОГРОМНЫМ!!! Оно могло бы дать фору даже Пристани Лотоса! И, как будто этого было мало, с каждым этажом, на который они спускались, помещения становились всё больше и больше! Вэй Усянь насчитал пять этажей, включая первый, к тому времени, как они добрались до безумно роскошной, как и всё остальное в этом месте, входной двери. Его чуть не стошнило от одного вида этого места. Как такая огромная вилла могла принадлежать одному человеку? Даже джины упали бы в обморок от такого зрелища! Выйдя на улицу, Вэй Усянь не смог сдержать вздоха — свежий воздух наполнил лёгкие. Он не был затхлым, густым или тревожным, как энергия недовольства, и не душил, как постоянные взгляды, которые он ощущал всякий раз, когда покидал Могильные Курганы. Это был даже не чистый, но солёный океанской воздух хаоса, который постоянно витал вокруг Лотосовой Пристани. Всё вокруг было тихо. Безмятежно и спокойно — такого Вэй Усянь не испытывал почти всю свою жизнь. Остановившись, он ощутил покой окружающей обстановки, такое умиротворение он чувствовал только рядом с Лань Чжанем. — Разве ты не говорил, что хочешь посмотреть на сад? Лао-Ким внезапно заговорил, и Вэй Усянь быстро повернулся к нему с широкой улыбкой. — Конечно! Я просто удивился качеству воздуха здесь! — С тех пор, как я начал работать в саду, стало лучше, — спокойно сказал он, подводя его к ближайшему... ЭТО БЫЛА ЦЕЛАЯ БЕСЕДКА? Вэй Усянь чуть не застыл на месте, прежде чем покачать головой: «Конечно, у этого парня есть беседка. Он каким-то образом умудрился построить особняк на краю Могильных Курганов, конечно, у него есть беседка, которая выглядит так, будто стоит столько же, сколько Башня Карпа, а этот особняк, наверное, стоит пять таких беседок». Упав на слишком мягкий диван, Лао-Ким откинулся на спинку кресла-качалки, и они несколько минут сидели в беседке в тишине, прежде чем поняли, что собеседник не собирается начинать разговор. — Итак, могу я теперь получить ответы? Я не то чтобы не благодарен тебе за помощь, но я не понимаю, как ты всё это устроил. — Может, сначала ты скажешь мне своё имя? Я уже несколько дней мысленно называю тебя «малышом». — Ах, точно. Меня зовут Вэй Усянь. — Подождите, ДНЕЙ? Вэй Усянь вскочил с места, где сидел, ссутулившись, и, не обращая внимания на боль во всём теле, уставился на него с отвисшей челюстью. — Но я не спал всего несколько часов? Солнце ещё не село, сколько же я проспал?! — Около трёх дней. Ты был практически при смерти, я ожидал, что очнёшься не раньше чем через неделю. Вэй Усянь, да? В тот момент ему было всё равно, что он назвал этому человеку имя обвиняемого в массовых убийствах. Он проспал три дня?! Но как же А-Юань?! С ним всё в порядке?! — Когда ты нашёл меня, ты искал что-нибудь в окрестностях? Ты нашёл какие-нибудь дуплистые деревья? А-Юань — как я мог забыть о нём? Мужчина прервал поток мыслей Вэй Усяня, проносившихся со скоростью миллион миль в час, и вздохнул. — Я довольно долго искал в том районе, где нашёл тебя, но там не было других людей, ни мёртвых, ни живых. Однако я искал довольно далеко от того места. Лёгкое чувство облегчения позволило Вэй Усяню хотя бы откинуться на спинку дивана. Ладно, по крайней мере, он не умер. Надеюсь. Они бы не забрали тела погибших Вэней, так что, если бы его убили, он бы обязательно нашёл его тело. Может, кто-то его спас? Да, это было бы неплохо. Как только он полностью восстановится, можно будет отправиться на его поиски. С другой стороны, разве Лао-Ким не говорил, что искал довольно далеко? Если подумать, Курганы, которые он видел вдалеке, были ему незнакомы, и, хотя в окрестностях всё ещё чувствовалась враждебная энергия, она была далеко не такой сильной, как раньше. А в самом саду было практически чисто! Вэй Усянь с благоговением смотрел на представшее перед ним чудо, когда где-то поблизости услышал милое мяуканье. Посмотрев в сторону источника звука, он заметил двух маленьких котят у входа в беседку. Один был чуть меньше другого, с ярко-рыжей шерстью, а второй — серебристым. Они оба пристально смотрели на него такими же острыми золотистыми глазами, а потом подбежали к Лао-Киму и устроились у него на коленях. Он чуть не закричал от умиления. Кто бы мог подумать, что у такого стойкого и внушительного мужчины есть такие милые котята! И они были не собаками, а этими очаровательными зверушками! — Ой, они такие милые! Тебе нравятся кошки? Мне нравятся кошки, они намного лучше собак! Но я думаю, что моим любимым животным был бы кролик! Однажды я подарил своему другу кроликов. Лао-Ким мгновение смотрел на него, а затем перевёл взгляд на кошек у себя на руках: — Ты можешь показать ему. Показать ему? Что? — Мы можем? Как захватывающе, ня! — Он кажется милым, ня! Эти кошки только что разговаривали? Н-нет, конечно, это у него галлюцинации. — Эй, Лао-Ким, я схожу с ума или твои кошки только что заговорили? — Конечно, мы разговаривали, ня! Они спрыгнули с колен мужчины, и внезапно на их месте оказались двое маленьких детей. Мальчик и девочка чуть постарше, чьи черты лица, от волос до глаз, были похожи на кошачьи. — Раон, почему бы тебе тоже не показаться? И как будто этого было мало, чешуйчатый комок, обвивавшийся вокруг шеи Лао-Кима, просто возник из ниоткуда, как будто это было само собой разумеющимся, и снисходительно уставился на него. У него были тёмно-синие, как ночь, глаза, когти и длинный хвост. Вэй Усянь узнал в нём западного дракона и поклялся, что чуть не потерял сознание прямо там. --- В лесу стояла мёртвая тишина, под стать запаху разлагающейся и гниющей плоти, постоянно витавшему в воздухе. Без того, кто мог бы сдерживать энергию, посевы, когда-то посаженные неподалёку, увяли, а корни их были поглощены, что вызвало ещё больше недовольства, подобно капле воды в почти полном резервуаре. В то же время по округе разносились звуки тихих шагов и тяжёлого дыхания; некогда белоснежные одежды волочились по грязной земле. Фигура оставляла за собой кровавый след, приближаясь к одинокому дереву, в дупле которого тихо спала маленькая фигурка. Единственная выжившая душа, защищённая наследием своего спасителя. Подняв дрожащего ребёнка, фигура вышла из леса, задыхаясь от невыносимой боли, оставив гору медленно разгораться ненавистью внутри себя. С каждым шагом они поднимали пыль кричащих душ. Капли крови — вот и всё, что осталось.