Маленький город больших изменений ✨

Реджина держала её за плечи обеими руками, крепко, почти до боли, пытаясь остановить это странное состояние. Её пальцы чуть подрагивали, но голос оставался ровным, собранным. Она наклонилась ближе, стараясь поймать взгляд Эммы. — Эмма, милая, я рядом…Всё хорошо. Смотри на меня. Смотри в мои глаза! Дыхание Эммы постепенно выравнивалось, пульс под пальцами Реджины уже не бился так хаотично. Казалось, ещё немного — и она действительно придёт в себя. Но вместо этого Эмма резко села. Движение было таким быстрым, что Реджина невольно отпрянула. Только что она закончила перевязку, и Эмма должна была хотя бы лежать спокойно, но та словно вообще забыла о ране. Пальцы дрожащими, неосторожными движениями потянулись к повязке. Она сорвала бинт, даже не глядя, а потом резко дёрнула большой пластырь. — Свон, ты что делаешь?! Реджина не договорила. Они обе замерли. Под сорванной повязкой рана была ещё секунду назад. Реджина видела её своими глазами, глубокий разрез, свежая кровь, края, которые невозможно было просто так закрыть. Но теперь прямо на их глазах из самой глубины раны начали появляться тонкие серебряные нити. Они были почти прозрачными, светились тихим холодным светом и двигались сами, медленно, уверенно, словно кто-то невидимый аккуратно сшивал ткань. Нить к нити. Они стягивали рану, соединяя края. Кожа закрывалась прямо у них на глазах. Через несколько секунд не осталось ничего. Ни крови. Ни следа. Ни даже тонкого шрама. Эмма смотрела на свой живот, будто не понимала, что видит. Реджина смотрела туда же, и впервые за долгое время на её лице появилось настоящее, ничем не прикрытое удивление. — Я… — Реджина медленно выдохнула— Я никогда не видела ничего подобного. Она осторожно коснулась кожи Эммы пальцами, будто проверяя, не иллюзия ли это. — Что это за нити… — тихо произнесла она — Что это вообще было? Эмма только покачала головой. Она выглядела так же растерянно. — Ты понимаешь, что сейчас произошло? — Нет — Она на секунду закрыла глаза, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя — Но я слышала её. — Её? Эмма кивнула, медленно, будто сама ещё не до конца верила своим словам. — Я слышала её голос. Она… она кричала. Ей было так больно. — Эмма провела рукой по волосам, словно пытаясь собрать мысли — Я до сих пор слышу это. Этот голос… он как будто эхом отдаётся в голове. — Она сглотнула, пытаясь проглотить тот ком в горле — Она просила помощи. Просила, чтобы я ей помогла! Реджина молча смотрела на неё, не перебивая. — Реджина… — Эмма подняла на неё глаза. — Она назвала себя моей мамой. В комнате повисла тяжёлая тишина. — И я знаю, как это звучит, — быстро добавила Эмма. — Я понимаю, что это… странно. Нелепо. Но… — она запнулась, пытаясь подобрать слова — В глубине души я чувствую, что она не лжёт. Ты же знаешь, я всегда понимаю, когда мне врут. Но я верю ей. Я не знаю почему, но… я верю. Реджина резко встряхнула её за плечи. — В смысле? — в её голосе появилась жёсткость. — Я только что видела, как тебе было больно. Ты дугой здесь выгнулась от судорог! От боли! И теперь ты говоришь мне про какую-то… маму? Свон, ты себя слышишь? У тебя есть мама. Это Белоснежка. Возможно, у вас сложные отношения, возможно, вы ещё не разобрались со всем этим, но это факт. Она твоя мать. — Нет — Она смотрела куда-то в сторону, будто пытаясь объяснить то, что сама до конца не понимала — Это другое, Реджина. Всё другое. Я… я чувствую это. Глубоко. Я чувствую, что она важна для меня. Что я… должна её найти. — Голос дрогнул — Я не могу это объяснить. Но если бы ты слышала, как ей было больно…Я должна помочь… На глазах появились слёзы, и она даже не попыталась их скрыть. Скорее это было не плачем, а каким-то надломом, когда слишком много всего происходит сразу, а объяснений нет ни одному. Реджина долго смотрела на неё. Её взгляд стал холоднее, сосредоточеннее, будто внутри что-то щёлкнуло и она начала складывать всё в одну картину. — Я знаю, кто может это объяснить — наконец сказала она. Они несколько секунд смотрели друг на друга. И одновременно произнесли одно слово. — Голд. Мысли всё ещё крутились в голове слишком быстро. Голос, нити, боль, слова про маму, Голд. Всё это как будто одновременно давило на сознание, и Реджина уже открыла рот, чтобы что-то сказать дальше, но в этот момент в дверь тихо постучали. Обе замерли. Стук был осторожный, почти ленивый. И через секунду из-за двери раздался сонный голос. — Мам… у вас всё нормально? Эмма и Реджина переглянулись. — Да, Генри — почти одновременно ответили они. За дверью на секунду стало тихо, потом снова голос. — К вам можно? Эмма быстро посмотрела на себя, на сорванную повязку, на разбросанный бинт. Реджина уже поднялась с кровати и коротко кивнула на одежду. — Секунду, — сказала она громче. — Дай нам одну секундочку, милый. — Ладно — послышалось из-за двери. Эмма быстро натянула на себя майку и шорты, которые валялись рядом. Реджина и так была в халате, просто поправила пояс и бросила быстрый взгляд на комнату, убедившись, что ничего слишком странного не бросается в глаза. Повязку Эмма тихо скомкала и сунула под подушку. Быстро залезли назад в постель, будто ничего не произошло. Они снова переглянулись. — Заходи — сказала Реджина. Дверь сразу открылась. Генри буквально ввалился в комнату. Волосы растрёпаны, пижама слегка перекручена, глаза ещё сонные. Он пару секунд стоял в дверях, потом, не спрашивая больше ничего, прошёл прямо к кровати и плюхнулся между ними, как будто это было самым естественным местом на свете. Он подтянул колени, зевнул и посмотрел на них снизу вверх. — Я тут подумал… — начал он. Эмма уже подозрительно прищурилась. — …может, сегодня школу можно пропустить? Он с надеждой посмотрел сначала на Эмму, потом на Реджину. И сразу же поймал на себе два одинаковых взгляда. — Нет! — одновременно сказали они. — Да блин! — он вскинул руки — Ну хоть одна из вас должна была поддержать эту идею! Почему сразу две против? Это нечестно! Эмма фыркнула, а Реджина даже бровью не повела. — Нечестно? — спокойно переспросила она. — Конечно! — Генри сел ровнее. — Обычно же как? Один родитель говорит «нет», второй иногда говорит «ну ладно». Это система. — Какая ещё система? — сухо спросила Реджина. — Нормальная, — пробурчал он. — Родительская. Эмма усмехнулась. — Плохие новости, парень. У нас новая версия семьи! Генри перевёл взгляд на Реджину, пытаясь найти хотя бы малейший шанс. — Ну хоть какая-то поблажка должна быть. — Поблажка? Такого слова не бывает, Генри — Мои мамы душнилы! — Мамы? — Реджина, и сама не поняла как это вырвалось. — Ну да, к этому конечно нужно еще привыкнуть, но…вы ведь поженитесь и это звучит логично Этого не ожидал услышать никто. Девушки резко посмотрели друг на друга, они даже не затрагивали данную тему…нет, они даже и подумать не могли! А теперь понимали, что это явно нужно будет обсудить… — Малыш…мы еще не обсуждали это… — А что тут обсуждать можно? Вы любите друг друга, у вас одно сердце на двоих! А чём еще думать? — Генри драматично упал спиной на подушки. — Генри, реальность сейчас такова…я мэр, Эмма шериф, о нас почти никто не знает. И сейчас город только проснулся…меня ненавидят…и я не хочу, чтобы также относились к тебе и Эмме. — Да всё равно, наоборот должно быть! Ты ведь совсем другая стала! — Но об этом знаете только вы и всё — Ей, Генри прав! Ты совсем другая и нас не должно волновать мнение окружающих! Генри крепко обнял их, это тепло растекалось по ним. Они чувствовали, что в этот момент они семья. — Но в школу идти нужно! — Это заговор. — Не-а, это твоё будущее — спокойно сказала Реджина. Он повернул голову и посмотрел на неё. На секунду между ними повисло то самое странное чувство, которое всё ещё иногда возникало. Они учились. Оба. Генри иногда всё ещё не знал, как с ней говорить, где можно шутить, где лучше промолчать. А Реджина всё ещё привыкала к тому, что теперь рядом есть мальчик, который может просто так прийти утром, растрёпанный и сонный, и завалиться в её кровать. Но сейчас она просто вздохнула и аккуратно поправила ему растрёпанные волосы. — Вставай, Генри. Через сорок минут тебе нужно выходить. Он тихо простонал в подушку. — Вы худшие мамы! — Мы стараемся — спокойно ответила Эмма. Генри ещё немного полежал, потом снова сел и посмотрел на них, чуть прищурившись. — Кстати… а что у вас тут происходило? Эмма и Реджина почти одновременно напряглись. — В смысле? — быстро спросила Эмма. — Я проснулся, потому что услышал шум. И вы обе выглядели… странно. — Он внимательно посмотрел на них — Вы точно ничего от меня не скрываете? Эмма и Реджина одновременно посмотрели на Генри. Секунда — и их взгляды встретились друг с другом. В этом коротком переглядывании промелькнуло слишком много: растерянность, попытка быстро придумать ответ, и почти детское желание выкрутиться. Эмма первой прищурилась, словно её только что осенило гениальной мыслью. — Ах да, Генри… — протянула она, делая максимально серьёзное лицо. — Мы как раз хотели тебе сказать. Мы тут с мадам Мэр… обсуждали кое-какие варианты. Реджина слегка приподняла бровь, но мгновенно подхватила игру. Она откинулась на подушки, скрестив руки на груди с видом человека, который принимает важные государственные решения. — Да. Мы заметили одну интересную тенденцию, — спокойно продолжила она. — Ученики стали слишком… расслабленными. — Очень расслабленными — серьёзно кивнула Эмма. — И мы подумали — продолжала тем же деловым тоном — что, возможно, стоит пересмотреть школьную систему. Генри уже начинал подозрительно щуриться. — Пересмотреть… как именно? — Ну, например… отменить летние каникулы. Повисла короткая тишина. — Совсем отменить — добавила Реджина с почти незаметной улыбкой. Генри несколько секунд смотрел на них, переводя взгляд с одной на другую. Затем глубоко вдохнул, резко поднялся с кровати и поднял руки вверх. — Всё, всё, я понял! — быстро сказал он. — Я пошёл одеваться. Он направился к двери, качая головой. — Потому что если я сейчас останусь ещё минуту, вы точно решите, что учиться я буду с утра до ночи. И ещё откроете ночную школу. Эмма тихо рассмеялась. — Неплохая идея, кстати. — Не давай ей идеи! — бросил Генри уже из дверного проёма. Он остановился на секунду, посмотрел на них ещё раз и усмехнулся. — Всё, я понял. Ничего не спрашиваю. Живите тут со своими секретами. Дверь тихо закрылась. В комнате стало неожиданно тихо. Эмма некоторое время смотрела на дверь, словно всё ещё слышала шаги Генри в коридоре. Затем медленно выдохнула и снова опустилась на подушки. Реджина сидела рядом, задумчиво проводя пальцами по краю покрывала. Теперь между ними повисло другое молчание. Не неловкое. Но тяжёлое. Обе прекрасно знали, о чём подумали одновременно. Слова Генри. Вопрос, который они до этого никогда всерьёз не обсуждали. Эмма смотрела в потолок, пытаясь сделать вид, что думает о чём угодно — о проклятиях, о школе, о планах на день — только не об этом. Но мысли всё равно возвращались. Она не знала, хочет ли Реджина этого. Не знала, готова ли она сама. И почему-то от этого становилось тревожно. Реджина тоже молчала. Она чувствовала, как внутри всё ещё звучат слова Генри, словно кто-то случайно открыл дверь в комнату, куда они обе избегали заходить. Они никогда не говорили об этом. Никогда не задавали этот вопрос друг другу. И, возможно, именно поэтому он теперь казался таким огромным. Эмма медленно повернула голову. Потом осторожно повернулась всем телом и легла на бок, лицом к Реджине. Она какое-то время просто смотрела на неё, словно собираясь с мыслями. — Слушай… — тихо начала она и замолчала, тут же нахмурившись — Я… — Эмма усмехнулась самой себе и провела рукой по волосам. — Это сейчас прозвучит очень глупо. Она снова замолчала, подбирая слова. — Я просто… — она неопределённо повела рукой. — После того, что сказал Генри… я вдруг подумала… Она снова остановилась. Реджина смотрела на неё спокойно. В её взгляде не было ни насмешки, ни давления…только внимательное ожидание. И почему-то именно это делало Эмму ещё более неуверенной. — А ты… — Эмма наконец выдохнула. — Ты никогда не думала… ну… об этом? — Она замялась, но продолжила — О… ну…О такой… мысли… Реджина тихо усмехнулась. — О браке? — Спасибо, что сказала это слово за меня. Несколько секунд Реджина молчала, разглядывая её. Потом медленно выдохнула. — Знаешь… — тихо сказала она. — Странно, но я правда почти не думала об этом. Она слегка покачала головой. — Слишком много всего произошло за последнее время. Слишком много событий, перемен… и я… — она на секунду отвела взгляд. — Я не знала, хочешь ли ты этого. Эмма почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. — А вдруг мы поспешим? — тихо добавила Реджина. Они смотрели друг другу в глаза. И вдруг стало почти невозможно дышать. Эмма чувствовала ритм сердца Реджины. Чувствовала её дыхание. Это странное, почти магическое ощущение одного сердца на двоих. И сейчас оно билось одинаково быстро. Эмма медленно протянула руку и притянула Реджину ближе к себе. Без осторожности, без страха. Раны больше не было, и она могла наконец обнять её по-настоящему. Она притянула её так близко, как только могла. Переплела с ней ноги, крепко прижала к себе. Пальцы Эммы мягко убрали прядь волос за ухо Реджины. Она наклонилась и осторожно поцеловала её в макушку. — Джина… — тихо сказала она. Реджина чуть улыбнулась от этого имени. Эмма глубоко вдохнула. — Ты бы хотела… стать моей женой? — пауза, тишина — Я понимаю, что, возможно, это звучит слишком быстро. И наверное ты мечтала не о таком предложении — лежа в постели, после шутки про отмену каникул… Она провела большим пальцем по щеке Реджины. — Но Генри прав. Это… почему-то кажется самым логичным в мире. Реджина молчала. Долго. Настолько долго, что сердце Эммы постепенно сжалось. Она уже начала понимать, каким будет ответ. В груди появилось неприятное, тяжёлое чувство. Но потом Реджина тихо заговорила. — Эмма… — её голос был мягким. — Ты и Генри стали для меня чем-то большим, чем просто близкие люди. Вы стали той мечтой, о которой я даже боялась думать. Той семьёй, о которой я когда-то могла только мечтать. Она на секунду улыбнулась. — И я не могу сказать тебе “нет”. — Значит… это да? — тихо спросила она. Реджина прищурилась, и в её глазах мелькнул знакомый огонёк. — Это значит… — медленно сказала она — что ты должна сделать мне нормальное предложение! И желательно не в постели. Эмма рассмеялась. И в следующую секунду их губы встретились в поцелуе — тёплом, мягком и сладком. Мир словно замедлялся каждый раз, когда они оказывались так близко. Всё вокруг теряло значение: проклятия, город, люди, обязанности. Оставались только они — дыхание, тепло рук, тихие улыбки между поцелуями. И обычно эти две женщины плохо знали слово «стоп». Но в этот раз утреннее уединение закончилось куда быстрее, чем могло бы. Потому что у открытой двери стоял Генри. Он демонстративно прокашлялся — громко, нарочито, с таким видом, будто уже несколько минут наблюдает за происходящим и терпеливо ждёт, когда его наконец заметят. Эмма замерла первой. Реджина медленно повернула голову в сторону двери. Генри стоял, опираясь плечом о косяк, и смотрел на них с выражением человека, который только что пережил психологическую травму. — Мне вроде как обещали завтрак? — совершенно серьёзно произнёс он. Эмма прищурилась. — Эй, никто тебе ничего не обещал, малой! — фыркнула она. — Ты ведь взрослый. — Ладно, Ма — спокойно сказал он. — Тогда я пойду и съем хлопья. Он развернулся, сделал пару шагов по коридору и добавил уже громче, явно для того, чтобы его точно услышали: — Обожаю хлопья! Эмма только пожала плечами. А вот Реджина мгновенно выпрямилась. Генри прекрасно знал, на кого давить. Если Эмма сама была совершенно не против хлопьев на завтрак, иногда даже считая их идеальным решением для ленивого утра, то Реджина…Реджина никогда бы не позволила подобного. Она резко повернулась к Эмме. — Хлопья? — тихо переспросила она, словно только что услышала о тяжком преступлении. — Ну… это еда? — осторожно сказала она улыбаясь уже. Реджина закрыла глаза и глубоко вдохнула. — Это… сахар в коробке. Из коридора тут же раздался голос Генри: — Я всё слышу! Реджина поднялась с кровати с видом человека, который собирается срочно спасать ситуацию. — Генри Свон-Миллс, — произнесла она громче, направляясь к двери, — если ты сейчас откроешь эту коробку… — Уже открыл! — радостно сообщил он. Эмма уткнулась лицом в подушку, тихо смеясь. — Я просто наблюдаю за этим как за шоу — пробормотала она. Реджина остановилась в дверях и обернулась. — Свон! — Ммм? — Вставай.Кухня. Сейчас. Эмма тяжело вздохнула, но всё равно поднялась. — Это был самый короткий романтический момент в истории — пробормотала она, направляясь за Реджиной. Из кухни уже доносился звук шуршащей коробки. И довольный голос Генри: — Я налил целую миску! Реджина ускорила шаг.