На обречённость.

В обыкновенное утро в обычновенный день Джон встал точно по графику в восемь, подтянулся, разямся, хоть и в последнее время все сильнее пучина лени брала свое, он соблюдал дисциплину, вышел умыться в просторный санузел, с чисто белой плиткой, отдельной раковиной, душем и ванной, всякие ласьены шампуни были не роскошью, а чем-то естественным. Голову мыл тщательно , зубы до блеска, парфюм наносил до тошноты, но идеально. Решив что пора за стол, он начал спускаться, как вдруг на него тут же смотрит заинтригованный взгляд матери. —Джонни доброе утро, присядь пожалуйста, надо поговорить. Отец лишь что-то читал... С перевернутой газетой и без очков, ну он не стал акцентировать на этом внимание и присел на предложенное место. —Мы тут с отцом подумали что... Тебе стоит зависти сестрёнку или братика н-но... Не получается з-забеременеть и..и- Ее перебил старший Харрис. —Мы решили взять под опеку мальчика, мы только недавно оформили документы и все согласовали так что Джон завтра-послезавтра он уже будет у нас. Он был в шоке. Как. Как они могли? Ладно не спросили, но это буквально забыть того, кем заменяете! Джон был не то что в недоумении, а в агрессивной форме аффекта. Накричать и завопить было громадным, но посмотрев на поникшую мать и нервного отца он смирился. —А почему вы у меня не спросили? Мама пустила слезу —Я-я, извини сыночек мы были на взводе когда увидели Лололошку, он так на тебя похож мы не смогли пройти мимо того мальчика, так что ты приглядывай за ним, как он к нам приедет, хорошо? Он отвёл взгляд на отца, он был хмурым и внимательным, словно и так понятно, что выбор не велик. Харрис молча кивнул. Женщина не сдержала улыбки и приобняла Джона, целуя в щеку. —Я в тебе не сомневалась, Джонушка.

**********

Эти двое суток пролетели незаметно: в изучении научных открытий и приборов алхимиков и разных проводимых опытов с химикатами он и забыл о новоиспечённом Харрис настолько, что когда мальчишка, приехавший из интерната рассматривал с поникшими, но не менее заинтересованным взором интерьер дома он удивился. Из-за обстоятельств повседневной работы и, по их мнению, бесполезных, командировок они часто уезжали или работал, и в тот самый момент, когда у Джона были летние каникулы и к ним на порог явилось это никудышное чудо он встал ступор. Ему крайне не хотелось вести диалоги с каким-то чернем, но выбор словно не только один. —Ну и что ты встал как истукан? Сначала гигиена. Студент указал пальцем на дверь, ведущую в раскошный санузел, а тот без ослушания последовал приказу и через минуту уже вышел. Джон скривился. Взлохмаченные волосы, неподходящие ему длинные штаны и в каких-то отдельных местах порезанная и известью покрытая кофта лишь делала из человека в бомжа. Его глаза же были полуприкрыты веками, зрачки темны, как глубина Марианской впадины. На плечах висел ранец, с разными по регулированию лямками, обычная и дешёвая по дизайну и подшитая в разнообразных местах. Обувью, что была у того чучела назвать то нельзя. —Сейчас я буду проводить по дому экскурсию поэтому не проворонь, тут есть так же свои правила, но они не строгие. Студент с неохотой по маршруту выдвинулся к комнате Са-Лололошки. Ох как же пылала внутрення ненависть не к самому мальчишки, а у его существованию в их доме, словно оскорбление прожитых Харрисонами дням. —В этом пригородном доме всего два этажа и чердак, наши комнаты будут находится друг против друга на втором этаже, в этом же переулке будет общий санузел, родительская комната снизу возле прохода между кухни и залом. Шедший позади парнишка не отвечал, лишь мычал с знак того, что вообще слышит и немного осознаёт бурный поток речи, лишь чуть не упал, когда поднялся на последнюю ступеньку и уцепился за спину впереди идущего. —П-простите Джон Дейви Харис- Джон закатил глаза и перебил. —Джон, слишком тяжело для твоего заплетающегося языка будет такое произносить, все проходи не задерживайся надо тебе ещё показать нижний этаж. Он опёрся о дверной косяк и отвернулся от комнаты, она уже не была такой, какая была прежде, до этого Ло, но боль глухим ритмом отдавала. Младший кивнул и уже зашёл, намертво закрыв дверь. Ну и перспектива в навязывании брата, чтобы ему якобы «Небыло одиноко» видимо он единственный гений в этом доме, но в лице он правда похож, может быть только на семь десятых или сотых они различны, но характером на все возможные что что процентов. Дверь приоткрылась и из нее вышел уже в чистой белой футболке с рукавами и оверсайз черными штанами, невысокий шатен, только теперь с солнце защитными очками с голубой оправой, это намек что-ли? —Чего это ты очки напялил? Что, настолько ослепителен, что очки пришлось на себя нацеплять? Лололошка помешкался, приступил взглядом вниз и мимолётные втиснул свой полу-шепот. —Мои глазам так необходимо и мне так комфортнее... Джон хоть и сам любил в очках походить, но дома из снимал так как глазам нужен иногда нормальный солнечный свет. —Мне в целом всеравно, так что пошли вниз, грязнулька. Они спустились на этаж вниз и Харрисон продолжил показывать, чтоб этот остолоп начал соображать куда можно, а куда не следует сказать нос. —Тебе сколько вообще, выглядишь на четырнадцать-пятнадцать. Лололошка остановился, что-то осмыслив ответил. —По известным данным обо мне, мне должно быть шестнадцать сейчас. Джон тоже остановился и ухмыльнулся. —Интересно тебя цыгане что-ли продали такого хорошенького, что на радости даже год рождения не сказали, хотя интернат, блин тебя даже за бесплатно туда отдали, жалко даже цыган, а они пытались, пыхтел. —Но мы ведь похожи, значи- —О нет Лололошка чего борзеем а? Хм, а мне нравиться как ты стараешься меня переспорить, но! Я изучил кровное древо родственников и ни одного цыгана не было найдено, что к радости, и тебя там тоже не было, даже, когда я приблизительно нашел похожего на тебя парнишку, детей у него не было, это точно 1901-1915 как никак. Лололошка стоял в ступоре, он был унижен, руки чесались, глаза постоянно бегали что бы не заплакать, он панически боялся, что что-то пойдет не так, но именно это и произошло. —Прости... Я глуп... Джон осмотрел эту жалкую физиономию и вздохнул. Тяжёлый случай. —Ох не просто глуп, ты нескончаемо тупица, и хнытики в семье нам не нужны,—Джон отвернулся и пошел к лестнице,— и запомни, ты мне не семья и не друг, но и не враг и здесь тебя не жалуют и не презирают. Парнишка лишь смотрел за уходящим силуэтом, но ответить не мог, разумеется он тут никто и не что, лишь пригнездился, как яйцо кукушки, но на него впервые кто-то взглянул не на как предмет интерьера или отброса, а как на ребенка, человека, это были родители Харрисоны. Он постарается свыкнуться. Лололошка повернулся в другую сторону и неуверенно зашагал в свое пристанеще.