На красный

Точка зрения Макса

Макс ожидал, что его отведут куда-то вниз, в морг, но его провели всего в соседнюю комнату. Там сидели полицейский в форме и женщина в обычной одежде, а также та женщина, которая привела Макса. – Я Кэссиди, я здесь психолог, – представилась сидящая женщина. Ясно, они хотят подготовить его заранее. Но дело не в том, что Макс не понимает, что его отец мертв. Ему не два и не три года. – Здравствуйте, – сказал Макс. – Можно мы просто сделаем это? Я не хочу оставлять детей надолго. – Хорошо. Спешки нет, но раз вы уже спросили, фотографии готовы, если вы хотите поговорить об опознании тел. – Я могу это сделать. Можете отвести меня туда. – Мы можем сделать это здесь. У меня есть фотографии, – объяснила женщина, указывая на чистые листы бумаги перед собой. Хотя она же сказала – фотографии, мог бы и сам догадаться. – Вы можете присесть со мной? – Она показала на стул рядом с собой. Максу захотелось сесть на противоположную сторону стола, просто чтобы побыть упрямым. Вместо этого Макс сел на указанный стул. Он потянулся за снимками. Женщина – Кэссиди – положила руку сверху. – Мы можем начать с татуировки, – сказала она. – У моего отца нет татуировок, – возразил Макс. Как они могли – но ведь нет никакой возможности, что с детьми был кто-то другой. Он… – На женщине. Мне очень жаль, Макс, я... Конечно. – Всё нормально. Я не знал, что у неё есть татуировка. Я бы не смог её опознать. Просто дайте мне увидеть её лицо, – сказал он. Если только они не хотят показать татуировку, потому что лица слишком... Может, поэтому ему показывают фотографии. Потому что тела слишком ужасны, чтобы на них смотреть. Или, может, осмотр тела в морге – это выдумка из фильмов. – Есть небольшие синяки, особенно вокруг носа, – предупредила женщина. – Вам не обязательно делать это сейчас, если вы... – Я плохо её знал, так что всё нормально. Мне нужно знать, потеряли ли мои брат и сестра мать. Они единственные, кто меня сейчас волнует, – сказал Макс. Он был уверен, что это звучит хорошо. Он знал, что это будет их мать. Хотя его отец, наверное, изменял ей… Он бы, конечно, не стал делать это в одной машине с Джексом и Милой. Или не повёз бы её на трассу, чтобы весь мир видел. Но всё же — это не исключало факта. Женщина сдвинула стопку фотографий, убрала верхнюю и перевернула вторую, протягивая Максу, всё еще вверх ногами. Макс перевернул её. Узнать её было сложнее, чем он думал. Но это была она, он был уверен. – Да, это Сэнди Сейтсма, – ответил он. Наверное, полицейскому нужно было это услышать. – Можно увидеть моего отца? Следующую фотографию сдвинули к нему, но она не убрала руку. – Я справлюсь, – сказал Макс. Он не повышал голос. Ему нужно быть спокойным, чтобы забрать Джекса и Милу из этого места. Макс перевернул страницу. Ему не нужно было долго смотреть. – Это мой отец, Йос Ферстаппен, – подтвердил он. Он вернул обе фотографии Кэссиди и встал. – Как я уже сказала, я психолог в этой больнице. Или, если вам будет комфортнее говорить с мужчиной, я могу... – У меня есть психотерапевт, – сказал Макс. У него был спортивный психолог, которого нанимал «Ред Булл». Но... иногда они говорили и о других вещах. В основном об отце. Макс не был уверен, ходят ли туда другие сотрудники «Ред Булла», и Макс не спрашивал. Это была просто ещё одна встреча в его расписании. Не такая уж плохая, по сравнению с некоторыми другими встречами. – Была ли другая машина? С ними... всё в порядке? Убил ли его отец кого-то? Убил ли кто-то его отца? – Ведётся следствие, – ответил полицейский. – Вы можете сказать мне, убил ли он кого-то? – сказал Макс. Ему казалось, что легче смириться с мыслью, что ты сам можешь умереть, чем с мыслью, что ты можешь стать причиной чьей-то смерти. – Я не веду это дело... но я спрашивал. Думаю, это уже общедоступная информация – что погибло только двое и никого в критическом состоянии. Похоже... он, возможно, проехал на красный. Он ехал прямо и, возможно, не заметил, что у другого водителя была зеленая стрелка поворота налево. Ну, вы знаете – вы, наверное, а может не знаете… а может, и знаете. Ладно, я не знаю, как там у вас. Я никогда не ездил дальше Флориды, что... – Макс почти перестал слушать болтовню мужчины о порядке и последовательности сигналов светофора, и о том, срабатывает ли светофор от датчика. Это было неважно. – ...Я не должен строить догадки, потому что у меня нет всей информации, но я точно знаю, что на том перекрестке есть камеры, так что мы сможем увидеть – только полиция, я имею в виду. Не думаю, что это будет обнародовано, ээээм... мистер Ферстаппен. Он знал, кто такой Макс. Еще до этой встречи, Макс мог это сказать. Данная история станет байкой, которую этот человек будет рассказывать, наверное, бессвязно и с пространными рассуждениями о светофорах, когда на самом деле всё просто. Не ехать на красный свет. – Спасибо, – всё равно сказал Макс. Может, будет легче смириться... если это была ошибка его отца. Некого сажать в тюрьму. Никакого суда. Никого, на кого Макс мог бы злиться. Никого живого. Может, было бы легче, если бы это была чья-то чужая вина, но они тоже мертвы. Но желать смерти кому-то ещё – тоже нехорошо. Чтобы какая-то другая семья страдала. Работа Макса сейчас – быть ответственным взрослым. Быть вежливым и показать этим людям, что он может забрать детей и убраться к черту из этого места. – Я... не знаю, как работают счета за лечение в таких случаях, – сказал Макс. – Но если у кого-то из другой машины они есть, я могу дать им номер нашего адвоката. Я могу вернуться в ту комнату? – спросил Макс. – Да, конечно, – ответила соцработник. – Спасибо, – сказал Макс. Макс вернулся в комнату и застал детей на коленях у Шарля, уткнувшихся в его телефон. Все трое смотрели какое-то видео. Когда дверь открылась, только Шарль поднял глаза. Джекс не заметил, пока Макс не подошел близко. Он карабкался вверх, чтобы обнять ноги Макса. – Что вы смотрите с Шарлем? – спросил Макс. Он был почти уверен, что Джекс поймет. – Пони! – взвизгнула Мила. Что... Макс не был уверен, был ли это ответ на его вопрос, или просто она была чем-то взволнована. – Настоящие пони, а не «Феррари», – быстро сказал Шарль. Словно Максу было бы до этого дело. Словно Макс бы не догадался по тихой музыке и отсутствию звука мотора. – И то, и другое подойдет, – сказал вместо этого Макс. – Кто-то ставит детские кресла в мою машину внизу. Одна милая сотрудница больницы проследит, чтобы всё сделали правильно. А потом принесут документы. – Хорошо. Хорошо. Макс снова устроился на полу, посадив Джекса к себе на колени. Рядом с Шарлем, чтобы Джекс мог видеть экран с пони. Мила, казалось, была счастлива на коленях у Шарля, так что Макс не пытался её забрать. Они смотрели видео, пока Мила не уснула, а Джекс не начал клевать носом. Макс не был уверен, накрыло ли его уже осознание сложившейся ситуации. У него не было сильной реакции, когда умер его дедушка. Макс не был с ним особенно близок и, честно говоря, не очень его любил. С отцом всё было по-другому. Отец был рядом всегда. Он не был идеальным, но, конечно, Макс очень любил своего отца. Они разговаривали по несколько раз в неделю. Когда дверь снова открылась, это была та самая первая женщина. Которая была с Милой и Джексом до того, как Макс и Шарль пришли. – Мне просто нужно подписать несколько бумаг, и мы сможем передать Милу и Джекса под вашу опеку, – объявила она. Хорошо. Главное сделано. Макс встал, всё еще держа Джекса, и подошел к столу, где сел. С ним должен был быть адвокат. Он должен был сразу сказать «Ред Буллу», и они бы всё уладили. Он бы тогда не поехал в «Феррари». Макс прочитал всё. Учитывая, что он брал временную опеку над двумя детьми, бумаг было немудрено много. Но контракт Макса с «Ред Буллом» был длиннее. Макс подписал всё. Джекс спал у Макса на коленях, когда он закончил.

***

Шарль проводил их обратно к машине. Перед ней стоял кто-то, кого Макс смутно узнал, в поло «Феррари». Макс усадил Джекса с одной стороны, а Шарль посадил Милу с другой. Макса не удивило, что у Шарля не возникло трудностей с ремнями. Они не сильно отличались от тех ремней безопасности, которые Шарль и Макс носили всю свою жизнь. Но, наверное, Шарль в какой-то момент тоже сажал ребенка в детское кресло. Он казался таким непринужденным с детьми. Или, может, Шарль просто хорош во всём. Дети точно спали. – Они думают, мой отец проехал на красный и врезался в другую машину. Никто в той машине серьезно не пострадал, ну они так сказали. – Мне очень жаль, Макс, – ответил Шарль. Шарль протянул руку ладонью вверх, в центр машины. Макс... положил туда свой локоть. Шарль сжал. Макс убрал руку. Шарль поехал в отель, где остановился Макс, даже не спрашивая адреса. Макс не знал, был ли это тот же отель, что и у Шарля. На стойке регистрации их уже ждали новые ключи. Ключ Макса всё еще был в его комнате для пилотов. Шарль протянул оба ключа Максу. Шарль проводил их до номера Макса. Он узнал номер у кого-то. Макс не был уверен, сколько уже знает «Ред Булл». Ему не хотелось спрашивать. Или проверять телефон. – Как думаешь, Миле нужно сменить подгузник? – спросил Шарль, когда дверь закрылась. – А...? – Точно. Миле всего два. Прошло много времени с тех пор, как Пи была в подгузниках, и Макс редко имел с этим дело. – Я проверю. Мне тоже нужно переодеться. Он всё еще был в своем гоночном комбезе. Макс опустил Джекса, схватил одежду для себя и взял Милу у Шарля, унося её в другую комнату. Джекс последовал за ним. Макс подошел к синему чемодану на колесах, в котором, по его мнению, были вещи Джекса и Милы. Это был не чемодан его отца, он знал. Макс не хотел в него залезать. Подгузник, который был на ней, не подходил ни к чему в сумке. Он также не был грязным. – Мила, тебе надели новый подгузник в больнице? Мила кивнула. – Мила должна ходить на горшок, но у неё была авария. А у меня нет. – Аварии случаются. Всё нормально, – заверил их обоих Макс. Макс даже не знал, переодевали ли её тоже, или у них было время постирать её одежду, пока они были в больнице весь день без Макса, или её одежда была всё еще достаточно чистой, потому что на ней уже был подгузник, так как день был ненормальный. – Мне даже ночью не нужен подгузник, – похвастался Джекс. – Молодец. Но Мила младше, и каждый учится в своем темпе. Макс сводил их обоих в туалет, попытался сходить – Джекс настоял, что справится сам, и Макс посчитал маленькой победой, что оба справились с этой миссией. Когда-то, вернувшись из очередной поездки, он обнаружил, что П уже отучилась от дневных подгузников, и был счастлив, что пропустил всю эту эпопею. Сейчас он остро ощутил, как в отельном туалете не хватает детских подставок — и тех, что к унитазу, и ступеньки к раковине. Дома, в Монако, они остались. А здесь они бы очень пригодились. Наконец Макс смог помыть руки и переодеться. Нужен был душ, но сейчас были дела поважнее. – Так, какую еду будем заказывать? – спросил Макс, вытирая руки. Дети не жаловались на голод, но они наверняка... – Мы в Техасе. Может, гамбургер и картошка фри? – Ja!  Когда Макс вернулся в свою комнату, Шарль включил на телевизоре что-то яркое, детское, на низкой громкости. Джекс побежал залезать на кровать перед телевизором, и Мила заёрзала, просясь вниз, чтобы последовать за ним. Шарль сделал громче, когда Макс отпустил Милу бежать к брату. Она забралась на высокую кровать сама. Сильная маленькая девочка. Макс позволил ей сделать это, вместо того чтобы поднимать. Она справлялась. – Я могу с какими-то звонками помочь? – тихо спросил Шарль. Подойдя ближе к Максу. Верно. – Мне нужно... мне нужно сказать Виктории. И матери Джей. И моей маме, но это можно в сообщении. Она не будет особо горевать. Она просто захочет знать, что я в порядке, а я не хочу этого разговора прямо сейчас, – признался Макс. Сказав гораздо больше, чем нужно было. Его мать любила его. Но она умеет быть навязчивой, и Макс был не готов к этому. – Ты не обязан быть в порядке, – мягко сказал Шарль. – Хочешь позвонить Виктории сейчас? Я могу занять их, – он показал на детей на кровати. – Не хочу её будить, – сказал Макс. Шарль вздохнул. – Я... видел, это уже опубликовано. Фото из больницы, где ты держишь Джекса... и люди сложили два плюс два. Имя твоего отца обнародовано. Это... будет везде. – Блять. Отношения Виктории с их отцом были сложными, но они были в порядке. Он был хорош со своими внуками – которые были почти того же возраста, что Джекс и Мила. – Или... может, ты напишешь маме, а она позвонит твоей сестре? – предложил Шарль. Предложил самый легкий путь, если это всё, что Макс мог вынести. – Нет. – Виктории не нужно было слышать это от их матери. Их родители могли выносить друг друга в одной комнате, только если праздновали что-то, что сделал Макс. Виктория не должна была узнать о смерти отца от женщины, которая ненавидела этого человека. Даже если... даже если Макс понимал, почему его мать так чувствовала. – Спасибо, что занял их, – сказал Макс вместо этого. – Ты можешь заказать еду? Просто из отеля, и пусть запишут на номер. Детям бургер и картошку фри. Ах... и какой-нибудь овощной микс, – добавил Макс, надеясь, что дети съедят хоть немного. Мне стейк, ах... средней прожарки, и овощи, и себе бери что хочешь. – Я позабочусь об этом. Если есть кто-то, кому я могу помочь позвонить – например, кому-то из «Ред Булла», дай мне знать. – У меня, наверное, куча пропущенных от них. Я поставил телефон на беззвучный. – Это было не по-взрослому. – Твоя команда справится. Но если хочешь, чтобы я позвонил Кристиану, я могу. – У тебя есть номер Кристиана? – спросил Макс. – Да, есть. И Марко. Они мне звонили раньше, – признался Шарль с улыбкой. – Это лестно. – Сожалею, что ваша машина в этом году превратилась в дерьмо, – сказал Макс. О машинах думать было намного легче. Глупо было думать об этом сейчас, конечно же, – о том, что Шарль был его соперником, когда у него всё еще был большой контракт с «Феррари» до конца 2024-го. Макс задавался вопросом, когда были эти звонки. Наверное, все команды говорили со всеми пилотами. Просто звонки никогда не доходили от людей Макса до самого Макса. От его людей, в которых больше никогда не будет его отца. – Было дело. А твоя машина перестала взрываться. – Ты заслуживаешь как минимум второго места намного больше, чем Чеко. – Спасибо, Макс. Я закажу ту еду. Дай мне знать, если я ещё чем-то могу помочь. Макс отчистил уведомления о звонках и сообщениях. Будет ли хуже, если всё-таки разбудить Викторию? Может, хотя бы написать ей? Он не мог сказать ей, чтобы перезвонила, когда проснется. Ему нужен был сон. Как бы эгоистично это ни звучало, она бы тоже хотела, чтобы он спал. У него завтра гонка. Значит, либо разбудить её сейчас, либо позволить ей узнать из сообщения или интернета утром. Он знал, что его звонки проходят, даже когда у неё включен беззвучный режим. Он делал это не часто. Макс позвонил. – Hallo? – спросила Виктория. Блять. Блять. Пиздец. – Макс? Что случилось? – Я... я только что вернулся из больницы. – Что! Что случилось? С тобой всё было в порядке на квалификации. Дерьмо. Дерьмо. Он пока совсем не справлялся. – Это не я. Папа. И Сэнди. Была... авария. Они... они погибли. Может, так было бы милосерднее — сказать всё сразу, как пластырь отодрать. Одним ударом. И он правда пытался. – Они... ты видел его? – Да. Шарль вызвался пойти вместо меня, но я не знал, сможет ли он опознать Сэнди. Он остался с Джексом и Милой. Они в порядке. Они со мной. Я... я позабочусь о них, обещаю. Шарль достал детские кресла. Лицом назад, как у них было раньше. Может, поэтому они не пострадали. – Шарль Леклер тебе помогает? Макс вспомнил, как они были детьми. Виктория часто просила познакомить её с Шарлем. Говорила, что он милый. Макс отказывал. – Он... знает, как жить дальше, когда кто-то умирает. – Мне жаль, Макс. Макс делал всё не так. Он должен был утешать её. – Мне тоже жаль тебя. — Но я не была с ним так близка, как ты. И всё же ты справишься. Ты уже давно ни в ком не нуждаешься, чтобы быть собой. – Это не те слова, которые тебе бы стоило… – сказал Макс, хотя сам почти говорил то же самое раньше. – Ладно. Но я в тебя верю. Ты всё еще собираешься гоняться завтра? – Я уже здесь и прошёл квалификацию. —Шарль гонялся после смерти своего отца. Шарль и Пьер гонялись после смерти своего друга. Макс просто решил, что будет гоняться. – Я буду гоняться. – Ты выиграешь завтра и будешь в безопасности. Но для этого тебе нужен сон. Ты собирался ещё кому-то звонить? – Думал позвонить матери Келли. – Он не называл её просто «Келли», потому что это было бы путаницей с его Келли. Которая больше не была его Келли, и Виктория это знала. Но он не хотел, чтобы она думала, что он звонит своей бывшей. – Я позвоню ей утром, – пообещала Виктория. – Ты сказал маме? – Нет. – Я тоже ей скажу. И тёте Герде, и бабушке. Твоя работа – поспать. Который час там? – Не знаю, – признался Макс. – Мы заказываем еду. – Хорошо. Ешь и спи. Всё будет хорошо, Макс. К счастью, гонка была только днём. Он мог поспать подольше. Только он не знал, какой режим у детей. Когда они проснутся, когда им нужно будет есть, и они будут удивляться, что мамы нет рядом. – Я хочу оставить детей у себя. После всего этого. Я хочу оставить их, – сказал он ей. Чтобы она не строила планов забрать их себе, или отдать Герде или кому-то ещё. Семье Сэнди. – Хорошо. Мы это устроим.

***

Макс позвонил Кристиану. Потому что это казалось проще, чем Марко, и одному из них Макс должен был позвонить. Ему хотелось позволить Шарлю сделать это, но он не хотел потом это объяснять. – Я буду в порядке, чтобы гоняться завтра, – сказал Макс, когда Кристиан взял трубку. – Это не было бы моим первым вопросом, но спасибо, что сказал. Дай мне знать, если передумаешь. – Извини, что не позвонил раньше. – Это была та глупая вежливость, которая нравилась Кристиану. И у Макса не было других слов. – Тебе не за что извиняться, Макс. Какая помощь тебе нужна сейчас? – Я... – Что ему было нужно? – У меня мои младшие брат и сестра, и мне нужно оставить их у себя. – Мы найдём кого-нибудь присмотреть за ними завтра. – Нет. Я могу оставить их сегодня. И я ничего не пропущу завтра. У меня... есть кое-кто, кто присмотрит за ними во время гонки. Я имею в виду, мне нужен... адвокат по усыновлению. – Хорошо. Я лично не знаю, как быстро это делается, но я узнаю, и вы с Келли можете не торопиться, и... – Келли здесь вообще ни при чем. Они мои брат и сестра, и они только что потеряли маму и папу. – Было бы странно не говорить «мама» британцу или австралийцу. – Конечно, Макс. Я спрошу у юристов. – Я упомянул об этом только потому, что ты спросил, чем помочь. Я справлюсь. Наш юрист или Рэймонд найдут нужного адвоката. – Тебе не обязательно справляться со всем самому. Мы можем помочь. Тот, кто с ними сидит, может приходить в зону  «Ред Булла». – Это распространяется, если это Лоренцо Леклер? – спросил Макс. Кристиан сделал паузу. Макса всегда радовало, когда ему удавалось застать босса врасплох. Сейчас тоже не оставляло без эмоций. И эта мысль кольнула: правильно ли это — чувствовать сейчас хоть что-то, кроме боли? – Мы ничего секретного в РБ не храним. Я бы не рвался давать ему пропуск в гараж, но для маленьких ушей там и так слишком шумно. – У них есть наушники. Но сейчас, когда кругом камеры, они вряд ли понадобятся. Вообще-то они обсуждали, что неплохо бы устроить фотосессию – посадить детей в машину. Ну, хотя бы Джекса. Он не тронет ничего, если попросить. Да и тащится от машин гораздо больше, чем Мила. Но это всё потом. Не сейчас. – Я уже здесь и прошёл квалу, так что завтра буду гоняться. Насчёт следующей недели не уверен. Я... не знаю, что мне нужно сделать, чтобы оставить их у себя. Или... найти, где им будет лучше. Макс не знал, кто со стороны их матери может бороться за них. Никто с их стороны, кроме Макса и Виктории, не был бы кандидатом, а у Виктории уже двое своих детей. – Я поговорю с юристами, – пообещал Кристиан. – Мне нужно организовать похороны. Или, может, моя тётя этим займется. Макс не хотел, чтобы дети попали к его тёте Герде. – Мы можем помочь и с этим. Ты не один. Макс услышал смех Джекса. Он знал, что он не один. Он также знал, что трудные разговоры с детьми только начинались. – Я знаю, – сказал Макс. – Спасибо.

***

Макс потратил некоторое время на просмотр сообщений. Макс не хотел говорить со своим менеджером. Он написал Рэймонду, что с ним всё в порядке и завтра он будет гоняться. Это было не так много, как Рэймонд заслуживал, учитывая, как тесно он работал и с Максом, и с его отцом все эти годы. С Марко то же самое. С ним вообще разговаривать... тяжело. Но, к счастью, ему и звонить не пришлось — Кристиан сам всё расскажет. Марко в Остине, он уже знает. Это же не как Викторию среди ночи будить. Они звонят сами, потому что уже в курсе. Так что Максу никому ничего объяснять не приходится, в целом. Брэд узнает от Кристиана, наверное. Те, кто в Европе, может, ещё не слышали. Либо меньше связаны с миром Ф1, либо Макс надеялся, что они спят, и он... разберется с этими сообщениями позже. После гонки, наверное. Но, люди из Формулы начинали узнавать. Дэниел и Ландо написали. Пьер. Юки. Алекс. Нико. Даже Карлос. Мик. Джордж. Льюис. Макс слишком долго смотрел на их иконки, прежде чем ответить каждому простое «спасибо». Они будут волноваться и, наверное, напишут снова, если Макс не ответит. Макс подумал о том, чтобы что-то написать в общий чат. Он вернулся в свою комнату и увидел детей по бокам от Шарля. Макс сел со стороны Милы. Потому что это было ближе, и потому что раньше он держал Джекса. На экране были какие-то животные-супергерои или что-то в этом роде из мультика. Макс не узнал это как что-то, что смотрела Пи. Голландец позволил себе на мгновение отключиться, прежде чем в дверь постучали. – Должно быть, наша еда, – сказал Шарль, вылезая из кровати, осторожно с детьми. Мила немного раскапризничалась, когда её «человек-подушка» ушёл, но Макс притянул её ближе к себе. – Я сейчас вернусь, и мы можем поесть в кровати, – пообещал Шарль. Он быстро взглянул на Макса, словно ожидая, что придется извиняться за эти слова. Словно Максу было бы дело, где они едят. Макс должен был бы сам открыть дверь. Интересно, что бы подумали сотрудники отеля, если бы знали, в чьем это всё номере происходит. Наверное, решили бы, что бургеры для двух других пилотов, а не для малышей. Или, может, все уже знали, что Макс забрал к себе младших брата и сестру. – Это было быстро, – сказал Макс, когда Шарль закатил тележку с едой. – Я сказал, что дам большие чаевые, если будет быстро. И я сам заплатил чаевые, конечно. – Ты не должен был этого делать. – Нам нужно поесть, а ты покупаешь мне ужин. Или, может, «Ред Булл». Чаевые – меньшее, что я мог сделать. Шарль... Макс был ему должен слишком много. Слишком много, чтобы думать об этом. Стейк был вкусным. Макс старался не съесть слишком много. Он дал самый прожаренный кусочек с края Джексу, когда тот попросил. Предложил менее прожаренный кусочек Шарлю – хотя, может, это было странно – но Шарль, кажется, наслаждался им. Макс отказался от кусочка его ролла, даже когда тот предложил во второй раз от той половины, которую не ел. Детям, наверное, нужна была ванна. Максу всё еще нужен был душ. Ему очень не хотелось. – Тебе нужно отдохнуть, – сказал Шарль. Невольно соглашаясь с его сестрой. – Тебе тоже. Это не твоя проблема. – Это не так. Слушай, я остановился в другом отеле, но... – Всё нормально. Спасибо за... всё. Тебе пора идти спать. – Я хотел спросить, можно ли мне остаться здесь. Могу поспать на диване. Или на диване в другой комнате –там вроде тоже раскладушка. – Ты не можешь спать на диване. – Ну, там наверное раскладывается. Я могу узнать, есть ли свободный номер поблизости... Но из-за гонки... Да и я бы хотел быть рядом, если ты не против. Чтобы помочь утром. Или ночью, если понадоблюсь. У меня в машине всё еще детские кресла, а твоя на трассе. Но можем попросить кого-нибудь привезти твою завтра. Если, конечно, тебя не должны видеть подъезжающим к отелю на «Феррари». Да и какая разница, что там «Хонда» подумает. Они же всё равно уже одной ногой за дверью. — Давай проверим диваны, — сказал Макс. Наверняка они раскладываются. Наверняка на них и спали дети прошлой ночью. Макс просто не мог представить своего отца человеком, который пускает детей в кровать обниматься. — Мне нужно искупать детей. — Я займусь диванами. — Можешь занять одну из кроватей. Горничная поменяла белье. Уверен, что диван в другой комнате — тоже кровать, для детей. И я дам тебе одежду, — Макс направился к своей сумке. — Да не… — Шарль запнулся. — Хотя, да, было бы славно. А то мне завтра не в чем будет ходить. Спасибо. Мелочь, а приятно. Макс искупал детей по-быстрому, просто закинул их в ванну вместе. Хорошо, что в отеле была ванна. Зубы почистили — наверное, не слишком тщательно. Еще по одному кругу в туалет для обоих. Миле — ночной подгузник, обоим — пижамы, и они упакованы в кровать. Шарль уже разложил диван в комнате Макса, постелил белье, положил подушки. Еще он нашел на телефоне какую-то голландскую детскую книжку. Макс прочитал ее вслух и поцеловал каждого в лоб. Дети уже почти спали — хотя бы первая ночь прошла легко. Макс обернулся. Шарль просто стоял и улыбался им. Шарль был в его одежде. Ну да, Макс и так это знал. Заметил еще раньше. Это было то, что нашлось у Макса без львов и «Ред Булла». Обычная белая футболка и спортивные шорты. Футболка была ему великовата, но Шарль иногда и сам так одевался. Люди, наверное, думают, что Шарль всегда ходит при полном параде, но если бы он еще напялил дурацкую бандану — выглядел бы как типичный «сам себе стилист». Может, ткань у футболки была поприятнее, чем просто белая дешевка. Максу нравилось иногда ходить без спонсоров и вообще без брендов. Просто, дешево, как все нормальные люди. — Ничего, если я оставлю дверь открытой? — спросил Шарль. — Понятия не имею, зачем тебе просыпаться посреди ночи, но ладно. — Спасибо.

***

Джекс разбудил Макса плачем. Простыни были мокрые. Шарль оказался рядом почти так же быстро, как Макс. — Всё хорошо, всё хорошо. Аварии случаются, — объяснил Макс Джексу. Мила заревела, потому что ревел Джекс. Макс подхватил Джекса и прижал к себе, прекрасно понимая, что сам сейчас перепачкается и испортит футболку. Обычно Макс спал без футболки, так что глупо было надевать ее только потому, что здесь Шарль. — Ты можешь… — начал Макс и осекся. — Нет, извини. Тебе спать надо… — Дай я помогу, — попросил Шарль. — Я сменю постель и разложу диван в другой комнате? — Спасибо. — Конечно. Макс ополоснул Джекса, стянул с себя футболку и кое-как оттерся от последствий «мокрых объятий». Завтра примет душ и оставит горничным щедрые чаевые за простыни. И за стирку, может. Джексу — чистую пижаму, Миле — свежий подгузник, раз уж они всё равно проснулись. Макс уложил их в кровать, которую Шарль уже приготовил в другой комнате. — Я могу остаться здесь. Или поменяться с тобой кроватями, если хочешь? — предложил Шарль. — Но если хочешь вернуться в свою — тоже нормально, — прошептал он. На случай, если Макс не захочет спать в комнате отца. Макс ночевал в отельных номерах больше раз, чем мог сосчитать. Даже делил комнату с отцом, когда был мелким. Отельная кровать его никогда не смущала. Неважно, что в этой кровати спал его отец, а теперь он же мертв. Это даже не была по-настоящему комната отца. Это был просто отель. Тысячи людей ночевали здесь до них. Белье поменяли, с тех пор как здесь был отец. — Я должен быть рядом с ними, — сказал Макс. — Хочешь, я останусь? — спросил Шарль. Будто это нормальный вопрос. — Что? — Я могу поменяться с тобой. Или остаться здесь. Кровать большая, — заметил он. Двуспальная. — Я спал в одной кровати — и часто в кроватях поменьше — с кучей друзей. И с братьями. С Пьером. С Эсте, хотя это было давно. С Жюлем. С Себом один раз. Я могу лечь с краю. Чтобы составить компанию. Чтобы Макс не оставался один в комнате отца. Это просто отель. Просто кровать. Максу было неловко быть без футболки. Он даже не подумал найти другую. Обычно он спал без ничего. И без штанов тоже — только в белье. В боксерах, обычно. Но бывали и другие варианты. Хотя нет, спортивные шорты он все-таки оставил. — Я не собираюсь тебя выгонять, — сказал Макс. Он знал, что Шарль примет этот уклончивый ответ. В основном потому, что Шарль уже решил, что ему лучше знать, и останется, если Макс его не прогонит. — Спокойной ночи, Макс. — Спокойной ночи, Шарль.