Скорость сближения

Визг шин разрывал воздух, пыль вибрировала от резких перекатов тяжелых машин по асфальту. Солнце в этот день пекло до невозможного, Се Лянь говорил: «Это обычная погода в Сан-Паулу!», Му Цин возникал: «Я тенелюбивое растение, меня надо в холод!». Се Лянь лишь махал рукой на чужое нытье и на свое лицо, обдувая блестящие от пота скулы, и подправлял шляпку на голове, чтоб наверняка не обгореть. Сунув в руки друга холодную бутылку воды, Се Лянь строго наказал: — Пей! Не хватало тебе обезвоживание заработать. И Му Цин пил. Пил настолько много, что, казалось, начал уже отекать. Но вода при такой жаре даже не успевала задерживаться в организме — стоило набрать норму за день, как горло снова сохло и Му Цин снова брался за бутылку. А ведь это лишь утро… Стадион в Сан-Паулу был огромным. Выделенная трасса Формулы-1 для бразильской серии Наскар удивляла своим количеством поворотов, привычного овала для тяжелых машин здесь не было, и Се Лянь, наслушавшись разговоров других репортеров, которые в этой теме разбирались гораздо больше него самого, с видом умного человека и вздернутым вверх пальчиком пересказывал эту информацию Му Цину. — Должно быть, бразильская серия намного сложнее американской. Здесь особо не разгонишься, но обещают очень много аварий. Му Цин приличия ради кивал, но особо не вникал в сказанное. Вся информация у него шла сквозь него, потому что воспоминаниями он все еще находился во вчерашнем вечере. Он не знал, видел ли Се Лянь произошедшее, ведь Му Цин до сих пор ничего не рассказал, но сделанные десять шагов вперед благодаря выходу из квартиры превратились в двадцать шагов назад, уводя Му Цина обратно в пучину. Му Цин ощущал, как снова начал впадать в состояние уныния и бессилия, единственное, что все еще держало его на ногах — его лучший друг рядом и семь льдинок, плещущихся на дне бутылки с водой. Се Лянь — всегда внимательный, всегда заботливый — вовремя заметил, как Му Цин снова уплыл сознанием куда-то в прошлое. Положив руку на плечо, он аккуратно сжал его и мягко потряс. — Не думай о нем, здесь у тебя началась новая жизнь, не позволяй ей свернуть на дорожку старого. Да уж, хорошее начало новой жизни — его успел облапать какой-то пьяница в баре! — Знаешь, я вчера так резко ушел, потому что тот мужик положил свою мерзкую руку на мой зад, — проговорив скороговоркой, Му Цин прикрыл глаза ладонью. Казалось бы, он ведь ничего плохого не сделал? Учитывая то, как та девушка танцевала вокруг этого дебила, рука на ягодице это лишь цветочки, но Му Цин ведь другого воспитания. Се Лянь поджал губы, притянул Му Цина к себе, уткнулся виском в макушку головы. — Если встретим его еще раз, я дам ему по яйцам, идет? Улыбка вдруг расцвела на лице. Му Цин прыснул от смеха, поднимая удивленный взгляд на Се Ляня. — Ну а что! Если этот мерзавец считает, что трогать других людей без разрешения можно, значит, и я могу ему втащить! Му Цин покачал головой. Се Лянь всегда был таким: добрым, надежным, защищающим. Он мог стать опорой для вдруг подкосившегося Му Цина, и Му Цин был бесконечно благодарен судьбе, что та однажды свела его с таким человеком, как Се Лянь. Согласившись со сказанным, он подумал, что добавочно всыплет незнакомцу из отеля-бара с татуировкой черной кошки под челюстью, а пока ему лучше будет не показываться на глаза Му Цина! Наполненный уверенностью Му Цин подхватил сумки из багажника арендованной машины. Се Лянь строго наказал быть аккуратным с камерами, но Му Цин, вообще-то, фотограф! Он знает, как бережно стоит относиться к огромному объективу! Се Лянь уже успел уйти в зону репортеров, поэтому Му Цин остался с этой важной задачей наедине. Не успев закрыть багажник, его внимание привлекла огромная фура. Яркая красная расцветка длинного фургона с огромным номером «Два» на его боку медленно въезжала в стадион. «Наверняка там гоночная машина», — подумал Му Цин, не отрывая взгляд от грузовика. Гонками Му Цин интересовался вскользь, только если слышал что-нибудь по телевизору или замечал в интернете, Се Лянь тоже не был фанатом, поэтому эта тема раньше никак не поднималась. Теперь же, находясь здесь — в окружении фанатов, больших флагов и звука моторов, Му Цин немного воодушевлялся. Быть может, это действительно будет интересно. Подправив кепку, он едва нашел Се Ляня. Журналистов было настолько много, что увидеть знакомую шляпку Му Цину удалось не сразу. — Твой объектив. Се Лянь благодарно закивал, нужного размера линза могла спасти его на этой гонке! Он сможет снять, как мимо них несется будущий победитель заезда, сможет передать всю атмосферу бразильской серии, дух поддержки и радости зрителей! Се Лянь был фанатиком даже того спорта, о котором начал активно узнавать за два дня до поездки, и Му Цин искренне удивлялся стремлению этого человека быть вовлеченным даже в самые незнакомые занятия. Мимо них на трассе резво пронеслась машина, резкий ветер чуть не сдул надетую кепку, заставляя Му Цина резко поднять руку к головному убору. Се Лянь тут же прикрыл лицо ладонью, чтобы его не задело летящий прямо в лицо пылью, а Му Цин, находящийся в подобном месте впервые, не успел что-то сообразить. Глаза порезало от боли. Он зажмурился, прикладывая пальцы к переносице, потряс коротко головой. — О, это был Семнадцатый! На прошлой гонке пилот этой команды не смог занять одно из десяти мест, поэтому его решили заменить. Вместо него будет заезжать какой-то юнец, довольно серьезное решение сделать это перед началом плэй-оффа, — Се Лянь притянул Му Цина за локоть поближе и указал на черную машину, которая уже умчалась к следующему повороту. Му Цин вгляделся вдаль, слушая друга. — Говорят, эта гонка будет особенно интересной, потому что гонщики Второй и Пятьдесят первый снова будут соревноваться друг против друга. Фанаты уже сделали ставки, ты бы на кого поставил? Машина пронеслась с громким свистом и молниеносно скрылась за поворотом. Круг был просто огромным, Му Цин даже представить не мог, на какой скорости передвигаются гонщики. Он оставил вопрос друга проигнорированным. Надо ведь сначала увидеть второго гонщика, а потом уже решать. — Какого цвета машина у твоего этого Второго? — Красная, ты увидишь. Красивая. Красный цвет Му Цин особенно любил, поэтому заранее добавил один балл в пользу гонщика. Черная машина уже заехала на пит-стоп, и позади них по маленькому радио раздались механические голоса спортивных комментаторов. — Начинается, — скомандовал Се Лянь, включая камеру.

***

— Дорогие зрители, здравствуйте! Сан-Паулу приветствует вас всех этим прекрасным солнечным днем! На сегодняшней гонке к нам присоединились новички, кое-кого успели заменить, поэтому давайте познакомимся с ними поближе. На трассу уже выехал пейс-кар, команда номера Семнадцать попросилась прогреть шины заранее, потому что у них произошли какие-то неполадки. Томас, тебе передали какую-нибудь новую информацию? — Да, Луис, только что сказали, что решили заменить масло, кажется, у них что-то подтекало. Смотри, все гонщики уже выехали на трассу, какое это зрелищное событие! Это мой самый любимый и, наверное, самый спокойный момент во время всей гонки, ха-ха. Но мы немного отвлеклись! Давай начнем с пилота команды номер Семнадцать, старину Джейкоба заменили прямо посреди сезона, как думаешь, новичок справится? — Судя по информации, которую нам дали, этот новичок показывал отличные результаты на трассе на его родине, поэтому так быстро смог продвинуться по шкале среди таких же новичков. Его максимальная скорость — двести девяносто восемь километров в час, это всего лишь на десять километров в час меньше стандартной скорости Наньяна и Мингуана, представляешь? Этот мальчишка хорошо покажет себя на старте. Его имя Хуа Чэн, и он едет на черно-белом болиде почти в самом конце пелотона, я думаю, нам лучше будет его запомнить! — Хорошо! Следующим выступает пилот на розово-белой машине, оттенок как у карамельной конфетки! Двадцать первый номер, пилот Джереми Уильямс, окончил школу пилотов в Америке, был в тройке лучших. Отличное начало, пожелаем ему удачи! — И семьдесят седьмой — Тадаши Гото, прилетел к нам прямиком из Японии! Сегодня у нас с вами сборная солянка с новыми ингредиентами, посмотрим, на что способны эти новички против ветеранов гонок. — Пейс-кар завершает круг, шины прогреты, флаг о начале гонки свесили, и гонщики заняли свои места по таблице результатов прошлых заездов. На первом месте стоит Наньян, его красный мустанг так красиво блестит, Луис, ты жив? — Я без сознания от красоты его машины! Ты же знаешь, я его большой фанат, ха-ха. Рядом с ним стоит Мингуан — его бело-голубой автомобиль повидал столько аварий, но все равно выглядит очень даже свежо. Какая это машина за весь сезон? Пятнадцатая? — Ты считаешь? Я сбился со счета после четвертой, хотелось бы мне иметь столько денег, чтобы позволять себе врезаться в такое огромное количество аварий… — Не унывай, мой друг, главное, что твоя машина цела… Тем временем, Томас, пейс-кар уже завершил свой заезд, зеленый флаг вывешен, гонщики выстроились в ряд. Сигнал звучит, и… Гонка началась!!! Давай пожелаем удачи нашим пилотам, Томас, трасса Интерлагос — огромная, она славится большим количеством поворотов, здесь их целых тринадцать! Гонщики часто не могут поделить повороты, и поэтому количество аварий, по сравнению с другими трассами, превышает рекордное количество. Я взволнован, Томас, надеюсь, сегодня никто не пострадает!

***

Первые десять кругов прошли быстрее, чем Му Цин успел моргнуть. Машины с громким ревом сорвались со своих мест, резко запахло жженной резиной и бензином, пыль поднялась аж до самых крыш высоких трибун. Се Лянь успел сделать пару снимков разноцветных машин, когда те стояли еще на трассе, а вот Му Цин уже нет. Едва ли наведя объектив камеры на полосу старта, он даже не смог прожать кнопку затвора, как машины рванули со своих мест. Воздух завибрировал, загудел. В ушах резко забурлила от адреналина кровь, Му Цин потрясенно опустил руки и не заметил, как от удивления приоткрылся его рот. Мощь болидов была настолько сокрушающей, что сердце где-то глубоко в грудной клетке затряслось от волнения. Трибуны сорвались со своих мест, показалось, что весь стадион подпрыгнул на месте от вдарившей в голову эйфории! Ровным рядом машины рванули со своих мест, болиды один за другим быстро скрылись за первым поворотом, не успев даже набрать достаточной скорости. Се Лянь присвистнул им вслед, прикрывая ладонью лицо от полетевшей за машинами пыли. Здорово… Как же, черт возьми, здорово! — Стартовали! Томас, смотри, стартовали! Давай пожелаем отличного заезда всем нашим гонщикам! Красный мустанг Второго номера тут же вырвался вперед, клином к нему пристроился Пятьдесят первый, намеренно выбирая свою любимую стратегию. Наньян таким трюком всегда выводил Мингуана на первые строчки таблицы, сам того не осознавая, и Мингуан, пока Второй этого не понимал, пользовался чужой тупостью. Вдавив педаль газа в пол, красный болид Второго блеснул вспышкой молнии и обошел еще три коротких поворота, за ними, чуть отставая, выстроилась очередь из других машин. Разноцветные наклейки различных спонсоров без остановки мелькали мимо ликующих трибун. Солнце в Бразилии жарило не по-детски, и вскоре в салоне автомобиля стало настолько жарко, что пот постепенно начал застилать глаза. После второго круга произошла первая авария. Не вписавшись в поворот, розовая машина взлетела в воздух. Прописав в невесомости три круга вокруг своей оси, приземлилась крышей прямо в проезжающую мимо бирюзовую машину, краска треснула тут же, металл схлопнулся под металлом, полетели снопы искр от резкого торможения о стену. Народ вскочил со своих мест, и Се Лянь резко указал пальцем на огромный экран. — Первая авария! Смотри! Му Цин вскинул голову ввысь, машины на огромном экране застыли в немом движении, загородив узкий участок дороги. Через мгновение в карикатуру «Безнадежность» боком врезалась еще машина. Не успев увернуться, она влетела в них, словно шар в ряд белоснежных кеглей, сдвинула с места, врезая в стену сильнее. Пыль поднялась настолько высоко, что дрону пришлось изменить положение для съемки. — Луис!!! Номера Девять, Пятьдесят восемь и Восемьдесят девять попали в аварию. До конца гонки осталось всего двадцать минут, как думаешь, они успеют восстановиться? — Успеть — конечно, успеют, но смогут ли они нагнать «Позицию 1»? Кто знает, Луис, давай верить в лучшее. Раздавшийся по маленькому радио диалог двух ведущих заставил Му Цина нахмурить брови. Он в гонках разбирался так же хорошо, как в пилотировании Боинга, на котором они сюда прилетели — то есть, никак. И вылетающие из железной коробки фразы каждый раз вводили его в ступор. Се Лянь, вовремя подметивший изменение выражения лица его друга, коротко улыбнулся. — «Позиция 1» — это группа лидирующих пилотов. В группу вступают те, кто проедет больше всего кругов, вон, смотри, — пальцем мужчина снова указал на большой экран. В центре была прямая трансляция гонки, а слева от нее выстроилась таблица. — Самым первым едет Наньян, за ним Мингуан, дальше Вортекс, Силва и Блэквуд. Они все уже успели проехать по три круга, только находятся в разных позициях друг от друга. Гонка закончится уже через двадцать минут и победит тот, кто из «Позиции 1» пересечет финишную черту первым. Стало понятнее? Му Цин почесал затылок. Мимо них резко пронеслась черная машина, выводя из раздумий. — А вот это — Семнадцатый, — продолжил Се Лянь, перекрикивая шум, — он новичок в Наскар, но уже умудрился догнать «П1»… Интересно, каким он сегодня придет… Аккуратно, несвойственно для самого себя Наньян обогнул образовавшуюся на узком переулке аварию. Мингуан застрял где-то позади, и Второй об этом бело-голубом лохе позволил себе позабыть. Вывернув руль направо, он вдавил педаль газа в пол и понесся по прямой, уверенно набирая скорость. Осталось пятнадцать минут, он занимает лидирующую позицию в таблице, давление в норме, двигатель тоже. Шины начали стираться от частых поворотов, но принимать участие в тяжелых испытаниях все равно было необходимо — нет проблем, нет роста. Серия гонок в Бразилии отличается от обычной серии Наскар тем, что гонки здесь проходят на трассах Формулы-1, скорость здесь ограничивается, а Наньян, привыкший гонять под триста километров в час, начинал ерзать на кресле от нетерпенья. Нужно больше, нужно быстрее. Доехав до очередного закоулка, Наньян снова сделал поворот. По рации в ухе раздался голос его капитана. — Сынок, ты как? — С правым колесом что-то не то, немного заносит на поворотах. Я задел то скопление идиотов на повороте, наверное, в этом причина. Рация снова зашуршала, но в этот раз голос сменился на техника. — Постарайся им ничего больше не задевать и не набирай скорость перед поворотами, если сотрешь шины еще сильнее, либо врежешься, либо не доеде… — Я знаю, знаю! Не учи меня, — раздраженно отключив наушник, Наньян вывернул на финишную прямую. Еще четырнадцать минут, всего четырнадцать! За Наньяном началась настоящая борьба. Мингуан умудрился нагнать лидирующего мустанга, но тут же повстречался с другой проблемой. Семнадцатый на черно-белой камри, тот, который на прошлом заезде не смог даже залезть в топ-10, уже занимал третью позицию. Дыша прямо в зад Пятьдесят первого, он профессионально лавировал меж застрявших посреди трассы гонщиков, кучи налетевшего мусора и собственного желания дать по газам прямо сейчас. Можно было обойти этого старикана и задрафтить Второго прямо сейчас, но драфтить на такой петляющей трассе было сродни становиться на коньки на второй день после перелома позвоночника. — Томас, Тунлу опережает Восемьдесят шестого, Тридцатого и Пятнадцатого. Семнадцатый идет довольно бодро, уже умудрился поравняться носами со старичками гонок. Если он придет сегодня хотя бы четвертым, дорога в плей-офф ему уже заказана. Как думаешь, у него получится? — Пока все шансы на это есть, он быстрый, аккуратный, выбирает лавировать, а не врезаться в противников. Мне кажется, у него точно получится войти в топ-5 на этот раз. В любом случае, у него в запасе еще двенадцать минут. Большая половина гонки уже преодолена, участок давно выучен. — Да-а, кто бы мог подумать, что в этот раз на гонке заинтересует не борьба между Наньяном и Мингуаном, а замененный старичок Тунлу? Пристроившись к ограничительному забору поближе, Му Цин настроил штатив, поставил на него камеру. Десять минут горели на огромном табло большими красными цифрами, в ушах все не переставало шуметь от возгласов толпы, визга сжигаемых об асфальт шин и бесконечных разговоров репортеров позади них. Признаться честно, Му Цин подустал… Проводя фотосессии в своей тихой студии, он мог находиться с одним человеком целыми часами, а здесь их было настолько много, что временами кружилась голова. Зато у Се Ляня была целая куча работы, он бегал от одной точки к другой, старался фотографировать всех участников, но больше времени уделял именно лидирующим. Главной задачей спортивного репортера было не только заснять этот соревновательный дух, но и записать важные моменты гонки. Маленький блокнотик весь крошился от того, насколько сильно Се Лянь надавливал карандашом на бумагу в моменты спешки. Му Цин как-то пытался туда заглянуть, но, увидев настоящее месиво, спрятал свое любопытство подальше. Все-таки мешать занятому Се Ляню было нельзя. Му Цин поднял фотоаппарат снова. Снимать объекты в движении он умел, главное, правильно выставить время затвора и диафрагму, поэтому проезжающую мимо бежевую машину он сфоткал во всей красе. Се Лянь показал палец вверх — одобрено, значит, пойдет в личный архив, а, быть может, даже в журнал Се Ляня. Но не успел Му Цин, довольный своей хорошо проделанной работой, расслабленно вздохнуть, как прямо за ним столкнулись две машины. Удар был настолько сильным, что пыль поднялась почти до крыши трибун! Семнадцатый, влезая в узкий участок дороги, задел передним колесом заднее колесо Второго, из-за чего форд мустанг запетлял, слетел по внутренней бровке вниз и врезался носом в бетонное заграждение. Не будь здесь этого забора, Му Цина сбило бы к чертовой матери насмерть… Тут же загудели репортеры, посыпались вспышки фотоаппаратов, по радио громко закричали комментаторы, пока в голове гудело от шока. Му Цин обернулся назад. Перед ним на яркое мгновение застыл рассерженный взгляд гонщика. Лобовое стекло лопнуло от сильного удара, капот погнулся, оттуда начал валить дым. Казалось бы, пора делать остановку! Но каждая потерянная минута на трассе Интерлагос была на счету. Осталось восемь минут, Семнадцатого уже давно не было видно на прямой. Наньян резко сдал назад, агрессивно выкрутил руль вправо и выехал на пустую дорогу. Это ведь глупо, верно? Проиграть какому-то мальчишке, только потому что он задел тебя, случайно или намеренно, колесом. Гордость Наньяна тяжело было растоптать, но ранее расслабившийся Второй теперь напряг поплывшие от славы бесконечных побед мозги. — Какого черта это было?! — закричал он в микрофон, вновь подключившись к сети. Техник тут же отозвался, присоединяясь к разговору. — У тебя под капотом, наверное, уже каша образовалась. На пит-стоп заезжать времени нет, у тебя меньше семи минут. — Даже если не сможешь его обогнать, это не страшно, ты и так на верхней позиции в плэй-офф, сынок, — капитан команды перетянул разговор на себя. — Главное, доехать до финиша, иначе не засчитают этот заезд. Постарайся! Наньян хотел ответить. Наньян хотел наговорить очень много ласковых слов по поводу Семнадцатого, но завидев, наконец, его зад, виляющий посреди поворотов, заткнулся и надавил на газ. Прийти не первым в последнем заезде перед началом плэй-оффа действительно не было таким плохим событием, каким он себе воображал, тем более учитывались результаты предыдущих гонок, в которых он уверенно держал свое почетное лидирующее место, но проигрывать какому-то новичку-выскочке?.. Эго не могло ему позволить сделать это. Превысив двести тридцать километров в час, Наньян еле вписался в поворот. Дальше шел прямой участок дороги, если разогнаться еще немного, можно догнать камри, а если выскочить перед ним на самом вираже, то это наверняка застопорит Семнадцатого. Аварии сейчас никому не нужны. На табло горят шесть минут. Му Цин, все еще не пришедший себя после такого шока, нервно пил воду, сидя в тенечке бокса подальше от ограждений. Се Лянь сочувствующе глядел на него время от времени, надеясь, что тот не сорвется прямо сейчас и не сбежит обратно в отель, как он сделал вчера, поэтому на всякий случай встал к нему поближе. Му Цин не боялся машин и скорости, он по глупости попадал пару раз в аварии, но все заканчивалось хорошо в отличие от этого раза… Это было слишком громко, слишком резко, слишком пугающе. Машины подкрались к нему прямо со спины, вылетели, будто львицы на антилопу во время ночной охоты, и Му Цин бы, будь он правда антилопой в саванне, уже давно отдал бы концы. Но это была лишь аллегория, которая его, впрочем, от страха смерти не спасла. Отпив воду еще раз, Му Цин вытер пот со лба. Когда там уже конец? Пять минут. Наньян все-таки умудрился обогнуть Семнадцатого, правда, для этого пришлось пожертвовать левым крылом. Погнутый корпус теперь мешал аэродинамике, машина больше не вплывала в воздух, а рвала его на куски. Это мешало, скорость сильно падала, стоило ему выровняться на дороге, так еще и Тунлу, прилипший к нему, не собирался отставать. Сильно въехав носом в задний бампер Второго, Семнадцатый решил заканчивать этот заезд драфтингом. Это было глупо делать на таком участке, тем более им все еще попадались другие гонщики, которые, честно говоря, сильно раздражали Наньяна. Если правильно воспользоваться ситуацией, Второй мог бы пристать к кому-нибудь и сбросить Семнадцатого там, подставив и устроив маленькую аварию, но спасение пришло к нему само. Увидев в болтающемся боковом зеркале знакомый болид бело-голубого лоха, Наньян улыбнулся. Все-таки он сможет скинуть рыбу-прилипалу со своего борта. Финишная прямая пролетела мимо них, оставался последний круг, на большее количество времени уже не хватит. Из-под капота все еще шел дым, он временами перекрывал вид, но Наньян уже глубоко наплевал на всевозможные трудности. Две с половиной минуты, надо поторопиться. Обогнув первый поворот трассы, Второй увидел, как Пятьдесят первый приблизился к ним и сел на хвост Семнадцатого. Обойдя три виража, перед ними открылась длинная дорога. Если не начать действовать прямо сейчас, потом будет слишком поздно! Резко сбросив скорость, Наньян ударился задним бампером в нос Семнадцатого. Не ожидавший такого трюка Тунлу уже свернул влево, чтобы окончательно объехать старичка форда, но Пятьдесят первый врезался в бок камри, из-за чего Тунлу замотало прямо на дороге. Наньян дал по газам, мысленно благодаря Мингуана за помощь, и поехал вперед, подсчитывая, сколько еще поворотов ему предстоит сделать. Мингуан же, обойдя прилипшего к забору Семнадцатого, подключился к рации Наньяна. — Ты мне за это спасение ящик вина должен будешь, самого дорогого! На том конце громко засмеялись. — Хоть два, Мингуан, для тебя все, что угодно. Мингуан улыбнулся, собираясь ответить что-то еще, но его резко затрясло. Проезжающая мимо свора гонщиков утянула его на свою волну. На огромной скорости одно неправильное движение могло сбить целый ряд машин, и Пятьдесят первый, совершенно позабывший о том, что где-то сзади остался Тунлу, даже не смотрел по зеркалам. Вдарив в пол педаль газа, он собирался обойти ряд машин, но тут его колесо что-то сильно задело, Мингуана вильнуло на дороге, он врезался задом в одну машину, передом в другую, черная вспышка молнии вдавила его в этот клин еще сильнее, и машина, не удержавшись на собственных колесах, влезла носом на другой автомобиль. Мингуан оказался в воздухе. Семнадцатый, буквально расчистив себе путь, вырвался вперед. Позади него осталась куча металла, Мингуан приземлился на асфальт, громыхнув тяжелым металлом, и хотел было поехать за чертом из Тунлу, но в него по инерции врезались другие водители. Скопилась огромная авария. Радовало лишь то, что время заезда уже было завершено, а значит, оставалось лишь доехать до финиша. Красный мустанг тряпкой для быка петлял перед Семнадцатым. Ровный участок дороги стал усладой для визга шин, вибрацией для дрожащего сердца, сладким мигом победы для новичка. Наньян наверняка даже не подозревал о том, что Семнадцатый смог уехать из той заварушки. Километры менялись десятками на спидометре: двести, двести двадцать, двести сорок, двести пятьдесят пять… Семнадцатый аккурат под самый финиш умудрился нагнать Наньяна! Двести пятьдесят восемь… Пятьдесят девять!.. Шестьдесят!!! Весь мир застыл в смазанном моменте. Капля пота, стекавшая по подбородку, красиво заблестела на проникнувшем в салон луче солнца, птицы, напуганные шумом, кляксами окрасили чистое синее небо, клетчатый флаг завис в одном медленном движении, сердце остановилось в ударе, мотор под капотом — в гудящей вибрации. Словно в съемке слоу-мо Наньян посмотрел в сторону, Тунлу, всегда обитающий на дне пелотона, неожиданно вырвался вверх. Глупо, верно? Проигрывать новичку. — Быть того не может… Томас… Томас, у нас победитель! Томас, победитель!!! — Дорогие зрители!!! Наньян пришел вторым! Это… что, черт возьми, это такое! Клетчатый флаг сорвался с места, энергично завилял в воздухе, Семнадцатый умудрился вырваться на три сантиметра вперед и буквально вырвать эту победу зубами. Стадион взорвался криками, кто-то кричал от шока, от радости и безумия, кто-то от разочарования, потому что поставил половину своего дохода на победу Наньяна или Мингуана. Мингуан вовсе с трудом вылез из этой заварушки, финишируя восьмым из сорока гонщиков. Его рейтинг знатно упал, но это не ощущалось чем-то разочаровывающим, как второе место непобедимого Второго номера… Голова гудела от сузившейся пустоты мыслей, Наньян неверующе смотрел перед собой, скорость резко начала падать, он завернул в сторону своего пит-лейна и остановился, опустив руки. Глупо. И правда, очень глупо.