Империя Розы: сначала спасём вас, потом уже поработим

Разбудил их не будильник и не Глинда, а отчаянный вопль: — КТО УКРАЛ МОЙ НОСОК?! Общий зал снова напоминал лагерь после набега: спальные мешки вразнобой, чужие рубашки на чужих подушках, сапоги в самых странных местах. Под одной из коек ругались сразу двое — видимо, нашлись не только носки. Руби уже сидела, прислонившись спиной к стене, и перебирала Кресент Роуз. На металле ещё держались тонкие чёрные полоски засохшей крови. Она ногтем поддела один кусочек, тот отвалился и упал на пол. «Похоже на следы удачного дня», — подумала она. — Зачем ты трогаешь это с утра? — простонала Янг, переворачиваясь на живот. — Нормальные люди в это время обнимают подушку, а не внутренности вчерашних гримм. — Я проверяю, что оружие в порядке, — спокойно ответила Руби. — И что вчерашние ошибки не прилипли навсегда. — Я ПЫТАЮСЬ ДОСМОТРЕТЬ СОН! — возмущённо донеслось из глубины зала. Узнаваемый голос Вайс. Блейк уже сидела, одетая, с книгой в руках. Одеяло было уже заправлено, а на пол свисал только край пледа. — По крайней мере, кто‑нибудь по утрам делает что‑то полезное, — заметила она. — Оружие проверено, голова занята, мрачный настрой на месте. Доброе утро, академия. — Кто‑то же должен, — согласилась Руби. Янг села, зевнула так, что туда можно было закидывать гранаты, и потянулась до хруста в спине. — Напоминаю, — сказала она, — сегодня нам будут читать «правила», вешать расписание и рассказывать, как надо вести себя прилично. Спорим, половину этих правил ты нарушишь ещё до обеда? — Нечестно, — обиделась Руби. — Я даже не знаю, какие там правила. — Ты нарушишь их просто по наитию, — уверенно сказала Блейк. Вайс, наконец, выбралась из одеяла. Волосы — как из рекламы, лицо — как у человека, которого разбудили не по расписанию. — Если вы все будете относиться к правилам как к шутке, — холодно произнесла она, — нас отсюда очень быстро отчислят. — Нас не отчислят, — возразила Руби. — Слишком удобно иметь под рукой толпу учеников, которые бесплатно бегают по лесу и бьют гримм. Это же выгодно. — Прекрасно, — вздохнула Вайс. — Всегда мечтала быть «выгодной». — Зато живой, — пожала плечами Руби. Столовая гудела, как улей. За окнами сияло утро, а внутри воздух плотный от голосов, запаха каши и жареного, скрипа стульев. У стен — экраны с новостями, в углу автомат с напитками, вокруг него уже вертелась стайка особо находчивых первокурсников. Руби с командой двинулась к раздаче. Овсянка, яйца, хлеб, кусочек мяса — простая еда без изысков. — Смотрите, — тихо сказала Янг, кивнув в сторону дальнего угла. Там за столом сидела группа парней в одинаковой тяжёлой броне. В центре — здоровяк с самодовольным лицом. Кардин. Слева и справа — трое, похожие на уменьшенные копии. Он что‑то сказал, рассмеялся и, проходя мимо, нарочно толкнул плечом маленькую девушку‑фавна. Та едва удержала поднос. — Прямо витрина мерзости, — тихо сказала Блейк. Уши под бантом дёрнулись. — Чуть силы — и сразу проверка, сколько гадости можно сделать бесплатно. — Хороший объект для будущего урока, — так же тихо ответила Руби. Они взяли еду и пошли мимо. Когда проходили возле стола Кардина, Руби чуть‑чуть сбавила шаг. Край её подноса легко задел стол. Поднос Кардина, стоявший почти на самом углу, слегка качнулся. Она незаметно «толкнула» воздух под ним. Внутри послушно шевельнулась сила. Поднос поехал, будто решил жить своей жизнью. Каша, соусы и сок полетели по дуге и смачно врезались в броню Кардина. — ЭЙ! — взревел тот, вскакивая. — ЧТО ЗА—Он обернулся. Руби стояла в полушаге, держа свой поднос двумя руками и глядя невинно, как щенок в оружейной лавке. — Ой, — сказала она. — У вас завтрак сбежал. За соседними столами несколько человек прыснули. Девушка‑фавн резко отвернулась, чтобы не выдать улыбку. — Это ты, мелкая, — прорычал Кардин, шагая навстречу. — Я видел! — Я просто мимо проходила, — спокойно ответила Руби. — А ваш поднос, видимо, решил, что настало его время. Я не вмешиваюсь, когда посуда делает выбор. — Ты даже не пытаешься объясниться, — прошипела Вайс. Между Кардином и Руби выросла стена в виде Янг. — Есть разговор? — сладко спросила она. Он уставился на неё исподлобья. — Я не с тобой, — буркнул он. — Я с ней. — А я — с тобой, — всё так же сладко ответила Янг. — Забавно получается, да? К ним подошёл Рен. — Если вы сейчас затеете драку из‑за завтрака, — тихо сказал он, — Глинда нам этого не простит. А я не хочу умирать таким тупым способом. Имя заместителя директора сработало лучше ведра ледяной воды. Кардин скрипнул зубами, стёр с нагрудника остатки еды и плюхнулся обратно на стул, мрачно бормоча себе под нос. — Спасибо, — кивнула ему Руби, когда они отошли. — Я тоже не мечтаю закончить карьеру в столовой, — ответил он. Рядом всплыла Нора, держащая тарелку, больше похожую на холм еды. — А мне иногда хочется посмотреть на хорошую драку за еду, — вздохнула она. — Ну ладно, ещё успеем. Жон сидел рядом, согнувшись над тарелкой, и делал вид, что не понимает, что происходит. Взгляд у него был виноватый и растерянный. Когда команда Руби уселась за свободный стол, Вайс тяжело выдохнула и поставила вилку. — План на сегодня, — сказала она. — Пережить «правила», разобраться с уроками, не погибнуть до вечера. Без глупостей. — И посмотреть, кто тут реально что‑то решает, — добавила Блейк. — Среди преподавателей и студентов. — И понять, с кем лучше дружить, а на кого лучше смотреть сверху, — сказала Руби. — Раз уж меня сделали старшей в команде, грех не использовать. — Ты уже начала, — хмыкнула Янг. — С подносов. После еды их согнали в большой зал. На возвышение поднялась Глинда с листом в руках. Лицо — каменное, голос — ровный. Она зачитывала запреты один за другим. Нельзя драться вне арен и тренировочных залов. Нельзя тащить животных в спальню без разрешения. Нельзя шататься ночью за пределами академии без охотника рядом. Нельзя использовать пыль «в неподходящих местах». Руби слушала и мысленно ставила пометки. «Вне арен» — значит, на аренах можно. «Без разрешения» — значит, разрешение можно получить, если знать, к кому подойти. Слова менялись, смысл был один — ограничить шум, а не остановить его. Вайс писала старательно, выводя каждую строчку ровно. Блейк делала вид, что внимательно слушает, но глаза то и дело сползали к книге на коленях. Янг в уме считала, сколько раз прозвучало слово «ответственность». В конце Глинда сказала, что теперь каждый из них — лицо академии, и что их ошибки бьют не только по ним. — Официально: портим жизнь всем, — шепнула Янг. — Неофициально: если уже портить, то с пользой, — ответила Руби. Аудитория профессора Порта была забита. Парты стояли плотными рядами, по стенам висели высушенные головы и рога гримм, в углу чернел огромный череп, в глазницу которого уже кто‑то запихнул бумажный комок. Пахло пылью, старой бумагой и другими студентами. Порт вышагивал перед доской, раскачивая круглый живот и усы. — …и тогда, — гремел он, — когда всё было потеряно, я один встал между целой стаей Беовульфов и беззащитной деревней! Их было, клянусь, не меньше тридцати! — Было десять, — тихо сказала Блейк. — И явно не роста с дом, — добавила Вайс. Руби смотрела не столько на него, сколько на схему, которую он рисовал на доске. Беовульф у него получался кривой, как попало. В блокноте она делала свой рисунок: правильные пропорции, место суставов, тонкие участки под бронёй, где кость тоньше. Порт тем временем тыкал мелом в свою мазню. — Запомните, юные охотники! Каждый монстр уязвим! Нужно лишь найти слабое место! «Глубокая мысль, — усмехнулась Руби про себя. — Без тебя никто бы не догадался». Она помечала: шея — для резкого удара, бок — для удара под правильным углом, спина — «толсто, не лезть». — Мисс Роуз! — вдруг окликнул её Порт. — Вы так увлечённо что‑то выводите в тетради. Не поделитесь ли с нами, чем заняты ваши мысли? Несколько голов повернулось к ней. Вайс напряглась. Жон, сидящий ближе к краю, втянул голову в плечи так, будто вопрос могли перекинуть на него. Руби встала. — Я отмечаю, — спокойно сказала она, — где Гримм умирает быстро, а где — медленно и с криком. В зале повисла короткая тишина. В дальнем ряду кто‑то нервно кашлянул. Нора за спиной Рена уважительно присвистнула. — Очень… своеобразно, — протянул Порт. — Поясните. Руби подошла к доске и ткнула мелом. — Если бить сюда, — она очертила крупные пластины, — он будет долго орать, махать лапами и валить всё вокруг. Иногда это может быть полезно, если надо запугать остальных. — А если вот сюда, — она показала чуть ниже, там, где кость сходится с мягким местом, и у основания шеи, — он упадёт почти сразу. Тише. Это полезно, когда не хочешь лишнего шума. Порт пару секунд смотрел на её линии, потом расхохотался. — Ха! Жестоко, но по делу! — воскликнул он. — Да, дети мои, иногда самый лучший удар — тот, после которого не надо добивать! — Я начинаю тебя побаиваться, — шепнула Янг. — Вовремя, — отозвалась Руби. Порт хлопнул в ладони. — А теперь, — объявил он, — посмотрим, как ваши знания работают на практике! Боковая дверь распахнулась. В зал вкатилась клетка. Внутри громыхнула тяжёлая туша, раздалось фырканье и короткий рык. — Сегодня мы рассмотрим кабана‑гримм! — торжественно сказал Порт. — И заодно посмотрим, на что способен один хорошо обученный студент. Мисс Шни, вы не возражаете стать примером? Вайс выпрямилась. На миг в глазах мелькнул страх, но он быстро сменился упрямством. — Разумеется, профессор, — произнесла она и пошла вперёд. Руби наклонилась к ней, когда та спускалась по ступенькам. — Помни, — тихо сказала она, — вокруг могут орать и хлопать, но умирать будешь только ты. Смотри на зверя, не на людей. — Спасибо, ты просто кладезь вдохновения, — пробормотала Вайс, но уголки губ дрогнули. Клетку открыли. Кабан вылетел наружу, как снаряд. Тяжёлое тело, бронированные бока, клыки, острые, как мечи, глаза, полные тупой злости. Он рванул по кругу, фыркая и роя пол, потом уставился на Вайс. — Обратите внимание на его лобовую броню! — вдохновенно объяснял Порт. — Столкновение с ним может быть опасным! «А если глупо стоять, — добавила про себя Руби, — будет смертельным». Кабан кинулся вперёд. Вайс ушла в сторону по глифу, скользнула, ударила в бок. Лезвие царапнуло по кости, оставив едва заметный след. Он развернулся, снова бросился. Ещё глиф, ещё скольжение, ещё удар по спине — снова по броне. — Лезет туда, где он толще всего, — тихо сказала Блейк. — Хочет, чтобы было красиво, — ответила Руби. На третьем заходе кабан успел чуть раньше. Вайс только коснулась земли, глиф не успел загореться, а свирепый гримм уже был рядом. Удар выбил из неё воздух и швырнул к стене. Она ударилась спиной, сползла вниз. Вздох потряс аудиторию. Пару человек закрыли глаза. — Вставай, — выдохнула Руби. — Не смей валяться. Вайс поднялась, опираясь на рапиру. Щека рассечена, губа в крови. Глаза — холодные. Кабан снова сорвался с места. На этот раз Вайс действовала иначе. Она не ставила один большой глиф, а накладывала несколько маленьких впереди и под лапами зверя. Земля то скользила, то подталкивала, то словно проваливалась. Кабан сбился с ритма, чуть повело вбок. Она шагнула ему навстречу. Рапира вспыхнула инеем. Удар — короткий, резкий — ушёл не в кость, а под неё, в мягкое место между пластинами. Клинок вошёл глубоко. Кабан дёрнулся, сделал ещё один шаг, словно хотел дотянуться, потом рухнул на бок. Пол вздрогнул. Чёрная кровь быстро растеклась вокруг. — Вот так, — сказала себе под нос Руби. Порт захлопал, усы затряслись. — Великолепно! — воскликнул он. — Смело, решительно, по всем правилам! Вайс вернулась на своё место не как фарфоровая фигурка, а как человек, побывавший под ударом. На лице грязь и кровь, на одежде тёмные пятна. Вид у неё был уставший, но глаза горели. — Теперь это была ты, — тихо сказала Руби, когда та села. — Не реклама, не фамилия. Просто ты, которая умеет злиться и бить туда, куда надо. — Ты сегодня удивительно… — Вайс помедлила, подбирая слово, — терпима. — Не привыкай, — ответила Руби. — Я могу и иначе. — Я в курсе, — вставила Янг. — Мне и этого хватило, — добавила Блейк. Порт между тем уже перешёл к следующей части лекции, но половина класса ещё украдкой смотрела на Вайс — не как на «богатую девочку», а как на ту, кто только что завалил большого гримм в одиночку. После уроков день близился к вечеру. Домой идти нельзя, город за стенами ждёт своих бед, в академии сотни комнат и уголков, где можно спрятаться или наоборот — устроить шум. Руби повела свою команду туда, где шум был полезным, — на тренировочный двор. Под открытым небом хлопали выстрелы, звенели клинки. Старшие курсы гоняли друг друга по площадке, свет от проявлений мелькал то там, то тут. Воздух был густой от криков и ударов. Руби нашла свободное место, вытащила к центру несколько железных манекенов и воткнула в землю. — Так, — сказала она. — Посмотрим, как вы сражаетесь без леса и без монстров, которые пытаются вас разорвать. — Мы уже показали, — напомнила Вайс. — Птица, скорпион… думаю, этого достаточно. — Там вы были заняты тем, чтобы выжить, — ответила Руби. — Сейчас хочу увидеть, как вы сражаетесь когда можно думать. Она кивнула Янг. — Ты первая. Янг аж повеселела. Подошла к манекену, сжала кулаки, пустила Ауру в перчатки. На руках мелькнул огонь, мышцы на плечах напряглись. Удар вышел короткий и злой. Манекен вылетел вперёд, впечатался в соседа. Оба рухнули. — Видишь? — довольно сказала Янг. — Всё просто. — Сила — отличная, — признала Руби. — А вот то, куда ты именно бьёшь, — так себе. Если это был бы настоящий враг, он бы, конечно, умер. Но до этого успел бы сломать тебе что‑нибудь. — Я же попала, — возмутилась Янг. — Ты попала «в общие места», — объяснила Руби. — Нам нужны места, после удара в которые он сразу перестанет двигаться. Будем учить тебя не просто ломать, а выключать. Блейк выступала после. Двигалась она легко, как вода: шаг, поворот, удар клинком по «шеи», шаг в сторону, рез по «колену», разворот, удар в «поясницу». Манекен не выдержал, зашатался и упал, а она уже стояла у него за спиной. — Ты рождена для того, чтобы заходить сзади, — сказала Руби. — Тень, нож, тишина. Это нам пригодится. — Главное, чтобы враги не успевали привыкнуть к тому, что у них за спиной кто‑то есть, — ответила Блейк. — Постараемся, — кивнула Руби. У Вайс все движения точны и идеальны как танец. Она ставила глифы под собой и под «ногами» манекена, подбрасывала, тормозила, разворачивала. В нужный момент рапира вонзалась в тонкое место. — Ты делаешь из боя шахматную доску, — сказала Руби. — Расставляешь всех по клеткам. Это хорошо. На фоне общего хаоса хоть кто‑то должен видеть узор. — Кто‑то обязан, — согласилась Вайс. — Иначе нам всем конец. Когда они уже собирались разбежаться, на площадке появился знакомый состав — Жон, Пира, Нора и Рен. — О, привет, — махнула Нора. — Добрый день, — сказала Пира, смотря на манекены. — Я вижу, вы тоже решили не тратить день на лежание. Жон переминался чуть позади, сжимая ремень щита. — Руби… — начал он. — Я… думал… может, ты… иногда посмотришь, как я дерусь, и скажешь, что делаю не так? Ну чтобы… меня не пришлось соскребать со стены в следующем лесу. — Звучит как нормальная просьба, — заметила Руби. — Ладно. Будет больно, но полезно. Она подвинула ещё один манекен. — Жон, — сказала она, — бей, как умеешь. Он вздохнул, выставил щит, замахнулся мечом и ударил манекен в «грудь». Меч чиркнул, но не рассёк. Щит был слишком далеко от тела, руки дрожали. — Так, — сказала Руби. — Представь, что щит — это не тарелка, а стена. Прижми ближе. Руки согни. Сейчас ты ничего не защищаешь. Нужно защищать себя. Он попытался. Щит опустился, руки стали ближе к телу. — Уже лучше, — кивнула она. — Теперь не маши мечом, как палкой. Колоть — коротко, резать — ближе к слабым местам. Вот сюда, сюда и сюда. Она концом косы показала ему «шею», «под рёбра» и «внутреннюю сторону бедра» у манекена. — Запомню, — простонал Жон. Нора тем временем с интересом крутила молот. — Я знаю, что со мной ты скажешь «бей меньше и думай больше», — предупредила она. — Почти, — согласилась Руби. — Я скажу «бей не только первым». Иногда лучше дать врагу влететь в кого‑то другого, а потом ударить, когда он уже не ждёт. — То есть подождать, пока Пира примет удар, — прищурилась Нора. — Например, — кивнула Руби. — Только не рассказывай ей, что это я сказала. Пира, услышав, улыбнулась так, будто и так всё поняла. Рен двигался ровно, без лишних слов. Его удары были точными, шаги — тихими. Ему Руби сказала мало: — Ты всё делаешь правильно. Просто следи, чтобы под твоими ударами не оказывались свои. Он кивнул молча. Этого хватило. Пира, когда Жон в очередной раз чуть не рухнул, бросила взгляд на Руби. — Ты с ним сурова, — заметила она. — Но вижу, что без этого никак. — Если сломается от слов, — ответила Руби, — в настоящем бою погибнет от первого же удара. Пусть учится сейчас. Тренировка закончилась, когда солнце уже клонилось к закату. Воздух стал прохладнее, шум на дворе поутих. Команды разошлись, кто в спальни, кто на еду, кто на поиски приключений. Комната команды Руби постепенно становилась похожа на жильё, а не на склад. На стене у Янг появился какой‑то плакат. На тумбочке Вайс лежала аккуратно сложенная форма и расписание. У Блейк — стопка книг и пара вырезок из газет. У самой Руби на столике ровными рядами лежали инструменты и детали для оружия. Она села за этот столик, раскрыла блокнот. На чистом листе вывела простую фигуру — треугольник. Под ним — ещё два, шире. В верхушке маленького треугольника написала: «я». Ниже, в следующем уровне, — «команда Руби». В скобках рядом приписала три фамилии: Вайс, Блейк, Янг. Чуть в стороне, на том же уровне, нарисовала ещё одну маленькую «ступеньку» и написала: «команда Жона». Рядом: Пира, Нора, Рен. Под этим вывела широкий слой и написала: «остальные ученики Бикона». Ниже — «преподаватели». Ещё ниже — «охотники Вэйла», «старшие в других королевствах». В боковом уголке, помельче, вписала: «семья Шни», «фавны», «Белый Клык», «Советы королевств». Посмотрела на всё это пару секунд. — Сначала — тут, — тихо сказала она, обводя верхние два уровня. — Я. Моя команда. Наши… союзники. Пальцы слегка коснулись нижних слов. — Потом — город. Потом — остальное. В прошлой жизни у неё были огромные флотилии, чёрные дворцы, армии. Всё это рухнуло вместе с ней. Сейчас у неё была комната, несколько людей и один город за стеной. Странно, но именно здесь, с этим маленьким набором, ей казалось проще дышать. …Руби закрыла блокнот, подтянула к себе Кресент Роуз и на секунду уткнулась лбом в холодный металл. — Начнём с малого, — прошептала. — А дальше… посмотрим. В коридоре послышался смех, чья‑то ругань, глухой удар — будто снова выронили меч. Бикон жил своей обычной жизнью. И в этот момент воздух вокруг еле заметно дрогнул. Не ветер. Не сквозняк. Будто тонкая игла прошла по стеклу. По коже пробежали мурашки. Она подняла голову. За окном медленно проскользнул тёмный силуэт ворона. Птица сделала круг над территорией академии растворилась в темноте. В груди что‑то шевельнулось. Не страх и не радость, а ощущение взгляда. Как будто мир, о котором она только что рисовала схемы, на миг повернулся и посмотрел в ответ. Руби перевела взгляд на дверь. За тонкой стеной прозвучали шаги. Спокойные, размеренные. Не спешка, не беготня учеников. Чужой ритм. Шаги остановились у самого порога. Она крепче сжала рукоять косы. Дверная ручка едва заметно дёрнулась. Интерлюдия Кабинет директора был залит мягким жёлтым светом. За стеклом ночной Вейл уже почти погас — остались отдельные огни на башнях, да редкие фонари на улицах. Шум города сюда не долетал, только еле слышное тиканье часов на стене да тихий гул вентиляторов в потолке. Озпин сидел за столом с кружкой в руках. Кофе давно остыл, но он всё равно делал редкие глотки, больше по привычке, чем ради вкуса. Перед ним лежала стопка электронных отчётов и тонкая папка с распечатками. Дверь мягко постучали. — Войдите, — сказал он, не поднимая голоса. Глинда вошла без лишнего шума. Мантия чуть качнулась, каблуки едва слышно стукнули по полу. Она, как всегда, держалась прямо, будто у неё в спине проходила металлическая штанга. — Вы всё ещё работаете, — отметила она, закрывая за собой дверь. — А вы всё ещё ходите проверять, жив ли директор, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Значит, порядок сохраняется. Она подошла ближе, положила на стол тонкий планшет. — Итоги инициации, — сказала Глинда. — Я свела данные по группам. Хотела обсудить, пока всё ещё свежо в памяти. — Присаживайтесь, — кивнул Озпин. Она села напротив, сложив руки на коленях. Лицо у неё было усталым, но собранным. Инициирование в лесу её не вымотало физически, но нервы оно трепало очень сильно. Некоторое время они молча смотрели на горящий экран. Там мелькали имена, показатели ауры, отметки «ранен», «без повреждений», «нужен осмотр». В строках были только сухие цифры, но за каждым набором стояло чьё‑то лицо. — Начнём, — сказал Озпин. — Расскажите мне не то, что записали, а то, что думаете. Глинда на миг задумалась. — Большинство справилось ожидаемо, — произнесла она. — Пара учеников даже превзошли себя. Есть те, кого придётся подтянуть. И несколько человек, относительно которых у меня серьёзные опасения. Он кивнул. — По фамилиям? — спросил спокойно. — Начала бы с тех, кого все и так обсуждают, — сказала Глинда. — Команда Руби. Особенно сама Руби Роуз. В голосе её прозвучала лёгкая жёсткость. — Вы недовольны? — поинтересовался Озпин. — Я… — Глинда сжала губы, подбирая слова. — Двояко отношусь. С одной стороны, сила проявления, реакция, способность действовать в бою, словно она этим занимается всю жизнь. С другой — полное отсутствие тормозов. — Вы видели, как она прыгнула на Невермора, — продолжила она. — Без оглядки. Без паузы. Как будто это обычный шаг. Это не похоже на поведение необученной девочки из провинциальной школы. — Она не совсем «необученная», — напомнил Озпин. — Сигнал, дядя‑охотник, семейный опыт. — Даже с этим, — не согласилась Глинда, — так не прыгают. Так делают глупцы или фанатики. Она не выглядит ни тем, ни другим. Вот это меня и тревожит. Он чуть улыбнулся. — Вас тревожит, что она не боится? — мягко уточнил. — Меня тревожит, что она не задумывается, — поправила Глинда. — Страх хотя бы иногда заставляет притормозить и подумать. Это полезно. У Руби вместо страха — азарт. Она замолчала на секунду. — При этом, — добавила, — она подстраивается под других. В бою со скорпионом страховку дала не только себе, но и Жону. Да, грубо, да, с риском, но она не просто бросалась вперёд ради себя. Это отличие от обычного безрассудства. Озпин кивнул. — Вы считаете её опасной для себя, для других… или для нашей нервной системы? — спросил он. — Для всего перечисленного, — честно ответила Глинда. — Но… если направить, из неё может выйти очень сильный охотник. Возможно, один из лучших в этом наборе. Я просто не уверена, что вы успеете её «направить», пока она сама не сделает шаг туда, откуда назад не возвращаются. Он перевёл взгляд с планшета на неё. — Вот поэтому, — сказал Озпин, — я и назначил её лидером. Глинда приподняла брови. — Чтобы она… умерла быстрее? — сухо уточнила она. — Чтобы ей пришлось думать не только за себя, — спокойно ответил он. — Когда отвечаешь за других, даже самые горячие головы иногда учатся считать до трёх, прежде чем прыгать. Глинда скользнула взглядом по строке «RWBY». Напротив каждой фамилии стояли отметки: уровень ауры, тип оружия, особенности. — Я всё равно считаю, что два года разницы между ней и большинством остальных — серьёзный фактор, — сказала она. — Она младше. И эмоционально, и жизненно. Но, увы, её сила растёт быстрее, чем возраст. — В этом и сложность, — согласился Озпин. — Оставить её в стороне — значит, позволить этому расти без контроля. Взять сюда — даёт шанс хоть как‑то сопровождать её развитие. Мы выбрали меньшее зло. Он не добавил, что «мы» в данном случае — это в основном он сам. Глинда тоже понимала, но делать вид, что решение было общим, было проще для всех. Она перевела разговор. — Остальные в команде, — произнесла она. — Вайс Шни. Как вы и говорили, классический пример наследницы с хорошей базой и тяжёлым характером. В бою с кабаном показала себя достойно. Всё по учебникам. Даже когда получила удар, поднялась и изменила тактику. Это хороший знак. — Но? — мягко подтолкнул Озпин. — Но она привыкла, что её слушают, — ответила Глинда. — А теперь ей придётся подчиняться ребёнку, которого она изначально воспринимает как «ошибку системы». С этим придётся работать. Иначе конфликт в команде обеспечен. Озпин кивнул. — Конфликты иногда помогают командам расти, — напомнил он. — Важно, чтобы они не стали причиной гибели. — Это уже наша задача, — сухо отозвалась Глинда. Она перелистнула отчёт. — Блейк Белладонна, — продолжила. — Тихая, внимательная, в бою — точная. Двигается, как человек, который дрался не только на тренировочных площадках. Скрытность на уровне. Готова подставиться в нужный момент, но не выставляет себя вперёд без пользы. Она на секунду замялась. — Её происхождение… вы уверены, что хотите держать это здесь втайне? — задала она вопрос тише. — Мы не прячем, — напомнил Озпин. — Мы просто не кричим об этом в коридорах. Если Блейк захочет сказать — это будет её выбор. Сейчас важно, чтобы её принимали как ученицу, а не как члена какой‑то организации. Глинда кивнула, но в её взгляде осталось беспокойство. — И Янг Сяо Лонг, — закончила она. — Взрывной характер. Сильная аура, хорошая физическая подготовка. Может разметать полотряда гримм, но иногда забывает, что рядом есть союзники. Зато врождённый инстинкт защиты. За Руби, например, вцепится в горло кому угодно. — Семья, — тихо сказал Озпин. — Это и дар, и проклятье. Для нас — скорее дар. Они держатся друг за друга. — Пока, — тихо согласилась Глинда. Она закрыла вкладку с «RWBY» и открыла следующую. — Команда JNPR, — произнесла она. — Пира Никас — как и ожидалось. Спокойная, сильная, сдержанная. Уже готовый пример для учебников. Умеет вести за собой, но при этом не давит. — Если бы я назначил её лидером, — заметил Озпин, — многое пошло бы по накатанной дорожке. Всего лишь ещё одна «идеальная» команда с предсказуемым поведением. — А вы, как всегда, выбрали путь сложнее, — не удержалась от комментария Глинда. Она перевела взгляд на строку ниже. — Жон Арк, — прочитала вслух. — Без нормальной базы, без должной подготовки. Поступление… мягко говоря, нестандартное. В лесу чуть не погиб, но… не сбежал. Встал между скорпионом и другими, хотя явно понимал, что не справится. Она вздохнула. — И вы даёте ему роль лидера. Человеку, который с трудом держит меч. — Именно поэтому, — тихо ответил Озпин. — Люди, которые с лёгкостью машут клинком, часто забывают, для чего он вообще нужен. Те, кому пришлось догонять, иногда крепче держатся за полученное. Глинда покачала головой. — Надеюсь, вы правы, — сказала она. — Иначе нам придётся слишком часто вытаскивать их из неприятностей. Она перечислила в уме остальных: Нора — буря в человеческом теле, Рен — тень, которая спокойно режет самых опасных врагов, держась в стороне. С ними всё было ясно. Эти двое сами найдут, как себя применить. Настоящим вопросом был именно их лидер. Какое‑то время они молчали, каждый погружённый в свои мысли. За окном по небу проскользнул темный силуэт ворона, на миг загораживая часть вида. Потом птица исчезла в стороне башен. — В целом, — подвела наконец итог Глинда, — набор сильный. Больше тех, кто может дотянуться до серьёзного уровня, чем в прошлом году. И больше… странных. Таких, которые не вписываются в обычные схемы. Меня это одновременно радует и пугает. — Мир меняется, — тихо сказал Озпин. — Было бы наивно ждать, что новые поколения останутся прежними. Он посмотрел на экран, где всё ещё была остановленная картинка с прыжком Руби. Девочка в воздухе, коса в руках, впереди — клюв птицы. — Мисс Роуз, мисс Шни, мисс Белладонна, мисс Сяо Лонг, — произнёс он. — Арк, Пира, Рен, Нора. Пара десятков других, менее заметных. Все они — просто ученики. Пока. Глинда кивнула. — Пока, — повторила она. Она понимала: раньше или позже этот «пока» закончится. Кто‑то умрёт. Кто‑то уйдёт. Кто‑то поднимется выше, чем ожидали. Она поднялась, дошла до двери, взялась за ручку, но задержалась на миг. — Вы правда верите, — спросила вдруг, не оборачиваясь, — что из Руби выйдет просто хорошая охотница? Озпин посмотрел на остывший кофе, потом на остановленное изображение. — Я верю, — мягко сказал он, — что у неё будет шанс самой решить, кем стать. Наша задача — не отнять этот выбор заранее. Глинда кивнула, хоть он этого и не видел. — Тогда я сделаю всё, чтобы этот шанс у неё действительно был, — произнесла она. Дверь закрылась. Озпин остался один. Он допил холодный кофе и поставил кружку на стол. За окном мерцали последние огни ночного Вэйла, где‑то внизу в спальнях кто‑то ворочался в кровати, видел во сне лес, крики, взлёты, огонь. У каждого из них была своя маленькая история, свои страхи и ожидания. Для него они оставались теми, о ком он только что сказал вслух. Просто ученики. Пока.