Зарисовки

Монако: Вне зоны доступа Темнота в каюте была абсолютной, почти осязаемой. Единственный свет — слабый отблеск луны, пробивающийся сквозь иллюминатор и ложащийся на напряженные плечи Оскара. Когда электричество на яхте вырубилось, тишина стала оглушительной. Я замерла у двери, боясь даже вздохнуть. Мои подавители, съеденные влажностью Монако, больше не работали. Мой запах — смесь страха и невольного восхищения — заполнял это тесное пространство, как ядовитый газ. Оскар не шевелился. Он стоял спиной ко мне, и я видела, как тяжело вздымаются его лопатки. Его аромат — озон перед грозой и ледяной металл — стал настолько густым, что у меня запершило в горле. Это был запах Альфы, который загнан в угол собственными инстинктами. — Я сказал... уходи, — его голос прозвучал низко, с хрипотцой, от которой у меня подкосились колени. — Ты не понимаешь, что здесь происходит. Я сделала шаг вперед, ведомая каким-то безумным импульсом. — Оскар, тебе нужно остыть. Твой п... Он резко развернулся. В темноте его глаза казались двумя бездонными провалами. — Ты хоть понимаешь, как ты сейчас пахнешь? Ты буквально кричишь о том, как сильно ты меня хочешь. И мои блокаторы... они сгорели ещё на десятом круге квалификации. Он сделал стремительный шаг ко мне, сокращая дистанцию до опасного минимума. Его жар опалил моё лицо. Он протянул руку, и его пальцы, всё ещё пахнущие кожей гоночных перчаток, едва коснулись моей шеи. И в этот момент в дверь каюты громко, требовательно постучали. — Эй! Есть кто внутри? — Голос Карлоса Сайнса прозвучал приглушенно, но властно. — Я видел, как она заходила сюда. Оскар? Ты там? Выходи, свет скоро починят, не сидите в темноте. Оскар замер. Его рука на моей шее напряглась, пальцы чуть сильнее впились в кожу, собственническим жестом притягивая меня ближе. Я почувствовала, как его аура вспыхнула — резкий, агрессивный холодный металл. Он буквально зарычал, очень тихо, в самое моё ухо. — Он ищет тебя, — прошептал Оскар, и его дыхание обожгло мою кожу. — Твой «испанский рыцарь» пришел спасать тебя. Стук повторился, на этот раз сильнее. — Эй, я слышу копошение там! Открывайте, это не смешно. Оскар медленно, не сводя с меня глаз, дотянулся до замка и повернул его. Щелчок прозвучал как выстрел. Он не открыл дверь — он запер нас изнутри окончательно. — Скажи ему, чтобы ушел, — Оскар прижался своим лбом к моему, заставляя меня смотреть на него. Его зрачки были расширены так, что радужки почти не было видно. — Скажи ему, что ты занята. Или я сам открою и покажу ему, КТО здесь главный. Я слышала, как Карлос за дверью затих, прислушиваясь. Он явно почувствовал всплеск феромонов Альфы, пробивающийся сквозь щели двери. — Ты... ты с ним? — Голос Карлоса изменился. В нем больше не было заботы, только сталь и задетая гордость другого Альфы. — Оскар, не смей. Она под защитой команды. Оскар усмехнулся — это была темная, хищная усмешка, которую я никогда не видела на трассе. Он перехватил мои руки и завел их мне за спину, прижимая меня всем телом к двери. Теперь Карлос был всего в паре сантиметров от нас — нас разделяло только тонкое дерево. — Слышишь его? — прошептал Оскар, целуя меня в ямку под челюстью, пока я едва сдерживала стон, чтобы Карлос не услышал. — Он хочет войти. Он хочет забрать тебя. Но он опоздал. В Монако побеждает тот, кто позже всех тормозит. И я... я вообще не собираюсь тормозить. Он прижался ко мне еще сильнее, демонстрируя свою власть, и я поняла: за этой дверью стоит Карлос, готовый ворваться в любой момент, а передо мной — Оскар, который окончательно потерял контроль и решил, что сегодня ночью Монако принадлежит только ему.