Пустота под номером

---

Утро первого сентября выдалось солнечным и теплым. Лучи солнца пробивались сквозь тонкие шторы, рисовали на полу золотистые полосы, пробираясь в комнату. Где-то за окном щебетали птицы, вдалеке лаяла соседняя собака - обычное утро обычного дня. Дазай Осаму лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Побелка на нем кое-где потрескалась, образуя замысловатые узоры - если долго вглядываться, можно было разглядеть очертания зверей или лиц. Сейчас он видел только хаотичные линии. Мысли текли лениво, ни на чем не задерживаясь. Вставать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Он перевел взгляд на левую руку. Бинты намотаны аккуратно, ровно - он научился это делать красиво. Под ними, на предплечье, прятались вчерашние порезы. Он не любил думать об этом процессе - о том, как брал лезвие, как проводил им по коже, как смотрел на выступающую кровь. Это было не про боль и не про желание умереть - скорее, про способ почувствовать хоть что-то, когда внутри абсолютная пустота. А потом накладывал бинты, заматывал плотно, чтобы не выступало, и возвращался в реальность. Сейчас под бинтами чесалось - заживало. Он приподнял руку, покрутил ею перед глазами. Сквозь белую ткань кое-где проступали розоватые пятна. Ничего страшного. Всё всегда заживает. Дверь приоткрылась с тихим скрипом - Гин просунула голову в щель. Её длинная челка почти закрывала глаза, но он знал, что она смотрит на него с тем спокойным выражением, которое трудно прочитать. - Осаму, завтрак. Отец уже за столом. Голос у нее был ровный, без эмоций. Ответа от него не ожидалось, сестра просто поставила его в известность и прикрыла дверь. Парень вздохнул. Если отец уже за столом - значит, надо вставать. Если он не выйдет, отец постучит сам, а потом начнутся притворное волнение о том, что тот не выходит на завтрак. «Пойми, я всего лишь переживаю за тебя» - стандартная фраза, он которой его начинало выворачивать на изнанку. Пять минут. Десять. Он соизволил наконец сесть на кровати и потянутся, хрустнув суставами. Натянул школьную фору - она представляла из себя серые брюки, белую рубашку и пиджак. Рубашка с длинным рукавом хорошо скрывала бинты, хотя он и не гнался за тем, чтобы скрыть от чужих глаз этот элемент "одежды". На зеркало даже не взглянул, лишь провел пятерней по волосам, взъерошив их - и так сойдет. В ванной плеснул холодной водой в лицо, смывая с себя остатки сна. Стандартная процедура чистки зубов, глядя куда-то в стену перед собой в прострации. Из зеркала на него смотрел парень с пустыми глазами. Осаму отвернулся, не желая смотреть на эту картину. На кухне все было готово. Солнце здесь светило ярче, отображалось от белых стен и хромированных поверхностей техники. Пахло рисом, рыбой и мисо-супом - Гин всегда готовила полноценный завтрак, даже если почти сама не ела. Все уже сидели за столом. Еда была разложена по тарелкам - все уже начали трапезу, если не считая него. Его тарелка стояла на привычном месте и дожидалась, пока ее владелец удосужится поступить примеру остальных. За завтраком редко, когда удавалось застать всю семью в сборе, однако сегодня удался именно такой день. На его приход никто не поднял головы, кроме отца. Младший брат - Рюноске - сидел хмурым и взъерошенным, как всегда по утрам - темные волосы торчал в разные стороны, под глазами залегли тени. Он уткнулся в телефон, большими пальцами быстро листая ленту и абсолютно не обращая никакого внимания на присутствующих. На лице отобразилось привычное недовольное выражение. Отец сидел во главе стола. На нем был безупречный костюм, галстук был завязан идеальным узлом. В одной руке он держал чашку с кофе, другой перелистывал газету. Когда тот зашел, на пару секунд застыв в дверном проеме кухни, он поднял глаза и улыбнулся - той самой теплой, отеческой улыбкой, от которой почему-то хотелось поёжится. - Доброе утро, Осаму. Хорошо спал? - Да, отец. Спасибо. Осаму сел за стол, уткнувшись в тарелку с едой взглядом. Аппетита не было совершенно, сегодня он пришел сюда чисто по "традиции", в честь праздника начавшегося нового учебного года, пытаясь сделать вид, что ему не все равно. Он был почти на сто процентов уверен, что Мори щас будет толкать всякие мотивационные речи, как это было обычно. Несколько минут за столом стояла тишина - только звон палочек о тарелки да шорох газеты. Дазай ковырял ри, почти не чувствуя вкуса. Взгляд устремился в окно рассматривая плывущие облака. Скука. Мозг уже придумывал план, как разбавить атмосферу и убрать давящее на уши молчание. Он перевел взгляд на Рюноске. Тот с таким несчастным видом жевал рыбу, будто это был последний прием пищи в его жизни. - Рюноске, - Вдруг позвал брата Осаму, нарушая тишину. - Ты чего такой кислый? Первый день учебного года, надо радоваться. Рюноске поднял голову, смотря на него темным взглядом исподлобья. - Я всегда кислый. - Неправда, - Осаму отложил палочки и откинулся на спинку стула, изображая глубокую задумчивость. - Вон позавчера, когда ты новую игру купил, ты даже улыбался. Я испугался. Думал, подменили. Пришлось проверить, не захватили ли инопланетяне нашу планету. - Отстань. - Не могу. Это моя миссия - делать твое утро чуточку невыносимее. Кто-то же должен спасать мир от твоего вечного недовольства. Рюноске закатил глаза и вернулся к еде. Осаму заметил, как дрогнули уголки его губ, но сам никак это не прокомментировал. Просто продолжил наблюдать с легкой улыбкой, более не притрагиваясь к своей еде. - Ты вообще спал сегодня? - спросил Рюноске, не поднимая глаз. - Выглядишь как зомби. - Зомби - это стильно. - Он поправил воображаемый галстук. - Все девушки будут мои. - У тебя и так никто не интересуется. - Значит, просто еще не оценили мой уникальный образ. Гин ела молча, наблюдая за ними. Её лицо оставалось бесстрастным, но она слушала. Отец отложил газету и посмотрел на детей. Взгляд его скользнул по лицам - теплый, добрый, внимательный. - Не ссорьтесь, - голос был достаточно мягкий. - Осаму, ты старший, должен подавать пример. - Конечно, отец, - он легко согласился и улыбнулся. Та самая улыбка, отрепетированная за годы. Ничего лишнего, нечего искреннего. - Я само совершенство. Правда, Рюноске? Тот никак не отреагировал, Гин даже не подняла глаз о тарелки. Они давно уже научились не реагировать на эти спектакли. Мори задержал на Осаму взгляд дольше, чем на остальных. Улыбка его оставалось мягкой, но в голове появились нотки, которые тот уже научился различать и от которых внутри все холодело. - Кстати, Осаму, - он спокойно помешивал кофе, не отрывая взгляда от старшего сына. - Новый учебный год - это всегда новые возможности. Надеюсь, ты будешь достаточно благоразумен не создавать себе лишних проблемю Ты же знаешь, я всегда беспокоюсь о вашшем благоразумии. Постарайся в этом году вытянуть учебу. - Конечно, отец, - Осаму кивнул с самым что ни на есть серьезным видом. - Я само благоразумие. Можнго сказать, ходячая энциклопедия благоразумия. - Вот и хорошо. - Мори удовлетворенно кивнул. - Я знал, что ты меня поймешь. Он поднялся и аккуратно сложи газету, поправив манжеты. Подошел к Рюноске, что сидел рядом и потрепал его по голове - короткое, почти невесомое движение. - Всем удачной учебы, - прежний мягкий голос вернулся. Темноволосый дернулся, но смолчал. Только когда отец уже шёл к выходу, пробормотал себе под нос что-то нечленораздельное. Гин покосилась на него, вздохнув, ничего не сказала. - До свидания, отец, - произнесли все трое почти хором. Дверь закрылась с характерным звуком, а после в кухне повисла тишина. Другая. Не та, напряженная, что всегда возникала при отце, а своя, домашняя. Можно было выдохнуть. Рюноске отодвинул свою тарелку и откинулся на спинку стула. - Ненавижу, когда он так делает. - Это называется «отеческая ласка», - ленво заметил Осаму, разглядывая потолок. - Полезно для растущего организма. - Заткнись. - А что? Я просто объясняю. Потом можешь в сочинении написать: «Мой отец проявляет заботу, трепля меня по голове» . Учительница умилится. Рюноске запустил в него салфеткой. Осаму ловко уклонился, хотя та вряд-ли бы доставила ему угрозу. Лишь повисла в воздухе и осела на стол. - Осаму, - Гин встала, убирая со стола. Завтрак подходил к концу. - Ты понял, что он тебе сказал? - Понял. - И что ты думаешь? - Думаю, что свежий воздух полезен для здоровья, - Тот улыбнулся и поднялся, потянувшись. - Пойду, пожалуй, подышу, по дороге в школу. Гин повернулась, устремив на него тяжелый взгляд. - Не опаздывай. - Я никогда не опаздываю. - Парень приложил руку к сердцу. - Я просто прихожу чуть позже остальных. Это называется индивидуальный график. - Осаму. - Ладно-ладно. Постараюсь. Он накинул рюкзак и направился к выходу, насвистывая какую-то не знакомую мелодию. - Увидимся. - Удачи, - младший брат буркнул ему на прощание, не поднимая головы. Гин ничего не сказала, только проводила его взглядом. На улице было тепло. Солнце уже поднялось выше и грело спину сквозь пиджак. Парень вышел из дома и остановился на крыльце, посмотрев на наручные часы. Восемь утра – через пол часа начнутся уроки. Вполне достаточно времени для того, чтобы дойти до школы без опозданий, однако торопиться парень не собирался. Не сегодня. Настроения идти на первый урок не было совсем, ему и в правду было бы на славу просто прогуляться по свежему воздуху. В конце концов, первый день, можно и опоздать. Можно пойти короткой дорогой – через жилой квартал, вдоль магазинов – заняла бы дорога от силы минут десять, но кто он такой, чтобы добираться легкими путями? Мысленно не взлюбив эту дорогу, не понятно за что, он старался всегда ходить длинной дорогой. Делать большой крюк через парк, поэтому дорога занимала достаточно много времени. Он достал наушники, включая музыку – что-то меланхоличное, с тягучим ритмом – и неторопливо побрел по тротуару, погружаясь в собственные мысли. Машины шумно проезжали мимо, то на встречу, то обгоняя его, спешили люди. Он был будто оторван от этого мира, засунув руки в корманы разглядывал небо, пиная ногой камушек. Парк встретил его тишиной и умиротворением. Здесь утром почти никого не было, кроме старичков, читающих газеты на лавочках, да мамаш с колясками, неспешно прогуливающихся вдоль аллей. Листья на деревьях уже начинали желтеть, кое-где попадались первые опавшие – сухие, шуршащие под ногами. Парень наступал на них специально, слушая тмхий хруст под ногами. Это почему-то успокаивало. Он шёл по главной аллее, потом решив свернуть на боковую тропинку, что вела вдоль пруда. Здесь было еще тише – деревья росли гуще, закрывая солнце. Воздух пах землей и прелыми листьями. Где-то вдалеке стучал дятел. Осаму дошел до мостика, проложенного через небольшой ручей и остановился. Вода внизу была темная, почти черная, медленно текла куда-то в сторону реки. Он облакотился на перила, снимая наушники и слушая тишину. Музыка начинала надоедать, а наушники уже предупреждали его о том, что осталось мало заряда. Интересно, если прыгнуть с мостика, вода окажется холодной? Наверное, да. Но здесь не очень глубоко. Не самый красивый и быстрый способ, если сравнивать. – Нет, - Он сказал это вслух, озвучив собственные мысли. – Не подходит. Нет, он не был шизофнеником, однако иногда мог разговаривать сам с собой в слух. Хотя, по поводу шизофрении многие знакомые поспорили бы. Где-то в кустал зашелестело – наверное птица или белка. Хмыкнув о чем-то своем, он побрел дальше неспешным шагом, даже не наблюдая за временем. Говорят, счастливые часов не наблюдают. Он не был таковым, но за временем парой не следил, находясь в какой-то прострации. Он сделал полный круг по парку, прошел через старую часть с вековыми дубами, миминовал детскую площадку, на которой два пацана беззаботно верещали, играя в догонялки, и вышел к другой стороне пруда с утками. Те плавали по кругу, как всегда, опуская головы в воду и встряхивая перьями. Парень опустился на скамейку рядом и вытянул ноги, блаженно прикрыв глаза, чувствуя легкие дуновения ветра. Солнце грело лицо, не сильный ветер игрался со слегка кудрявыми волосами. Мысли текли, ни на чем не задерживаясь. Было чертовски хорошо. Час пролетел не заметно. Когда он очнулся и посмотрел на часы уже было половина десятого. Тяжело вздохнув он с неохотой поднялся и побрел в сторону школы, еще раз обведя взглядом местность вокруг. Пора было в школу. В школу парень зашел, когда первый урок давным-давно закончился. Закончилась и перемена между уроками. В коридорах школы было тихо и пусто, только уборщица в дальнем конце коридора мыла полы – шел второй уже урок минут как десять. Пахло моющим средством и мелом – не совсем приятный запах, от которого он поморщился. Он воднялся по лестнице на второй этаж, неспеша идя к классу. Бежать бессмысленно – пару минут не сыграют никакой роли. Кулак на мгновенье поднесся к двери, он постучал и открыл дверь. Тридцать пар глаз в классе уставилась на стоящего в дверях парня. Ямада-сенсей стояла с указкой у доски, упорно что-то обьясняя классу, но после того, как вошел опоздавший прервалась. На вид ей было около сорока, вечное уставшее лицо никак не изменилось за лето. Очки на цепочке все также были надеты на нос не понятно зачем, ибо та имела привычку смотреть поверх них, лдабы придать взгляду суровости. – Дазай-кун, - голос уставший, без надежды. - Первый день, а вы уже пропустили первый урок. – Простите, - он улыбнулся самой обаятельной улыбкой. – Дорога была длинной. – Дорога? – Я выбрал не самый короткий маршрут, хотел подышать свежим воздухом. Знаете, как говорят: утро начинается не с кофе, а с прогулки. Очень полезно для мозга. Кто-то на задних партах хихикнул. Ямада-сенсей так глубоко вздохнула, что, казалось, сейчас выдохнет всю душу. – Садитесь. Осаму прошел на свое место у окна и только сейчас заметил, что рядом кто-то сидит. Новый ученик. Не высокий, с яркими рыжими волосами, что большая редкость для Японии. Он сидел как-то неестественно неподвижно, смотря прямо перед собой и даже не повернул головы, когда тот сел рядом. Никакой реакции. Дазай сел, не потрудившись разложить на парте концилярские принадлежности и вытащить из портфеля учебник, а после открыл игру на телефоне, краем глаза наблюдая за соседом. Тот сидел ровно, устроив руки на парте ладонями вниз, взглядом уткнувшись на доску. Осаму заметил, как цепко он взглядом мимолетом прошелся по классу и по всем лицам, находящихся в нем. – Эй, - он шепнул, не отрывая взгляда от экрана. – Ты новенький? – Да, - такой же тихий ответ. – Как звать? – Накахара. – А меня Дазай, - Осаму на секунду отвел взгляд от телефона и мельком глянул на соседа. – Будем знакомы. Если хочешь, конечно. Если нет – тоже вариант. Тот ничего не ответил. Осаму и не ждал ответа, сосредоточившись на игре. Урок тянулся мучительно медленно. Ямада-сенсей рассказывала о планах на год – скучно, нудно, как всегда. Парень слушал это все в пол уха, даже не пытаясь акцентировать на этом внимание. Все внимание было на окно, в котором виднелся школьный двор. Краем глаза он вновь подмечает, что новый сосед по парте сидит также неподвижно. Взгляд был устремлен теперь не на доску – дальше, куда-то вдаль сквозь стены. Странный. На перемене к Накахаре подошли – обычное любопытство к новенькому в коллективе. Несколько человек окружили его парту, задавая простые вопросы. Парень не вслушивался в диалог, просто невольно краем уха улавливал короткие ответы. «Из Канагавы», «Семейные обстоятельства», «Не знаю». Кратко и сухо, без желания поддержать разговор с новыми знакомыми. Через пять минут весь интерес спал, все разошлись по своим делам и Накахара остался один. Достал из рюкзака книгу и открыл на закладке. Обычная книга в мягкой обложке, ничего примечательного, но название было не разобрать. Парень мельком глянул, но спрашивать не стал. Скучно, неинтересно.

---

Физкультура стояла в расписании самым последним уроком. Спортзал встретил их запахом пота и резины - старым и давно привычным. Осаму, будучи не любителем физической нагрузки, нехотя переодевался медленнее всех и вышел на площадку под строгий недовольный взгляд учителя, когда уже началась разминка. Баскетбол. Он терпеть не мог эту игру. Бегать, прыгать, потеть - это все бессмысленно и пустая трата энергии. Он встал в сторонке, делал вид, что разминается, поглядывая на одноклассников. Накахара играл. Двигался он неплохо - ровно, без лишних движений, но и без фанатизма. Не лез вперед, проще говоря не пытался показать себя. Просто был частью команды, которая его выбрала. Непредвиденная ситуация случилась неожиданно для всех. Это заставило Дазая оторваться от разглядывания потолка в попытке понять, что произошло. Здоровый парень по имени Танака - из тех, кто любит строить из себя главного - толкнул Накахару. Сильно, специально, с размаху. Танака был выше, шире в плечах, явно рассчитывал, что новенький растянется на полу униженным перед всеми. Но все пошло не по плану. Он не растянулся. Он перехватил руку Танаки, рванул - и через секунду Танака уже лежал на полу, зажимая локоть и вскрикнув. Все произошло настолько быстро, что никто ничего не успел понять. - Извини, случайно, - Накахара спокойной протянул ему руку, чтобы помочь встать. - Ты меня толкнул, я потерял равновесие. Танака посмотрел на него с каким-то странным выражением - смесь злости и растерянности. Однако, руку принял и быстро поднялся, отойдя от новенького. Больше он к рыжему не лез. Смотря на весь этот сыр-бор, в голове промелькнуло: «Ловкий». Где он такому обучился - неизвестно, но прием был явно отточен. Он почти сразу же забыл об этой ситуации, как только ноги его вынесли из спортивного зала. После физкультуры все ринулись в раздевалку. Осаму медленно одевался, невольно слушая обрывки разговора. Обсуждали, очевидно, ситуацию, произошедшую недавно. - Видел, как он Танаку уронил? - Случайно, наверное. - Не, не случайно. Он руку так перехватил - профессионально. - Странный он вообще. Молчит все время. И Осаму был абсолютно согласен с ними, однако желание думать об этих странностях новенького быстро отпало и он надел наушники, погружаясь снова в музыку. Последний звонок прозвенел, и класс опустел за пару минут. Не торопились, в отличие от всех остальных, только двое: Накахара и Осаму. Дазай медленно сгреб учебники в портфель, слушая музыку. Рядом также неторопливо собирался сосед по парте. Вышли из школы они одновременно. Осаму снял наушники, невольно посматривая на идущего относительно рядом рыжего парня. Вечерний воздух был прохладнее и свежее, пахло травой и близкой осенью. У ворот стоял мужчина. Одет он был в рабочую одежду, лицо было уставшее, а у корней волос выступала седина. Увидев Накахару, он улыбнулся - лицо сразу же преобразилось, стало теплым, почти молодым. - Чуя! Как прошел день? Накахара подошел к нему и парень увидел, как изменился в лице и сам новенький. Спокойное и настороженное выражение исчезло, сменившись на чем-то мягким, совсем детским. - Нормально, пап. Поехали домой. Они довольно быстро ушли и пропали из поля зрения. Осаму посмотрел им в след, пока они не скрылись за поворотом. Отец. Значит, у него есть отец, и судя по тому, как изменился парень, отец хороший и любящий. Осаму пошел своей дорогой через парк. Домой он совсем не спешил, в отличие от рыжего.

---

Домой Осаму пришел, когда уже совсем стемнело. Уличные фонари за окнами горели желтым светом, в прихожей тоже горел свет, пахло едой. На ковре уже стояла обувь Рюноске и Гин - брат и сестра однозначно дома. Обувь Отца отсутствовала - тот был еще на работе и наверняка вернется снова поздно. Сняв обувь, тот бросил рюкзак на пол и прошел на кухню. И Рюноске, и Гин оказались там. Гин стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Пар поднимался к вытяжке, пахло мясом и специями. Рюноске сидел за столом, склонившись над тетрадям - делал уроки. При свете настольной лампы его лицо казалось еще бледнее обычного. Мори еще не вернулся с работы, как подметил для себя Дазай, - это было нормально. Мори Огай часто задерживался в клинике до поздна, иногда приезжал, когда все уже ложились спать. Никто не спрашивал, чем он там занимается на самом деле. Вопросы по этому поводу было не принято задавать. В доме без него дышалось гораздо легче. Воздух становился не таким тяжелым, хотя Гин и Рюноске никогда не говорили вслух. Осаму чувствовал это кожей - тишина при отце и тишина без него были совершенно разными. Сейчас тишина ощущалась как своя, домашняя. Можно было не следить за каждым словом. - Осаму, - Гин позвала его, не отрываясь от своего дела. - Ужин через десять минут. - Ага. - Парень плюхнулся на стул напротив Рюноске. - Я как раз вовремя. Я меня отличное чутьё на еду. Рюноске поднял голову. Взгляд у него был недовольный, даже злой. - Ты пропустил первый урок, - без всяких предисловий выпалил тот. Осаму удивленно вскинул брови. - Уже донесли? - Я в твоем классе учусь? - огрызнулся младший. - Слухи расходятся быстро. - А, ну да. - Парень откинулся на спинку стула. - Забыл, что у тебя там везде информаторы. - Это не информаторы. Это люди, которые удивляются, почему мой брат такой безответственный. - И много их? - Достаточно. Гин поставила бесшумно перед ниши тарелки с ужином - мясо с овощами и рис. Сама села и взяла палочки, устремив взгляд на Осаму. Лицо ее было спокойным, но во взгляде читалось недовольство. - Осаму, - терпеливый, ровный тон. - Ты обещал не опаздывать. - Я и не опаздывал. - Парень с самым невинным видом взял палочки. - Я просто пришел чуть позже. - Ты пропустил целый урок. - Один. Всего один. - Он показал указательный палец. - Это не опоздание, это.. творческий подход к расписанию. Рюноске фыркнул и уткнулся в тарелку. - А если бы отец узнал? - спросила Гин. - Не узнает. - Парень пожал плечами. - Если вы не скажете. - Мы не скажем. - Гин посмотрела на него в упор. - Но это не значит, что нам это нравится. Дазай вздохнул. Шутки, видимо, сегодня не работали. - Ладно, - он сказал спокойнее. - Понимаю. Вы не довольны. Я исправлюсь. - Когда? - недоверчиво пробурчал Рю. - В следующем учебном году. Младший запустил в него салфеткой. Осаму поймал. - Агрессия - это не метод - Ты не выносим. - Я знаю. - Парень улыбнулся, но улыбка вышла чуть менее беззаботной, чем обычно. - Прости. Правда. Гин и Рюноске переглянулись. Такое уже было много раз,, это не единственный раз, когда они выгораживали старшего перед отцом. Слабо верилось, что обещания имеют хоть какой-то вес. Дальше они ели молча. За окном было уже темно - в стекле отражалась кухня и трое подростков за столом. Обычный вечер. Отец все еще не вернулся, и это было хорошо. Можно было разговаривать нормально, не думая о каждом слове. - Там новенький в классе, - Парень все же нарушил тишину. - Какой? - спросила Гин. - Накахара Чуя. Рыжий. Странный. - Чем странный? - Молчит все время. На уроках сидит не подвижно, как статуя. - Осаму изобразил задумчивость, пожав плечами. - И книжки читает на переменах. Не разговаривает ни с кем. - Может, он просто стесняется, - предположила сестра. - Может. - Шатен отложил палочки. - А может, он секретный агент. Или пришелец. Или пришелец-секретный агент. Рюноске закатил глаза, но на лице мелькнула тень улыбки. Что-то похожее на неё. - Ты не выносим, - повторил он, но уже мягче. - Я знаю. - Парень поднялся, собирая свою тарелку. - Спокойной ночи. - Спокойной, - Гин отвернулась, моя посуду. Шатен ушел в комнату. Лег на кровать и уставился на потолок, машинально прикоснувшись к бинтам на левой руке. Под ними уже почти не чесалось. Заживает. За стеной послышались приглушенные голоса - Гин и Рюноске о чем-то говорили. Наверное, о нем. Может, снова переживают. Отец все еще не вернулся, но уже было не так важно. Парень закрыл глаза, но сон не шел. Мысли путались - анализировали сегодняшний день: новенький в рыжими волосами, его странный цепкий взгляд, Танака на полу. Все это мелькало в голове, не давая провалиться в забытье. Он ворочался с боку на бок, считал трещины на потолке, слушал тишину за окном, однако ничего не помогало. Где-то за полночь до него донесся звук входной двери - щелчок замка и тихий скрип петель. Отец вернулся. Шатен замер, прислушиваясь к шагам и шорохам. Шаги в коридоре - тяжелые, уверенные, но сдержанные, чтобы не разбудить детей. Они затихли у кабинета - Мори, видимо, решил не заходить к детям. Хлопнула дверь кабинета, потом наступила тишина. Осаму выдохнул Напряжение, которое он даже не особо замечал, отпустило. Отец был дома, но не пришел проверять. Хорошо. Значит, можно спать. Он повернулся на бок, подложил руку под щеку и наконец провалился в сон - без сновидений, глубокий и пустой, как всегда. Завтра новый день. Опять школа, опять уроки. Скука. Но, может, этот новенький - Накахара Чуя - сделает этот год хоть чуточку интереснее?