Рядом

Исправлять буду позже.

𝐖𝐄𝐋𝐂𝐎𝐌𝐄!

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊

Я с трудом открыл глаза, позволяя лучам солнца ослепить себя. Вставать с кровати в последнее время становилось всё труднее. Миссис Раджани и Ч.М. Блэк боялись, что я подхватил какую-то хворь, однако я уверил их в том, что полностью здоров. Но от индийских трав своей экономки отделаться мне не удалось. Хорошо это или плохо — я не знал. Они были вкусные, и мне этого хватало. Я сел на край кровати, касаясь кончиками пальцев ног холодного деревянного пола. От мороза хотелось сразу взвыть и обратно лечь в теплую постель. Но, ущипнув себя в бок, я все же одолел свои чувства и встал с теплого места. Через десять минут я уже спускался по ступенькам на первый этаж, одетый в черные брюки и белую рубашку с длинным рукавом. Одежда, что раньше сидела впритык, теперь висела на мне. Хотя я и не пытался добиться этого, я ел как и всегда, ведь устоять перед едой Миссис Раджани не могли даже призраки — Ч.М. Блэк яркий тому пример. Перед тем как зайти в зал, я взглянул в зеркало. Передо мной стоял мужчина. Бледный как мел, с огромными кругами под глазами, которые походили больше на два глубоких омута, будто бы в них можно было утонуть одним взглядом. Я невольно отошел на шаг назад. Я всегда не отличался хорошим видом, да и раньше меня чаще принимали за живого мертвеца, нежели за человека-работягу. Однако сейчас, смотря в свои собственные глаза, я мог лишь ужаснуться — они были такими измученными. Такие же глаза были у Доры за пару дней до её... Из моих воспоминаний меня вывело моё имя из уст одного домочадца: — Дориан, чего вы встали в проходе? Проходите же к нам. — Это был голос Чарльза. На удивление, он был ласковым; Ч.М. Блэк всегда был добр ко мне, но в последнее время стал уж слишком мило разговаривать со мной. Одна часть моего подсознания понимала почему, вторая отказывалась в это верить: «Я же и раньше был в таком состоянии, разве сейчас может быть хуже? Спасибо хоть на том, что бутылку вновь в руки не взял». Я больше не хотел заставлять свою семью ждать меня, поэтому отошел на два шага от зеркала и направился к дивану. Рядом в кресле сидел Чарльз, положив ногу на ногу и смотря на Миссис Раджани, которая держала в руках газету. Я сел рядом с экономкой, но не слишком близко. Мои светлые локоны упали мне на лицо, когда я склонил голову. В следующую секунду я откинулся на спинку мебели, прижимая к себе свои колени и укладывая на них голову веском, дабы смотреть на соседей по дому. Миссис Раджани зачитывала утренние новости Лондона. Вот где-то открылась новая пекарня, вот умер какой-то важный человек, а о его похоронах говорит весь Лондон; ведь поминки, которые мы с Валентайном устроили, прошли довольно пышно, а вот Скотленд-Ярд поймал воров. Впрочем, ничего интересного и не произошло. По моему скучающему взгляду Чарльз понял, что газета меня не особо заинтересовала. Поэтому он попытался хоть как-то втянуть меня в разговор. — Дориан, неужели у вас на работе с Валентайном не происходит ничего интересного? — Призрак слегка приподнял вуаль, дабы смотреть мне в глаза. — А то вы в последнее время вообще перестали нам что-либо рассказывать. Я опустил взгляд, пытаясь вспомнить хоть что-то такое, чтобы могло быть интересным для домочадцев. Однако пробыв у себя в мыслях минуту, не смог вспомнить какого-то запоминающегося события. Из-за чего вновь перевел взгляд на бывшего гробовщика и пожал плечами. Кажется, такой ответ ему не особо понравился; я это понял по его губам: улыбка на секунду дрогнула, после чего призрак опустил вуаль обратно. — Вам лучше спросить об этом Валентайна; он явно вспомнит что-нибудь,— ответил я на этот немой жест. — Кстати о Мистере Смите,— заговорила Миссис Раджани.— Он вроде должен нас сегодня навестить, не так ли? — Я кивнул. А ведь и правда; Валентайн пообещал навестить нас сегодня, но у меня это вылетело из головы. Что-то в последнее время я стал чаще забывать. Кажется, заметив замешательство на моем лице, экономка поспешила занять мои мысли словами: — Ну, раз так, то я побегу на кухню, а то не могу же я оставить гостя голодным, не так ли? — вопрос был больше риторическим, поэтому ни я, ни Ч.М. Блэк ничего не ответили Миссис Раджани, пока она уже успела встать с края дивана, положила газету на столик и ушла на кухню, оставляя меня и призрака наедине. Хотя, если сравнивать нас, можно было бы поспорить, кто больше смахивает на привидение. Ответ был вполне очевиден. Я слабо улыбнулся своим мыслям, тихо усмехаясь. — Что вас рассмешило, мой дорогой? — Чарльз вновь повернул голову в мою сторону. Я поведал призраку свои мысли, однако с его стороны смешка не последовала, хотя раньше чаще всего именно он мне об этом и говорил. Однако я не придал его реакции особого значения, ведь в эту же секунду во входную дверь раздалось несколько стуков. Не громких, но таких, чтобы было слышно домочадцам. Я встал со своего места и направился к двери. На моем лице играла легкая улыбка от того, что пришел Валентайн. Подойдя ко входу, я аккуратным движением, дабы вдруг не ударить мужчину по ту сторону дверью, открыл ее. Передо мной встал высокий темный силуэт. Валентайн Смит не изменял себе и вновь пришел во всем черном: начиная от обуви и заканчивая цилиндром на макушке. Я сделал пару шагов назад, чтобы пропустить компаньона внутрь дома с черными ставнями. Смит улыбнулся мне, проходя внутрь и закрывая за собой дверь. — Здравствуйте, Дориан. — Валентайн взял мою кисть в руки, касаясь тыльной стороны своими теплыми губами поверхностно, но вполне ощутимо. После этого он отпустил ее и снял верхнюю одежду. Я смотрел на компаньона еще пару секунд, после чего словил себя на неловкой мысли, что смотрю слишком долго, поэтому решил отвернуться и пройти в сторону зала, ожидая, что через пару минут туда придет и сам гость дома. Так и случилось: через минуту в проходе зала показалась темная макушка, которая принадлежать могла только одному черному ворону. И именно сейчас эта хитрая птица с такой же улыбкой села рядом со мной, кивнув перед этим Ч.М. Блэку в знак приветствия. Чарльз отметил что-то для себя, после чего кивнул и встал с кресла, уходя туда же, куда и экономка пару минут назад, оставляя двух гробовщиков наедине. Между нами образовалась тишина. Однако она не была неловкой; наоборот, она успокаивала. Валентайн придвинулся чуть ближе, беря мою холодную руку в свою до жути теплую. Смит ничего не сказал, лишь нежно стал водить по ней большим пальцем, будто в знак поддержки. Хотя как будто она и была мне нужна прямо в этот момент. Я вздохнул, выдыхая весь напряженный воздух из своих легких и кладя голову на плечо компаньона. Тот не дернулся и не оттолкнул меня; лишь позволил забыться на пару мгновений от окружающего мира. И именно в этот момент я понял, что не хочу, чтобы он уходил. Каждый день меня переполняли множество эмоций: начиная от счастья и заканчивая страхом. Но с каждым днем, открывая глаза, я понимал, что стал чаще испытывать даже не тревожность, а апатию. Я всю жизнь был работягой. Да, спокойным, но мне всегда нужно было какое-то дело — что-то, чем можно было занять руки и голову. Но сейчас, смотря на перо и горы бумаг бухгалтерии, я понимал, что не мог сесть и считать как раньше. Вот я садился в кресло, вот я брал перо в руку. Считал одно число, второе, а дальше не хватало сил. Физических или моральных — я не знал, но меня это и не волновало. Хотя раньше я бы волновался, что стал бесполезным, но теперь мне и хотелось стать таковым. Стать рухлядью, покрытой пылью. В месте, где не проникает и маленький лучик весеннего солнца. Только чтобы больше не трогали, не кричали и не поучали как правильно поступить. Устал я думать о том, как будет лучше; устал думать о том, что будет лучше для других; устал думать: "А что же будет завтра?" Устал думать; устал от себя. Но свести жизнь мне не позволяла совесть или последний крик разума, пытающийся объяснить мне, что это не выход. Но я и сам понимал это. Умирать я не хотел; хотел исчезнуть — на время. А может навсегда. Но сейчас, ощущая себя в объятиях своего компаньона, я получил то самое спокойствие. Хоть и на пару мгновений, но получил. И в моей душе стало так спокойно, будто все чувства, что пытались разбурить мою грудь и голову, стремясь наружу, резко успокоились и стали работать как прежде. И все же Чарльз и Миссис Раджани были правы. Валентайн Смит влияет на меня. Но не дурно, как думали остальные, а наоборот, он давал мне то, чего мне и правда было нужно. Смит, будто умея читать мысли других людей, опустил свою тяжелую ладонь мне на макушку светлых волос, поглаживая аккуратно, будто перед ним не человек, а самая настоящая фарфоровая кукла. Где-то в глубине души мне хотелось фыркнуть на такой жест и закатить глаза, но снаружи я ничего не сказал и никак не отреагировал. Но Валентайн и так все знал. Этот человек всегда лучше всех мог считывать мои эмоции, понимая, когда нужно обнять, а когда лучше не подходить ближе чем на метр. Иногда меня поражала такая способность гробовщика. Если меня не станет, то заменит ли меня Валентайн кем-то другим? Быстро ли он найдет мне замену? Сколько ему понадобится времени, чтобы найти подходящую замену? А есть ли во мне что-то незаменимое, что нуждается потом в замене? У меня не было каких-либо талантов. Во мне не было каких-то невероятных способностей. Я не отличался сильной эмпатией, хоть ее у меня и было явно больше, чем у моего компаньона, но все же. Я не умел писать стихи, как талантливый поэт, я не умел рисовать картины, как это умела моя дорогая сестра, я не умел обращаться с призраками так же ловко, как Валентайн, я не умел не обращать внимания на других и отдавать всего себя своей цели, как это делал Сид Уоррен, я не отдавал все свои живые соки, чтобы защитить людей, как это делал Отец Майерс. Но если я ничем не отличаюсь от других и не имею каких-то особенных качеств, то значит, что никого заменять и не придется. Лучше бы я тогда и правда умер… — Что вы сейчас сказали? — послышался сверху голос моего дорогого друга. Я округлил глаза: неужели я это сказал вслух? — Дориан. Давайте мы с вами пройдем на второй этаж. Нам нужно поговорить. На лице Валентайна не было ярости или обиды; его лицо было спокойным, и только сейчас я смог разглядеть на нем большие синяки под глазами. Я опустил взгляд в пол, но все же встал со своего места и направился наверх. За мной шли тихие, но тяжелые шаги. Меня аккуратно взяли за руку и провели в комнату, закрыв дверь в спальню. Я сглотнул, морально готовя себя к тому, что произойдет после. Валентайн теперь точно оттолкнет меня, не желая видеть такого человека перед собой. Но на мое удивление руки сзади опустились мне на плечи, и когда я напрягся — они исчезли сразу же. Валентайн встал передо мной, смотря прямо в глаза своими двумя серыми омутами, но мне не хотелось смотреть на него. То ли мне было стыдно за свои мысли, то ли за язык, который не смог удержать за зубами. — Дориан... посмотрите на меня, прошу. — Я сглотнул, но все же поднял взгляд на Смита, смотря прямо ему в глаза. Но в его взгляде не было гнева, как я ожидал; в нем была тревога, будто... будто он боялся потерять что-то очень ценное для его грешной души. — Повторите то, что вы сказали там. — ...Я... — Я сглотнул; смотреть в глаза Валентайну было стыдно, но он не позволял мне отвернуться, кладя одну из своих ладоней на мою холодную щеку. Я прикрыл глаза, но так ничего и не ответил, отворачиваясь от компаньона к окну. — Почему вы так решили? — Задал другой вопрос компаньон. Я не знал ответа. А правда, почему? Почему люди хотят своей смерти? Из-за неразделённой любви, из-за долгов, из-за трудностей в жизни, из-за потери близкого человека. Да в целом из-за чего угодно. Но почему ее желал я? Кажется, Смит понял, что не дождется ответа на свой вопрос и продолжил свой монолог. — Дориан, душа моя, прошу вас, послушайте меня. Запомните: вы — не ошибка. Вы достойны жизни как никто другой. Вы не заслужили всего того плохого, что происходило в вашей жизни. А также вы — лучшее, что происходило со мной. Вы - мой свет, мой фонарь во мгле, что помогает мне идти дальше. Идя на риски, я знаю, ради кого я это делаю, знаю, кто будет ждать меня по ту сторону моста, знаю, что будете ругать меня до потери пульса, но все равно знаю, что потом вы не дадите мне быть одному. И если вы хотите смерти, то вы хотите и смерти моей души. Я готов всегда идти вслед за вами, только чтобы помочь. Но в этом я вам не помогу и буду мешать. Вы заслужили только хорошее. А знаете, я неправильно выразился. Вы и не должны заслуживать в своей жизни чего-то хорошего. Никто не должен. Никто не должен заслуживать хорошего отношения к себе. Никто не должен переживать боль в одиночку. Никто не должен молить на коленях хоть об одной хорошей весточке. И я вам обещаю, Дориан, я отдам вам всё самое лучшее, только попросите. Но не умирайте. Я не нашёл, что ответить. Не знал, что можно было ответить. Но от слов Валентайна на душе стало будто бы легче. Я повернулся к нему, без слов подошёл и опустил голову на плечо Смита. Валентайн не оттолкнул, ничего не сказал. Просто обнял меня и не отпускал до самого конца.

╚════════ஓ๑♡๑ஓ════════╝

| | ☆ | •| | |

☆ | ★ | | |

★ ☆ | |

| ☆

★