Нити света и верности

Глава 14: Путь в неизвестность  Свет позднего вечера проникал сквозь высокие окна комнаты, отбрасывая наклонные тени на обветшалый камень и пергамент. Ханджи сидела, сгорбившись над столом, наполовину погружённая в книги; её записи представляли собой хаотичное нагромождение магических пометок и размазанных графиков. Чернила пачкали край рукава, а перо беспорядочно покачивалось, когда она набрасывала какую-то новую теорию, прежде чем она ускользала. Напротив неё Леви сидел молча, ритмичный звук его клинка по точильному камню был размеренным и точным. Тишина между ними перестала быть неловкой. Она стала привычной. Обжитой. Почти успокаивающей. Внезапный резкий и настойчивый стук в балконное окно нарушил тишину. Ханджи вздрогнула, чуть не опрокинув чернильницу, которую Леви с лёгкостью поймал, прежде чем чернила разлились по её записям. Она моргнула, пробормотала что-то вроде благодарности. Леви поднял бровь, когда Ханджи, спотыкаясь, подошла к окну. Серебристая птица-курьер, величественная и нетерпеливая, снова постучала. Ханджи фыркнула себе под нос, открывая окно.  — Слишком драматичные птицы, — пробормотала она. — Их дрессировала Люминара. У них есть склонность к театральности. Ястреб распушил перья, вытянул лапу, на которой был свиток, запечатанный в переливающийся воск, и бросил на неё такой взгляд, что мог бы соперничать с взглядом Леви в самый неудачный день. Она развязала небольшой свиток с лапы ястреба и развернула его, нахмурив брови. Её губы беззвучно шевелились, пока она читала, а затем что-то смягчилось в её выражении лица, проблеск горько-сладкого тепла, которого Леви не упустил. — Что там? — спросил он, отложив клинок в сторону. Ханджи замялась, ещё раз прочитав письмо, словно опасаясь, что не так поняла.  — Это приглашение, — наконец произнесла она, голос был тише обычного. — Моблит и Нифа женятся. Леви ничего не сказал, его взгляд был прикован к ней. Ханджи слабо улыбнулась, проведя большим пальцем по краю пергамента.  — Это в сельской местности за пределами столицы. Насколько я помню, очень красивая деревня. — Её пальцы тревожно постукивали по краю бумаги. — Моблит… он мой, э-э, лучший друг. Ещё со времен академии. Он и Нифа вроде как стали… парой после окончания учёбы. То есть, не сразу, но был один вечер на вечеринке после… — Она замолчала, на её губах появилась тоскливая улыбка. У Леви дёрнулась губа, на лице мелькнула едва заметная улыбка, которая тут же исчезла. Он не стал перебивать волшебницу. Ханджи, внезапно заёрзав, перебирала приглашение в руках. Она подняла на Леви взгляд, открыла рот, затем снова закрыла. Когда она наконец заговорила, слова вырвались потоком: — Так что, ну, технически, приглашение для нас обоих. Я имею в виду, Моблит не из тех, кто пригласит меня одну, потому что это было бы невежливо, и Моблит... Моблит. Но... — она взмахнула свитком, как белым флагом.— Тебе не обязательно приходить. Правда. Я понимаю. Леви смотрел на неё так, словно пытался понять, чего бы она хотела в этой ситуации; его серые глаза были неподвижны и непроницаемы. Ханджи неловко рассмеялась, поправляя очки на носу.  — Не то чтобы я спрашивала… ну, наверное, я всё-таки спрашиваю… но ничего страшного, если ты не хочешь. В конце концов, кому вообще нравятся свадьбы, правда? — Она резко встала и начала расхаживать по комнате. — Нужно наряжаться в неудобную одежду, разговаривать с кучей незнакомцев, которые, вероятно, будут задавать слишком много назойливых вопросов, есть странную, изысканную еду, названия которой невозможно произнести, а затем, — она драматично махнула рукой, — неловко стоять, пока люди, которые слишком много выпили, пытаются танцевать. Губы Леви слегка дрогнули, хотя он ничего не сказал. — И правда, ничего страшного, если тебе это не нравится! — торопливо сказала Ханджи, продолжая расхаживать взад-вперёд. — Ты, наверное, слишком занят. И тебе это вряд ли доставит удовольствие. Честно говоря, мне тоже. Но Моблит — мой друг, и я не могу просто не пойти, но было бы... странно, наверное, прийти одной и... ну, в общем... — она замолчала, смущённая. Она перестала ходить туда-сюда, наконец осмелившись посмотреть на Леви.  — В общем, никакого давления. Если не хочешь, это совершенно нормально. Правда. Леви долго изучал её взглядом, сохраняя бесстрастное выражение лица. Затем он слегка откинулся назад, лениво скрестив руки на груди.  — Конечно, — просто сказал он. Ханджи моргнула.  — …Подожди. Что? Уголки его губ слегка дрогнули, это была не совсем улыбка, но что-то близкое к ней.  — Я сказал: конечно. Я пойду. Ханджи на мгновение просто уставилась на него, словно пытаясь перевести слова на другой язык.  — Ты... ты согласен? Леви, сохраняя полное спокойствие, пожал плечами.  — Ты хочешь, чтобы я был там? Тогда я пойду. Что-то тяжело и неожиданно сжалось в груди Ханджи. Она быстро отвела взгляд, делая вид, что снова изучает приглашение.  — Хорошо. Отлично. Замечательно. Я имею в виду… — Она снова взмахнула свитком, смущённая. — Наверное, будет ужасно, но, по крайней мере, если ты там будешь, я смогу спрятаться за тобой, когда Селия и Тарра начнут говорить о симпозиумах, на которых я не была. Леви один раз покачал головой, но в его глазах мелькнул слабый, почти нежный блеск, когда он потянулся за заточенным лезвием.  — Только не наступай мне на ноги, если они заставят нас танцевать. Ханджи покраснела до самых кончиков ушей.  — Я... что? Я имею в виду... я не так уж плохо танцую! — Тебе не стоит так думать, — сухо заметил он. Она прищурилась, поправляя очки.  — И скажи на милость, какое тебе до этого дело? Леви встретился с ней взглядом.  — Не хочу, чтобы ты меня опозорила на танцполе. Ханджи моргнула.  — Почему ты так уверен, что я соглашусь потанцевать с тобой? — Ты бы не упустила шанс узнать, как танцую я, — бесстрастно заявил Леви. Она открыла рот, потом закрыла его. Ладно. Он её поймал. И всё же… что-то в том, как он это сказал – тихо и уверенно, почти дразняще… заставило её сердце замереть на мгновение. Леви, сохраняя невероятное спокойствие, продолжил точить свой клинок. Позади него Ханджи прижимала приглашение к груди, и на её лице невольно расплылась глупая улыбка. Леви остановился, чтобы осмотреть лезвие, проведя большим пальцем по стали с проницательным взглядом. Удовлетворённый результатом, он отложил точильный камень в сторону, протёр лезвие и мягким, отработанным движением вставил его обратно в ножны. — Мне пора идти, — предупредил он. Ханджи моргнула, всё ещё находясь под впечатлением от его неожиданного согласия.  — Куда? — Встретиться с Майком, — напомнил Леви, кивнув в сторону окна. Заходящее солнце опускалось к горизонту, окрашивая края неба в туманную янтарную дымку. — Ему нужно было получить окончательные данные о всплеске активности Теневых Зверей. Сказал, что армия воинов, возможно, обнаружила что-то новое. — О, — сказала Ханджи, её голос был чуть выше обычного, прежде чем она откашлялась. — Понятно. Да. Конечно. Сначала монстры. Потом свадьбы. Я тоже пойду. Она, в спешке размахивая пергаментом собирала карты и наполовину рассортированные заметки, повернулась к столу.  — Куда я положила… а! Ладно, ладно, я готова. — Нет, — сказал Леви, поправляя плащ. — Ты забыла свою сумку. — Нет, не забыла, — сказала она защищаясь, и тут же заметила, что она всё ещё висит на спинке стула. — …Хорошо. Но эмоционально я была готова. Леви посмотрел на неё мгновение, а затем добавил:  — Тебе следует принести образцы глифов. Если есть какая-то закономерность, тебе понадобятся и старые карты. — Уже собрала, — сказала она, всё ещё не глядя на него, запихнула в сумку три блокнота и поправила испачканные чернилами рукава.  — Я всегда готова. — Тц. Ты чуть не облилась чернилами себе на лицо десять минут назад. Она бросила на него взгляд через плечо, но улыбка на губах, выдала её.  — Ах, но это всего лишь творческий беспорядок. Совсем другое дело. Леви натянул пальто, застегивая лямку на плече.  — Это было неуклюже. Ханджи фыркнула, перекинув сумку через плечо.  — Неуклюжие гении построили половину мира. — Неуклюжих гениев съедают первыми. Улыбка Ханджи стала озорной.  — И всё же каким-то образом я продолжаю выживать. — Едва. — Потому что ты со мной, — сказала она, не подумав, и замерла. Леви не ответил сразу. Просто поправил плащ и шагнул к двери.  — Пошли, — наконец сказал он, но теперь тише. В его голосе не было той резкости. Он был более спокойным. Что-то под ним… что-то почти трогательное. Выйдя из комнаты и шагнув в угасающий свет, Ханджи снова не смогла сдержать улыбку. Но на этот раз она была менее выразительной. Более тихой. Похожая на что-то, что осело под рёбрами и осталось там, тёплое и ноющее. Он согласился пойти на свадьбу. Вспомнил время встречи, её карты, её безумство. Она даже не понимала, что он уделял ей такое внимание. Но, конечно, он это заметил. Леви всё подмечал. Она просто не понимала, что это распространяется и на неё. И, возможно, именно поэтому, когда они вышли в залитые ветром сумерки, она так легко шагнула рядом с ним. Не потому, что доверяла его мастерству. А потому, что доверяла ему. Потому что он всё ещё был здесь. Всё ещё непоколебимый. Всё ещё шёл рядом с ней, даже когда она создавала трудности. Её рука коснулась его рукава, когда она поправляла ремешок своей сумки. Едва заметное касание. Возможно, случайное. А может, и нет. Леви не произнёс ни слова. Не смотрел на неё. Но его рука слегка сдвинулась, словно пытаясь прикоснуться снова. - - - — …все эти пути сходятся здесь, — сказал Майк, постукивая мозолистым пальцем по карте. — В одном и том же районе. Густой туман большую часть дней. Местные жители его избегают. Ханджи сначала никак не отреагировала. Она склонилась над отчётами, разложенными на столе, её взгляд метался по почерку Майка и собственным эскизам. Её пальцы рассеянно теребили торчащую нитку на краю бумаги, пока она обдумывала информацию. — Это не случайно, — пробормотала она. — Есть центральная точка. Гнездо или… нет, ядро. Они расходятся в стороны. Чем дальше они идут, тем меньше их становится. — Как паутина, — пробормотал Майк, задумчиво нахмурившись. — Центр держит всех вместе. — Именно, — сказала Ханджи. — А центр находится здесь… в этом лесистом участке, сразу за южным хребтом. Леви прислонился к краю стола, скрестив руки.  — Идеальная среда обитания, — сказал он бесстрастно. — Темно. Сыро. Много укрытий. Как раз то место, где этим ублюдкам понравится размножаться. Ханджи рассеянно кивнула, продолжая листать записи.  — Но я не понимаю, почему именно сейчас? Теневые Звери медленно восстанавливали свою численность последние сто лет. Постоянный рост, предсказуемые закономерности. А потом БАМ! — Она хлопнула чистой страницей по стопке отчётов, — Три месяца назад произошёл всплеск. Стремительное движение. Агрессия. Скопление. Майк почесал подбородок, нахмурив брови.  — Никаких изменений на земле. Никаких климатических сдвигов. Никаких сообщений о недавних кровавых ритуалах или нарушениях не поступало. — Никаких тектонических сдвигов, — сказала Ханджи, — лунных аномалий тоже нет. Я всё перепроверила. — Она вздохнула, потирая лоб. — Что-то изменилось. Что-то послужило катализатором. Но что именно? Леви слегка наклонил голову, наблюдая за ней.  — Когда начался всплеск? — Три месяца назад, — рассеянно произнесла Ханджи, перелистывая страницу. — Примерно в середине месяца. — Ага, — сухо заметил Леви. — Примерно в то время, когда мы с тобой поженились. Сначала взгляд Ханджи не отрывался от бумаг. Она открыла рот, собираясь сказать что-то пренебрежительное, но тут же замерла. Её брови медленно нахмурились, и она посмотрела на Леви, прищурившись. — Что ты сказал? — осторожно спросила она. Леви пожал плечами.  — Просто к слову. Прошло уже около трёх месяцев. Ханджи ещё мгновение смотрела на него, в её голове явно перебирались различные варианты развития событий. Затем она тихо пробормотала:  — Нет… нет, подожди. А что, если это не просто совпадение? Майк подняла бровь.  — Ты думаешь, что Узы Единства что-то сделали? — Возможно, — сказала Ханджи, широко раскрыв глаза. Она снова потянулась к карте, притянув её ближе. — Узы Единства — один из древнейших магических договоров в истории. Это больше, чем просто символический брак, он объединяет наши сущности. Твою и мою. Свет и тень. — Она посмотрела на Леви, и её голос стал взволнованным. — Ты почувствовал это, когда связь была скреплена, верно? Это притяжение? Этот всплеск? Леви напряг челюсть.  — Да, я помню. — Это было мощно, — сказала Ханджи. — В тот момент я думала, что просто преувеличиваю, но что, если это касалось не только нас? Что, если эту энергию чувствовали и теневые чудовища? Хмурое выражение лица Майка стало ещё более мрачным.  — Ты хочешь сказать, что они этим напитались? — Или их к этому притянуло. Это их пробудило. Если они действуют на основе скрытых магических потоков, если они чувствительны к изменениям в магическом балансе, это имело бы смысл. Особенно если они находились в спящем состоянии, ожидая, пока вновь возникнут подходящие условия. Леви снова взглянул на карту, нахмурив брови.  — Подожди. Такая магия может на них повлиять? — Я не утверждаю, что это так, — быстро сказала Ханджи, постукивая по пергаменту, — но... это имело бы смысл. — Она слегка выпрямилась, задумчиво прищурив глаза. — Что бы ни вызвало этот поток чудовищ, это должно было высвободить мощный поток магической энергии. Достаточно сильный, чтобы пробудить что-то скрытое. Достаточно сильный, чтобы изменить закономерности, которые оставались стабильными более века. А совпадение с Узами Единства… весьма удачное. Леви скрестил руки на груди и нахмурился.  — Я даже не думал, что это возможно. — Я тоже не думала, — призналась Ханджи. — Но Узы Единства — это не обычная магия. Она древняя, первобытная. Она связывает кровь, мир и сущность. Возможно звери реагируют на таинственные частоты — или, что ещё хуже, если они ими питаются, — это не исключено. Она помедлила, а затем добавила более осторожно:  — Тем не менее, я продолжу расследование. Нужно учитывать несколько факторов: уровень окружающей магии, исторические закономерности, колебания стабильности лей-линий. Это могло быть что-то совершенно другое. Ритуал, который мы не обнаружили. Потревоженное спящее гнездо. У меня есть несколько рабочих теорий. Взгляд Майка скользил между ними двумя.  — Ты говоришь, что их что-то разбудило, — тихо сказал он. — И теперь они размножаются. Ханджи кивнула.  — Что-то изменилось. Что-то произошло недавно. И независимо от того, были ли мы причиной этого или нет, нам нужно выяснить, что случилось. Леви уставился на участок извилистого леса в центре карты. У него свело желудок. Что бы там ни началось… Работа ещё не была завершена. Наступила короткая пауза, после чего Ханджи медленно выпрямилась, глаза засияли так, что Леви стало не по себе. Он узнал этот взгляд. Этот взгляд предвещал неприятности. — А вдруг мы поймаем одного? — сказала она, почти про себя. Хмурое выражение лица Леви стало ещё более мрачным.  — Поймали кого? — Теневое чудовище, — сказала она, словно это было самым очевидным на свете. — Живым. Майк резко поднял взгляд.  — Ты хочешь что? Леви стало не смешно. Он прищурился.  — Нет.  Ханджи даже не вздрогнула. Она подошла ближе. — Леви, просто послушай— — Категорически нет. — Я могла бы провести тесты, составить карту его магических частот, изучить, как он реагирует на таинственные сигналы... Мы могли бы узнать, что их разбудило. Или чем они питаются. Возможно, даже разработать заклинание для нейтрализации этого эффекта. Мы могли бы всё изучить. — Нет, — тут же ответил Леви. Она повернулась к нему.  — Леви— — Я сказал нет. — Но только подумай об этом— — Я об этом подумал. Поэтому и говорю «нет». — Но— — Ханджи. —  Его голос был ровным. Не допуская возражений. — Они разрывают людей пополам. Ты видела. — Да, да, конечно, но не если мы примем меры предосторожности, — быстро ответила она, махнув рукой, словно эти кровожадные твари были всего лишь упрямыми лабораторными крысами. — Нам бы пригодился защитный барьер. Я совершенствовала связывающие глифы, и с твоей помощью— Его глаза медленно скользнул к её глазам.  — Ты хочешь, чтобы я приманил и поймал Теневого Зверя, как дикую собаку. Её взгляд не отрывался от воина.  — Чуть-чуть.  — Я этого делать не буду. Она наклонилась вперёд через стол, глаза маниакально сияли. — Леви, это может стать прорывом. Ты видел, как они там передвигались. Они не просто атаковали. Они искали. Реагировали. Это не инстинкт, это поведение. Скоординированное поведение. Если я смогу понять как это работает, мы, возможно, сможем остановить их, прежде чем они распространятся. Леви прищурился.  — Или же ты погибнешь, гонясь за какой-нибудь недоработанной теорией. — Мне не обязательно находиться рядом, — возразила она. — Вы с Майком могли бы сами пойма— — Нет. — Леви— — Нет. Ханджи фыркнула, драматично склонившись над картой.  — Ты упрямишься. — Я проявляю осторожность. Она подняла голову и бросила на него равнодушный взгляд.  — Ты постоянно врываешься в гнёзда этих тварей. — Я не привожу их к себе домой. — Я бы не стала держать его дома, — возмущённо сказала она. — Для этого существуют изоляторы! Он отвёл взгляд со вздохом, но Ханджи ещё не закончила. Пальцы коснулись края его рукава, когда она наклонилась ближе, и голос слегка понизился.  — Пожалуйста, Леви. Это может помочь нам понять, что на самом деле происходит. Мне это нужно. Всего один. Хочу изучить его. Леви пристально посмотрел на неё.  — Ты ведь не собираешься это так просто оставить? Она медленно улыбнулась, выглядя слишком довольной.  — Ты меня знаешь. — Тц. Хочешь, чтобы я рисковал жизнью, чтобы затащить какое-нибудь рычащее магическое чудовище в изолятор, чтобы ты могла тыкать в него своей светящейся палкой? — Это посох. — Не суть. Ханджи слегка наклонилась вперёд, ровно настолько, чтобы Леви услышал её заговорческий шёпот.  — Пожалуйста.  Леви ненавидел то, что это слово попало прямо в сердце. Ханджи нахмурилась, и прежде чем он успел моргнуть, она уже стояла перед ним, совсем рядом… слишком близко. Её колени коснулись края его стула. Пальцы легко легли на стол рядом с его рукой. Он чувствовал на её коже лёгкий запах смеси пергамента и кедра. Ханджи наклонилась ближе, голос был тихим и пронизан чем-то, что он не мог определить. — Если бы я могла изучить хотя бы одного, всего одного, я, возможно, смогла бы найти закономерность. Триггер. Сейчас мы действуем вслепую. — Её взгляд на мгновение скользнул к его губам, а затем вернулся к глазам. — Позволь мне увидеть, что скрывается в темноте. Леви сглотнул, в горле пересохло.  — Ты просишь меня поймать существо, которое уничтожило целые батальоны. — Я прошу тебя мне доверять. Ханджи произнесла это шёпотом. Её рука двинулась, костяшки пальцев едва коснулись его предплечья, но он почувствовал. Это заставило его остановиться. Незаметно. Но Ханджи научилась замечать в нём небольшие изменения. Его пальцы перестали постукивать. Его челюсть слегка расслабилась. Она снова наклонилась вперёд, голос стал мягче.  — Всего один. Всего на время, достаточное для того, чтобы я могла проверить магические реакции. Если мы поймём, что их привлекает, мы сможем это разрушить. Мы сможем предотвратить распространение. Леви выдохнул через нос. — Леви, — сказала она тише. — Я бы не спрашивала, если бы не считала это важным. Её пальцы задержались у его запястья, не касаясь его, а просто зависнув, словно она хотела, но не смела. И он почувствовал это сильнее, чем следовало. Тяжесть её желания. — А что, если это обернётся против тебя? — Я буду осторожна. — Ты не из тех, кто славится осторожностью. — Когда это действительно важно, я внимательна. — Пальцы слегка сжались на столе, едва не коснувшись его руки. — Я знаю, ты волнуешься. Но я обещаю, я  буду осторожна. Только ради тебя. Эти слова не должны были так сильно ударить по нему. Но они ударили. Они задержались, объятые жаром и молчанием, в накалённом пространстве между ними. Леви провёл рукой по лицу, бормоча себе под нос ругательство. Майк взглянула на него, затем откинулся назад и тихо усмехнулся.  — Ты же знаешь, она не остановится. — Я знаю, — безэмоционально ответил Леви. Он отвёл взгляд, сжав челюсти. Но она снова наклонилась, и он почувствовал тепло её тела, её энергию, словно бурю, скрытую под поверхностью. Она подняла руку, немного помедлила, а затем заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Это не должно было показаться интимным. Но показалось. — Пожалуйста, Леви, — пробормотала она. — Я буду осторожной. Я сделаю всё по правилам. Просто дай мне шанс. Он мысленно выругался. Ей пришлось просить вот так — безрассудно, отчаянно, красиво. Как он мог ей отказать, когда она… так просит? — …Хорошо, — наконец согласился Леви, и это слово застряло у него в горле, словно гравий. Ханджи моргнула.  — Что— — Но я буду рядом с тобой, — мрачно добавил он. — И если эта штука хоть немного дёрнется, она умрёт. Она выдохнула, чувствуя, как по её телу разливается облегчение.  — Договорились. Затем, повернувшись обратно к столу, она добавила с мягкой, радостной улыбкой:  — Ты не пожалеешь. Она улыбнулась ему, и это вызвало у Леви в груди какое-то чувство, которому он не мог найти названия. — Я сделаю так, чтобы твоё время стоило того, — весело сказала она, затем помолчала, видимо, поняв, как это прозвучало. По шее пробежал мурашки. — То есть… я позабочусь о том, чтобы это было безопасно! Стоило того. С научной точки зрения. Она повернулась, чтобы начать подготовку и планирование предстоящей охоты. Он уже пожалел об этом. - - - На тренировочной площадке царила необычайная тишина. Привычный звук ударов стали по дереву и крики команд сменились напряжённой тишиной, нарушаемой лишь глубоким, гортанным рычанием, доносившимся от существа, зажатого внутри защитного круга. Базалинф яростно бился о выгравированные на земле связывающие глифы, его жилистое тело хлестало зазубренными щупальцами. Его шкура переливалась маслянистым чёрным блеском, а дым поднимался от его конечностей, словно пар от угасающего огня. Он был невелик, по меркам Теневых Зверей, но его свирепость компенсировала недостаток размеров. — Осторожно, — предупредил Леви, следя за каждым движением. — Он быстрее, чем кажется. — Я знаю, — задыхаясь, сказала Ханджи с края круга, завершая последние штрихи защитного символа. — Просто не двигайся ещё пять секунд— — Слишком оптимистично, — пробормотал Олуо, отступая назад, когда зверь бросился на символы. — Не дайте ему нарушить линию обороны! — Крикнул Гюнтер, на всякий случай выхватив клинок. Леви не дрогнул.  — Не нарушит. Майк уверенно держал левый фланг, его лицо было таким же мрачным, как всегда. — Ханджи, сейчас идеальный момент. — Готово! — крикнула она, ударив ладонью по последней отметке. Вокруг чудовища вспыхнуло кольцо бело-голубого света, испепеляющее землю идеальным кругом. Базалинф издал гортанный вопль, его конечности дёрнулись один раз, прежде чем он рухнул связанный. Наступила тишина. Ханджи резко выдохнула, грудь тяжело вздымалась от напряжение и восторга, — О, посмотри на себя,— прошептала она, подходя ближе с безумным восхищением в глазах. — Ты великолепен. Леви встал перед ней.  — Оставайся за линией. — Я знаю, знаю, — она отмахнулась от него, не глядя, — протокол изоляции, бла-бла-бла… но Леви, ты это видишь? Видишь? — Она присела низко к краю, разглядывая существо, словно это была драгоценная орхидея, а не кошмар, окутанный дымом и шипами. — Эти отметины вдоль его позвоночника не были описаны в текстах. А то, как его энергия преломляется сквозь глифы… о, я не могу дождаться, чтобы измерить эту частоту! Олуо фыркнул. — Она совсем сошла с ума.  — У неё этого никогда не было, — пробормотал Элд по доброму. Леви хмыкнул, игнорируя их, наблюдая, как Ханджи потянулась к своей сумке и начала яростно что-то записывать в блокнот. — Думаю, я назову его… — начала она, наклонив голову, когда зверь зарычал. — Как-нибудь внушительно. Например, Вортус. Или Маук. — Нет, — тут же ответил Леви. Она моргнула, глядя на него.  — Нет? — Никаких имён. — Но у него есть индивидуальность— — У него есть зубы. И ядовитые мешочки. И сейчас он пытается нас убить. Ханджи скрестила руки на груди.  — Ну, я не собиралась называть его «Пушистик». Просто хотела придумать название, которое помогло бы более эффективно систематизировать данные. — Систематизируй как хочешь. Без имени. Ханджи театрально закатила глаза.  — С тобой совсем не весело. — Я жив. В этом-то и суть. Базалинф резко дёрнулся и снова зарычал, его глаза были похожи на смоляные ямы. — Посмотри на него, — сказала она со странным благоговением. — Такой выразительный. — Посмотри на него ещё раз, и он тебе лицо сожрёт. Ханджи бросила на Леви косой взгляд.  — Ты просто капризничаешь, потому что я оказалась права. Леви поднял бровь.  — В чём? — Чтобы мы смогли сдержать хотя бы одного. Тебе не стоит так сильно волноваться, Леви. В конце концов, я помогла одержать победу в битве в восточном регионе. Леви поднял бровь.  — Ты имеешь в виду, когда потеряла сознание от чрезмерного использования магии? — И всё равно спасла половину подразделения, — с гордостью добавила она, вставая и отряхивая пыль с одежды. — Признай, я была великолепна. — Ты поступила безрассудно. — Ты был впечатлён. Леви не ответил. Майк усмехнулся.  — Она права. Ханджи сияла. Леви не ответил сразу. Его взгляд скользнул по глифам, затем вернулся к Ханджи, испачканной мелом, с блестящими глазами и растрёпанными ветром волосами. — …Ты хорошо справилась, — тихо сказал он. Ханджи моргнула, глядя на него, и на секунду улыбка померкла, сменившись чем-то более мягким. Её голос немного понизился.  — Спасибо. Затем Базалинф снова вскрикнул, выведя её из задумчивости. Ханджи хлопнула в ладоши и усмехнулась.  — Хорошо! Давайте установим резонансные камни, я хочу записать каждое изменение в оковах, пока зверь еще возбуждён. Пока остальные двигались, Леви задержался ещё на мгновение, наблюдая, как её лицо озаряется в разгар опасности, какой живой она выглядит, оказавшись в неизвестности. — Только… не называй его.  — Слишком поздно, — прошептала она себе под нос и снова повернулась к своему зверю. Леви потёр переносицу. Его ждала долгая неделя. Он вздохнул и покачал головой.  — Ради тебя… надеюсь, это того стоит. Но он уже знал, что это не имеет значения, стоит ли оно того. Особенно когда дело касалось Ханджи. - - - За обеденным столом царила тишина, нарушаемая лишь едва слышным звоном столовых приборов. Длинные тени тянулись вдоль каменных стен, слегка мерцая в свете свечей. Леви сидел на своём обычном месте, у окна, перед ним стояла недоеденная тарелка. В дальнем конце стола Ханджи ковыряла еду одной рукой и что-то записывала другой, а рядом с миской неуклюже лежала стопка полумятых листков бумаги. Леви откашлялся и отложил вилку.  — Есть ли какие-нибудь подвижки в деле Базалинфа? Она подняла глаза и засияла.  — О! Да. Ну, вроде того. Его клеточный состав… странный. Сначала я подумала, что это просто мутация, но это не похоже ни на одну органическую структуру, которую я изучала раньше. ДНК не организована в двойные спирали… по крайней мере, не так, как мы их знаем. Это скорее… как радиальные кольца. Концентрические слои, почти как… как древовидные структуры, только разумные. А когда я попыталась пропустить импульс люминесцентного резонанса через один из образцов, эта чёртова штука ответила взаимностью. Леви моргнул, медленно жуя.  — Оно снова пульсировало? — Как будто оно отреагировало на сканирование. Как будто оно осознавало его. То есть, возможно, не сознательно, но волшебная структура внутри клеток подстроилась— Его вилка замерла на полпути ко рту. Его взгляд, острый и прямой, был устремлён на неё. Внимательно и сосредоточенно. Ханджи запнулась. Её голос затих. Он действительно её слушал. Это выбило её из колеи. Леви был многогранной личностью: точным, грубым, неустанно практичным, но эта тихая сосредоточенность? Эта сосредоточенность, которая заставляла её чувствовать себя единственным человеком в комнате? Это было ненормально. И от этого у неё что-то затрепетало в животе Между ними повисла странная, гнетущая тишина. Затем, не говоря ни слова, она встала. Леви слегка приподнял бровь. Он предположил, что она закончила ужинать, что она направляется обратно к своим книгам, исследованиям, своему чудовищу. Но она не пошла к двери. Она пошла к нему. Неся тарелку, она обошла стол и, без лишних слов, плюхнулась на стул рядом с ним, тот, что был ближе к его стулу. Единственным звуком между ними был тихий звон её тарелки о дерево, когда она, совершенно безразлично усевшись, продолжила есть. Леви пристально смотрел на неё, но лишь на секунду дольше, чем следовало. Она об этом не задумывалась. По крайней мере, не особо. Её тело решило встать прежде, чем мозг успел предугадать этот импульс. Возможно, дело было в том, как он на неё смотрел. А может, просто в том, что расстояние между ними внезапно показалось ей ненужным. Она просто… больше не хотела быть так далеко. Она посмотрела на него и встретилась взглядом, совершенно непринуждённо.  — В общем, на чем я остановилась? — Ты— э-э… — Ах, да. Миграционные маршруты. — Ханджи наколола кусочек моркови и продолжила говорить так, будто только что не нарушила их негласную динамику за ужином. — Я начала сравнивать их групповое поведение с поведением перелётных птиц. Правда, не тех, что из Обсидиана… они следуют геотермальным линиям, а не магнитным. Но стекляннокрылые птички Люминары? Возможно, они лучше подходят. Они реагируют на изменения магического потока. Что может объяснить, как эти звери распространяются от места расположения ядра. Теперь она сидела так близко, её локоть был всего в нескольких сантиметрах от его. Её запах едва уловимо витал в воздухе. Её голос был живым, низким и быстрым, касаясь его, словно ветер, шелестящий в соснах. Когда она наклонялась вперёд, чтобы проиллюстрировать свою мысль, её волосы чуть задевали его плечо. Он не мог перестать замечать разные вещи. Когда она была взволнована, она жестикулировала руками. Так было всегда. Но Леви никогда прежде не сидел так близко к сцене. Теперь, с этого расстояния, он мог разглядеть золотистые искорки в её радужках. Не просто карие, понял он. Её глаза были тёплыми, живыми и насыщенными, с переливающимися оттенками. Он мог видеть изгиб её губ, когда она говорила, едва заметные ямочки, появлявшиеся при усмешке. Гладкость её кожи. Она была... чёрт, она была прекрасна. Не в той отточенной манере, которой отличались дворяне. Даже не в сияющей, неземной манере большинства магов Люминары. А в том, как она жила. В том, как она думала. В том, как всё, что она чувствовала, вырывалось из неё с дикой, нефильтрованной честностью. Это было просто сияние. Опасное. Затем Ханджи потянулась к нему. Её рука легко коснулась предплечья Леви, и она с энтузиазмом подтвердила свою мысль. — И если это так, то мы имеем дело не с хищническим натиском. Мы имеем дело с навигацией.Скоординированной, разумной навигацией… Он вздрогнул. Едва заметно. Лёгкое подёргивание под её прикосновением. Но она это заметила. Её рука замерла на его руке. Ханджи моргнула, бросив на него более мягкий, вопросительный взгляд. У неё сжался желудок; не от смущения, а от чего-то странно нежного. Леви не боялся её прикосновений. Просто… не привык к ним. От этого у неё заболело сердце так, как она и не ожидала. Но затем она отстранилась, не сказав ни слова, и тихо закончила свою мысль. — Завтра я это проверю. Проложу волшебный след из приманки и посмотрю, будет ли птица следовать по нему так же, как стекляннокрылые. Если сработает, мы, возможно, сможем ими управлять. Она откинулась на спинку кресла, впервые за несколько минут выдохнув; тарелка теперь была почти пуста, а плечи расслаблены, как никогда за весь день. И затем, медленно, её взгляд снова встретился с его. Вся энергия мгновенно исчезла с лица, сменившись чем-то более спокойным. Более уравновешенным. Настоящим. — Спасибо, Леви, — сказала она. Леви моргнул.  — За что? — За то, что сказала «да», — просто ответила Ханджи. Она наклонилась вперёд, опираясь локтями на стол, свет свечи тёплыми линиями подчеркивал её скулы. Голос стал мягче, чем прежде.  — Я знаю, это было нелегко. Я знаю, ты считаешь это опасным, и это так. Но ты всё равно мне доверился. Это значит для меня больше, чем я могу выразить словами. Леви долго смотрел на неё. У него перехватило дыхание. Он не знал, что сказать. Не знал, как объяснить тяжесть в груди или боль, которая всегда возникала, когда она смотрела на него так.  Поэтому он ничего не сказал. Он лишь один раз кивнул, почти незаметно. И она снова улыбнулась; на этот раз не широко и не криво, а мягко. Затем Ханджи встала, собрала посуду и оставила его наедине с остаточным ароматом своей магии, своего смеха, своей близости. И тихое осознание того, что он хотел, чтобы она сидела рядом с ним каждый вечер. - - - Когда Леви вошёл в спальню, стоял полумрак, тепло от слабого мерцания лампы и едва слышного потрескивания камина. Он тихо вошёл, остановившись на полпути к кровати. Ханджи сидела за туалетным столиком. Она сидела к нему спиной, но это не помогло. Наоборот, только усугубило ситуацию. На ней снова была одна из тех чересчур сексуальных ночных рубашек для обычного сна; ещё одна шёлковая вещь, которая облегала её. Тонкие бретельки изгибались по обнажённым плечам и спускались вниз по позвоночнику, где кремовая ткань скандально низко опускалась, оставляя очень мало места для воображения. Подол собирался вокруг бёдер, когда она сидела на стуле. Ноги были раздвинуты, позволяя лодыжкам зацепиться за ножки стула, а одна нога слегка подергивалась в ритме её тихого напевания. Она собирала волосы, подняв руки над головой, и быстро перебирала пальцами тёмные пряди, пытаясь завязать их в конский хвост. Леви перестал двигаться. Каждая мышца его тела напряглась, когда его взгляд беспомощно скользил по тому, как выгибалась её спина при движении. Платье облегало каждый изгиб тела: мягкая талия, тонкая шея, едва заметная линия позвоночника. Обнажённая кожа между лопатками практически светилась в свете огня. Ночная рубашка скомкалась, когда она слегка повернулась, чтобы что-то взять, и на одну греховную секунду Леви увидел едва заметный след её бедер на стуле. Он остановился. Просто стоял, сжав челюсти, пульс учащённо забился. Он не хотел пристально смотреть. Честно. Но она сделала это настолько сложным, что это стало невыносимо, мучительно. Её голос снова донесся до него.  — Леви. О, отлично! Ты здесь! Я хотела тебе кое-что показать. Резонансные следы ведут себя не совсем так, как обычно реагируют хищники, поэтому я подумала, что, возможно, базалинфы реагируют на что-то другое. Это напомнило мне о статье, которую я написала ещё в Академии— вот, подожди, кажется, она у меня с собой— Она слегка повернула голову, улыбнулась через плечо и поправила резинку для волос.  — Это где-то в третьем томе… Он её не слышал. Не совсем. Потому что, когда она повернулась, её тело слегка сместилось; ровно настолько, чтобы сильнее повернуть грудь к нему, и шёлк уловил это движение, словно воду. Платье облегало грудь, бёдра и ляжки, ткань едва заметно приподнималась. Её поднятые руки обрамляли изгибы тела таким образом, что пробуждали в нём что-то первобытное. Она сияла. Светилась. Так, как могла сиять только она; сияла мыслями, голосом и движениями, мягкие изгибы тела скрывались под острым умом. И она что-то бормотала без умолку. Ах да... Она всё ещё говорила, бедная девочка. Он уловливал, наверное, каждое третье слово. Леви заставил себя поднять взгляд, оторваться от её бедер, от соблазнительного изгиба бока, от дикого и непреодолимого желания пересечь комнату и прижаться губами к изгибу её шеи, просто чтобы посмотреть, вздрогнет ли она. Плохо. Это было плохо. Очень плохо. — Ты в порядке? — внезапно спросила волшебница, снова взглянув на него, слегка прищурив глаза за стёклами очков. Её голос был тихим, обеспокоенным. — Ты просто всё ещё стоишь там. Этот лёгкий наклон головы, словно она пыталась рассмотреть под микроскопом какое-то особенно интересное растение. Леви издал звук. Что-то низкое и нечеловеческое. Может быть, хрип? Неважно. Это было единственное, что он смог сделать. Она повернулась к зеркалу, быстро собирав волосы в свободный хвост. Он беспомощно наблюдал, как она снова подняла руки, приподняв подол ночной рубашки на дюйм выше при изменении позы, и продолжала жестокие и необычные пытки, которым она невольно подвергала Леви. Её лопатки двигались под шёлком, словно крылья, готовые вырваться на свободу. Затем, тихо напевая, она встала. Ханджи ничего не сказала, просто непринуждённо передвигалась по комнате, ночная рубашка мягко переливалась золотистым светом от камина, когда она забиралась на кровать. Ханджи легла на живот, опираясь на локти, и разложила перед собой книгу, словно ничего не изменилось. Как будто она не устроила пожар. Шёлк сполз ещё выше по её бедрам, обнажив ноги от колен и ниже. Ноги безвольно покачивались в воздухе, пятки время от времени касались друг друга. Одна из тонких бретелей ночной рубашки начала сползать с плеча, и она не пыталась её поправить. Свободная ткань сползла вниз по изгибу груди, опустившись достаточно низко, чтобы открыть опасный вид на декольте.  Её кожа сияла в свете огня; ключица, плечо, длинная линия позвоночника — всё золотистое и окутанное тёплыми тенями. Леви отвёл взгляд и застыл на месте, одна рука всё ещё была сжата вдоль тела, дыхание было прерывистым. С ней было невозможно. И он был обречён. — Леви, — снова позвала она. Его взгляд снова скользнул к ней. Ханджи наблюдала за ним.  — Посмотри на этот отрывок, — сказала она, постукивая по странице. Ханджи похлопала по свободному месту рядом с собой на кровати, глядя на него с улыбкой, которая должна была быть безобидной… но таковой не была. Не из-за того, как тонкие бретельки ночной рубашки облегали плечи, не из-за того, как ноги лениво болтались позади неё, обнажённые, мягкие и до безумия реальные. — Посмотри, — сказала она мелодичным, почти нараспев голосом. — Тебе будет понятнее, если ты это увидишь. Леви застыл на месте у изножья кровати. — Отсюда всё хорошо видно. Ханджи надула губы.  — Не правда. Разве что твое зрение внезапно превратилось в соколиные глаза. Ну же, хотя бы на секунду. Он колебался, его взгляд метнулся к кровати, затем к ней; она, сияющая любопытством, лежала, завернутая в шёлк, словно само искушение. Леви вздохнул, тихо проклиная себя, и сел. Он старался держаться на почтительном расстоянии, плечи напряжены, челюсть сжата. Но Ханджи, видимо, не обращая на это внимания или, возможно, из вредности, подвинулась ближе, пока всё её тело не прижалась вплотную к его бедру. Эта ситуация ужасна. Её кожа была тёплой. Там, где тонкий шёлк ночной рубашки соприкасался с грубой тканью его брюк, он скользил с манящей лёгкостью, чувственным шёпотом трения, которое превращало каждый нерв в его ноге в оголённый провод. Сначала к нему прикоснулась её тазовая кость, затем едва заметный изгиб талии, и, наконец, её мягкая, свободная грудь слегка коснулась боковой части его бедра, когда она наклонилась вперёд, чтобы положить книгу прямо ему на колено. Её ближайшая рука, лежащая напротив, легла через него, чтобы придержать страницу, и небрежно, слегка коснулась его ноги. Это не ощущалось как небрежность. Пальцы Ханджи находились прямо над чувствительной кожей у внутренней стороны его бедра, запястье касалось места, где мышцы напрягались под тканью. Её тело изгибалось, каждая линия прижималась к его телу, расслабленная и интимная, так что у Леви перехватывало дыхание. Всё его тело отреагировало, напрягаясь от сдерживания, в животе разгорелся огонь. Она продолжала говорить тихим, взволнованным голосом, полностью поглощённая изложенной теорией, но Леви едва мог её расслышать. Всё его внимание было приковано к невыносимой близости. К жару её кожи. К сводящему с ума прикосновению ткани. К тому, как нежный аромат её шампуня, лаванды и чего-то цитрусового, проникал в легкие, вызывая головокружение. Её большой палец небрежно постукивал по книге. Костяшки пальцев коснулись его бедра. Нежный вес руки лег на это место, словно ему там и место. — Видишь? — спросила Ханджи, указывая на эскиз на странице. — Здесь многослойность, это не похоже на обычное морфогенетическое запечатление. Мне кажется, это скорее… Леви не слышал ни слова. Его внимание сосредоточилось на медленном движении её бедра, на мягком покачивании её груди у его ноги. Жар был невыносимым. Кожа была гладкой, почти светилась в мерцающем свете лампы, и каждый её вдох, казалось, отдавался эхом в его костях. Ткань колыхалась при каждом движении: скользила по колену, слегка сползала с её плеча, обнажая ещё немного кожи. Её ключицы. Изящный изгиб, где шея соединяется с плечом. Кожа, к которой он хотел прикоснуться. Поцеловать. Провести по ней зубами, просто чтобы посмотреть, как она отреагирует. Леви резко вдохнул через нос. «Сосредоточься», — сказал он себе. Это не помогло. Леви заставил себя снова взглянуть на страницу, но слова расплывались. Он сделал медленный, размеренный вдох.  Тебе нужно остановиться. Отвернись. Отойди. Просто скажи, что ты идёшь спать. Но затем Ханджи повернула голову и посмотрела на него. Волшебница положила подбородок на предплечье, губы были мягкими и расслабленными, и она слегка наклонила голову — тот самый наклон, который он видел сотни раз, когда она рассматривала что-то необычное или прекрасное. Треснувший драгоценный камень. Незнакомый цветок. Теперь, видимо, он. Её чёлка снова упала на глаза. Ханджи рефлексивно подула, лёгким потоком воздуха, который взъерошил пряди, но не сдвинул их с места. С тихим, раздражённым вздохом она протянула руку и попыталась отмахнуться от них, но несколько промахнулась. Попробовала ещё раз, на этот раз менее терпеливая. А Леви, как полный идиот, перестал думать. Его рука инстинктивно двинулась, сократив расстояние между ними, прежде чем осторожность успела вставить хоть слово. Он медленно, но уверенно протянул руку и нежно откинул выбившиеся пряди с её лица. Она замерла. Он тоже. Кончики его пальцев слишком долго задержались на её виске, а кожа была тёплой и невероятно мягкой. По её скулам разлился румянец, и он чувствовал, как она расцветает под его прикосновением. Тишина между ними сгустилась, расплавленная и затаившая дыхание, и на мгновение показалось, что вся комната наклонилась к ней. Ханджи не двигалась. Не говорила. Её глаза были широко раскрыты, ресницы отражали свет огня, зрачки тёмные и устремлены на него, словно на неё наложили заклинание. Он чувствовал лёгкий отпечаток её дыхания на своём запястье. Её губы слегка приоткрылись, и если бы он наклонился чуть больше, чуть ниже… Он резко отдернул руку, словно засунул её в открытый огонь. В груди вспыхнула паника. Что, чёрт возьми, он делал? Не говоря ни слова, не глядя на неё больше, Леви резко выпрямился, как солдат, принявший боевую стойку, и целым, размеренным шагом направился в дамскую комнату. Отступление, вот и всё. Словно человек, только что переступивший черту и почувствовавший, как земля проваливается под ногами. Внутри Леви вцепился обеими руками в край раковины, сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу.  Холодная вода. Вот оно что. Он плеснул ею себе на лицо, посмотрел на себя в зеркало. Дыши. Тебе не пятнадцать. Ты не какой-то там идиот. Она даже не понимает, что со мной делает. И это было самым ужасным, не так ли? Она не знала. Она просто существовала. Говорила так. Сидела на стульях без спинок в обтягивающих ночных рубашках и напевала так, будто всего за несколько мгновений до этого её рот чуть не сразил его наповал одним лишь вздохом. Леви вытер лицо и вернулся в спальню, вновь обретя самообладание. По крайней мере, он на это надеялся. Огонь в очаге потускнел, мягко, пульсирующим янтарным светом отбрасывая его на каменные стены. Ханджи лежала, на животе, книга всё ещё была открыта перед ней. Одна рука была сложена под щекой, другая лениво придерживала страницу. Сначала она не поднимала глаз, просто перевернула страницу, пробежалась строчкой, потом ещё одной. Затем, когда он пересёк комнату, она остановилась. Ханджи подняла на него взгляд, слегка нахмурив брови, не столько любопытствуя, сколько ища ответы. Словно пытаясь составить карту звезды, о которой она и не подозревала, что она перемещается по небу. Её глаза задержались на его лице, читая его, словно он был особенно упрямой строчкой в тексте. Он не знал, что она увидела. Но от этого у него сжалось сердце. — Я пойду спать, — тихо сказал он, уже опускаясь на колени рядом с низким каркасом кровати, чтобы вытащить тонкий матрас. Она кивнула, не отрывая от взгляда, выражение лица было нечитаемым.  — Хорошо, — сказала она. Только это. Никаких поддразниваний. Никаких комментариев по поводу его поспешного ухода. Просто… хорошо. Он поправил одеяло, не глядя на неё. Матрас тихо зашуршал, когда он устроился на нём лицом к огню. Тишина затянулась. Пока он не услышал дыхание. Тихое и медленное. Книга закрылась с тихим стуком. Простыни зашуршали, когда она поёрзала, уютнее устроившись на подушках. Затем, после паузы, послышался слабый звук перевёрнутой страницы. И вместе с ним её голос рассеянно загудел. Тихая мелодия, бесцельная и знакомая, словно она даже не осознавала, что делает это. Леви уставился в потолок. Её тихое пение разливалось по комнате, словно шёлк в темноте, касаясь его так, как никогда не касались её руки. Он дышал. Медленно. Обдуманно.  Это не помогло. Потому что она была прямо там, тёплая, живая и напевала себе под нос, пока он лежал в нескольких сантиметрах от неё, стараясь не представлять, каково было ощущать её дыхание на его запястье. Каково это может ощущаться в другом месте. Он закрыл глаза и слушал её напевание, пока сон окончательно не одолел его. Ханджи понятия не имела, совершенно, что Леви молча, мучительно и целиком стал принадлежать ей.