Нити света и верности

Воздух был свежим и прохладным, когда Ханджи стояла у ворот их дома, нервно поправляя ремень сумки. Остальные члены группы собирались вместе, их лошади были оседланы, оружие слабо блестело в утреннем свете. Леви подошёл к ней, как обычно, с нечитаемым выражением лица. Его движения были плавными, он остановился в нескольких шагах перед волшебницей. — Если ты собираешься сражаться плечом к плечу с нами, — сказал он тихим, властным голосом, — то выполняй мои приказы. Я командующий этой армией, и там, за пределами её стен, моё слово — закон. Это понятно? Ханджи встретила его взгляд, она хотела воспротивиться, но заставила себя кивнуть.  — Понятно, — коротко ответила она. Он слегка кивнул ей, а затем отвернулся, уже переключив внимание на остальных участников группы. Ханджи медленно выдохнула, оглядывая окружающих её воинов. Майк стоял рядом с Леви, его внушительная фигура производила сильное впечатление, но выражение его лица было спокойным. Нанаба и Петра тихо переговаривались неподалеку, их легкие улыбки резко контрастировали с напряжением, которое чувствовала Ханджи. Гюнтер, Оруо и Элд проверяли своё оружие, их товарищество проявлялось в том, как они подшучивали друг над другом. Она снова поправила сумку, чувствуя себя явно не на своем месте. По мере того как они ехали, волнение Ханджи только нарастало. Она держалась в конце группы, крепко сжимая вожжи и стараясь не позволить своим мыслям захлестнуть её. Но по мере продвижения она начала замечать разные вещи. Общение в группе было непринуждённым и искренним, их дружеская атмосфера резко контрастировала со строгой формальностью, к которой она привыкла. Нанаба и Петра были особенно добры, их разговоры были лёгкими и располагающими. — Я слышала, что магия в Обсидиановом Королевстве… капризна, — сказала Петра во время перерыва, её глаза сияли от любопытства. — Как ты с ней справляешься? Ханджи замялась, удивлённая искренним интересом в голосе Петры.  — Это… непросто, — признала она, её обычная уверенность слегка пошатнулась. — Но это завораживает. Здесь другая энергия; необузданная, почти дикая. Это заставляет тебя быстро соображать. Улыбка Петры стала шире.  — Это невероятно. Ты, должно быть, гений, раз работаешь с чем-то настолько непредсказуемым. Ханджи моргнула, на мгновение растерявшись от комплимента.  — Ну, я бы не сказала… — Да, это так, — вставила Нанаба с многозначительной улыбкой, толкнув Петру локтем. — Разве ты не слышала? Она — самая одаренная волшебница в Королевстве Люминары. Ханджи слегка покраснела, непривыкшая к такой похвале.  — Я просто… много работаю, — неловко произнесла она, отводя прядь волос за ухо. Их доброта начала постепенно рассеивать её нервозность, и с течением дня она обнаружила, что тихонько смеётся над их шутками, чувствуя себя все менее чужой с каждой пройдённой милей. Леви ехал впереди группы, его взгляд скользил по горизонту. В его голове бушевали расчёты и тревога, но он сохранял спокойствие и непоколебимую сосредоточенность. Он мучительно ощущал присутствие Ханджи в конце группы. Она старалась, это он должен признать, но она выделялась, как бельмо на глазу, среди его опытных воинов. Петра и Нанаба быстро к ней привязались, их непринуждённая беседа помогла преодолеть первоначальную неловкость Ханджи. Это было хорошо, им нужна была сплочённость, но это не мешало сжимающемуся в его груди кому беспокойства. «Ей здесь не место», — мрачно подумал он. «Не в этой битве». Но решение совета отменить было невозможно. Ему оставалось лишь убедиться, что она не погибнет. — Итак, — начала Ханджи, в её голосе звучала смесь любопытства и опасения, — эти Теневые Звери… С чем именно мы имеем дело? Я читала о них, но никогда не видела ни одного вблизи. Петра, ехавшая следом за ней, быстро обменялась взглядом с Нанабой, прежде чем ответить.  — Ну, будем надеяться, что так и останется, — пробормотала она, крепче сжимая поводья. — Эти твари... они не похожи ни на что, что ты когда-либо видела. Они не просто убивают, они уничтожают всё, к чему прикасаются. Голос Петры смягчился, но выражение её лица стало мрачным.  — Звери пришли из Бездны, по крайней мере, так говорят. Когда Тёмные были запечатаны, что-то в их магии оставило разрыв, рану в нашем мире. Из неё выползают Теневые Звери. Они… не похожи ни на что другое, что ты видела, Ханджи. Монстры, рождённые самой тьмой. Нанаба кивнула, её светлые волосы отражали тусклый свет, когда она говорила.  — Из разлома появляются самые разные существа, но в основном мы видим здесь пять. Возьмем, к примеру, Обсидентиса. Это летающее чудовище; огромное, чёрное и быстрее, чем могло бы показаться. Его крылья закрывают небо, когда он приближается к нам. А его крик… — Нанаба сделала паузу, по её телу пробежала лёгкая дрожь. — От него голова вот-вот расколется. Петра продолжила, её тон стал резче.  — А ещё есть Мортискарва. Именно из-за него уничтожается большинство деревень. Это чудовище размером с гору, в буквальном смысле. Когда оно идёт, земля трескается и поглощает всё целиком. Именно оно сравняло с землёй деревню командира Леви, когда он был ребёнком… Она замолчала, бросив взгляд на Леви, который молча ехал во главе группы, устремив взгляд вперёд. У Ханджи перехватило дыхание, любопытство боролось с нарастающим беспокойством.  — А остальные? Нанаба наклонилась вперёд в седле.  — Тартавор — это огромный зверь с теневыми щупальцами, которые кажутся живыми, захватывающими всё, что попадется под руку. Его скорость ужасает; он движется быстрее, чем должно быть у существа таких размеров. А его морда… — Она покачала головой, на её обычно спокойном выражении лица мелькнул страх. — Его пасть растягивается так широко, что может проглотить человека целиком. — А Басалинт, — добавила Петра с горечью в голосе. — Эта тварь похожа на огромную ящерицу с острыми когтями, ползущую по земле. Она не только причиняет разрушения; она издает какой-то гул. Люди теряют связь с реальностью, когда слышат его, видят то, чего нет. Только из-за этой галлюцинации мы потеряли половину отряда. Брови Ханджи нахмурились, и её волнение сменилось более сдержанным любопытством. — Звучит так, будто они… живые, но не совсем. Словно они часть самой Бездны. — Именно так, — мрачно ответила Нанаба.  — Не забудь про Эреболиса, — тихо добавила Петра. — Сначала ты увидишь щупальца, разрывающие землю и затягивающие людей туда. Никто не знает, как выглядит его тело; оно всегда скрыто. Но эти щупальца… они словно оживший кошмар, оставляющий после себя едкую слизь, которая сжигает всё, к чему прикасается. Ханджи дрожащим выдохнула, взглянув на свои руки, которые слегка дрожали. Она сжала их в кулаки.  — Звучит ужасно, — призналась она, выдавив из себя натянутый смех. — А вдруг я застыну? А вдруг я не смогу… — Всё будет хорошо, — твёрдо перебила Нанаба. — Мы все ужасно боялись, Ханджи. Это нормально. Но мы есть друг у друга, и мы готовы к этому. Вот что важно. Леви слегка повернулся в седле, его глаза сузились.  — Тц. Если замедлишь, только не замедляй нас. Оставайся позади меня. Майк усмехнулся.  — Так Леви говорит, что он тебя поддержит, Ханджи. Ханджи моргнула, застигнутая врасплох словами Майка и странным, неприятным трепетом в груди. Она не смела смотреть на Леви. Она лишь крепче сжала поводья и заставила себя дышать. По мере того как они ехали, деревья становились всё гуще, их искривлённые ветви цеплялись за серое небо, словно костлявые пальцы. В воздухе витал отвратительный запах; не совсем запах гнили, но что-то более тяжёлое, как запах обугленного камня и застоявшейся крови. Тропа под копытами их лошадей тоже начала меняться. То, что когда-то было узкой, утрамбованной грунтовой дорогой, уступило место потрескавшейся земле и пятнам пепла, словно огонь пронесся по ней и выжег всё живое. Ханджи почувствовала, как под плащом пробирает холодок. Дело было не только в холоде. Лес казался каким-то странным, словно кто-то наблюдал за ними из-за деревьев. Даже птицы замолчали. Воздух был тяжёлым, царила такая тишина, что инстинкты Леви начинали кричать. Он поднял руку, давая группе знак остановиться. — Что-то не так,— сказал он. Воины тотчас же выстроились в строй, обнажив оружие. Тишина давила на них, словно тяжесть, нарушаемая лишь слабым шелестом листьев на ветру. Затем из тени раздался низкий, гортанный рык. — Идут, — пробормотал Майк, крепче сжимая клинок в руке. Из-за деревьев выскочил тартавор, его громадная фигура была освещена угасающим светом. Он был огромен, с зазубренными когтями и светящимися красными глазами, пылающими первобытной яростью. Его почерневшая, слипшаяся шерсть была покрыта пятнами крови, а вытянутые клыки блестели, когда он издавал рёв. Леви не колебался. Он бросился вперёд с точностью хищника, его парные клинки сверкнули, когда он одним плавным движением ударил тартавора в горло. Чёрная жидкость брызнула на землю, когда существо рухнуло, но на него уже набросились другие. — Держитесь ближе!— рявкнул Леви, его голос прорезал шум. Чудовища наступали волнами: обсидентисы, тартаворы и базалинты; их рычание и рёв оглушительно раздавались, когда они устремлялись к группе. Сердце Ханджи бешено колотилось, когда она сжимала свой посох, ладони были влажными от пота. Она видела этих существ в книгах, но ничто не могло подготовить её к ужасу, который она испытает, столкнувшись с ними лицом к лицу. — Смотри вверх, Ханджи! — крикнула Петра. Ханджи кивнула, крепче сжимая посох и тихонько бормоча заклинание. Из её посоха вырвался светящийся щит, окружив её и ближайших к ней воинов. Монстры, ударившиеся о барьер, отшатнулись с яростными воплями, их когти бесполезно царапали мерцающий свет. Леви двигался словно тень, его клинки рассекали воздух со смертельной точностью. Каждый взмах был рассчитан, каждый удар — преднамеренный. Он увернулся от когтя одного базалинта, низко развернулся и отрубил ему ноги, прежде чем нанести смертельный удар по его незащищённой шее. Его тело двигалось инстинктивно, закалённое годами сражений. Но даже во время боя его внимание постоянно переключалось на Ханджи. Она держалась стойко, её заклинания были острыми и эффективными, она создавала щиты и энергетические потоки, чтобы отразить нападение. Он сомневался в её способности справиться с таким хаосом, но, наблюдая за ней сейчас, он не мог отрицать её мастерство. И всё же тревога не давала ему покоя. По воздуху раздался чудовищный вой, и Леви обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как к Ханджи несётся огромный тартавор с широко раскрытой пастью. — Ханджи! — крикнул он. Она резко обернулась, её посох засиял, когда она вытянула его вперёд. Луч света вырвался из кончика, поразив чудовище прямо в грудь и отбросив его назад. Ханджи слегка споткнулась, дыхание у неё было прерывистым, но в глазах горела решимость. У Леви сжалось сердце. Она держалась молодцом, но битва еще далеко не закончена. Мышцы Ханджи горели, когда она отражала очередную атаку, её щит мерцал под силой когтей чудовища. Пот стекал по лицу, но она заставляла себя сохранять концентрацию. На другом конце поля боя она мельком увидела Леви. Он был словно вихрь движений, его клинки с такой легкостью рассекали орду, что у неё перехватило дыхание. Она не могла отрицать: он был невероятен. Каждое движение было точным, каждый удар смертоносным. Он сражался так, словно монстры были всего лишь помехой, его выражение лица было спокойным и сосредоточенным, даже когда вокруг него бушевал хаос. Её восхищение было прервано, когда на неё бросился ещё один тартавор, его клыки щёлкнули в нескольких сантиметрах от её лица. Она взмахнула посохом вверх, и вспышка света отбросила существо назад. — Держись, позади тебя! — крикнула Нанаба. Ханджи резко обернулась, сердце её замерло, когда к ней стремительно бросился более мелкий и быстрый базалинт. Она вовремя подняла свой посох, светящийся щит вспыхнул, и чудовище отлетело в сторону. — Спасибо! — крикнула она в ответ, голос дрожал, но был полон решимости. Битва не прекращалась, каждая волна чудовищ казалась всё более свирепой, чем предыдущая. Руки Ханджи болели, запасы магии истощались, но она отказывалась сдаваться. Оглушительный рёв сотряс землю, когда из леса вышел огромный тартавор. Он возвышался над остальными, его мускулистое тело было ощетинено острыми шипами. — Сосредоточьте огонь на главном! — скомандовал Леви, его голос прорезал шум. Группа перестроилась, их атаки сосредоточились на чудовищной фигуре. Леви бросился вперёд, его клинки сверкнули, когда он прыгнул ему на спину, вонзив один клинок глубоко в плечо чудовища. Зверь взревел, яростно извиваясь и пытаясь стряхнуть его. — Леви! — крикнула Ханджи, широко раскрыв глаза, когда существо взмахнуло своими огромными когтями в его сторону. Леви резко повернулся, едва избежав удара, и вонзил свой второй клинок в шею тартавра. Ханджи стиснула зубы, её посох засиял ярче, когда она направила последние силы в мощное заклинание. Луч света устремился вперёд, ослепительно поразив чудовище в грудь. На мгновение оно замерло, словно затаив дыхание; потрескивающий свет прорезал его рёбра, тело содрогалось от силы удара. Затем оно взревело. Не мёртв. Ещё нет. Чудовище с неестественной силой отпрянуло назад, с силой сбросив Леви со своей спины, отчего тот рухнул на землю. Оно пошатнулось, его движения были беспорядочными, из раны, словно горящая смола, вытекала расплавленная чёрная жидкость. — Чёрт! — Ханджи приготовилась к худшему, её посох дрожал в руке. Прежде чем чудовище успело снова броситься в атаку, Леви оправился и рванулся вперёд, не спеша. Он взмыл вверх, сверкая лезвиями, и ударил по незащищённому суставу у основания черепа существа.  Тартавор издал последний, мучительный рёв, прежде чем рухнуть на землю, а его тело рассыпалось в пепел. На поле боя царила тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием воинов. Ханджи тяжело опиралась на свой посох, осматривая место бойни. Леви приблизился к ней, его клинки были в ножнах, а выражение его лица было нечитаемым. Его грудь поднималась и опускалась от последствий боя, дыхание все еще было слишком резким, слишком частым. Но даже несмотря на это, его взгляд быстро скользнул по ней, проверяя наличие крови, ран, слабости. Его взгляд на мгновение скользнул по царапине на её руке, грязи на щеке, а затем, наконец, встретился с её взглядом. — Ты в порядке? — спросил он тихо и спокойно. Ханджи моргнула, застигнутая врасплох этим вопросом. Её сердце всё ещё бешено колотилось от волнения, но беспокойство в его голосе прозвучало сильнее, чем она ожидала. — Да, — выдохнула она. — Со мной всё в порядке. Леви кивнул один раз.  — Хорошо. Его взгляд задержался на ней ещё на мгновение, ровно столько, чтобы у неё сжалось сердце. — Ты отлично справилась, — просто сказал он спокойным голосом, но в нём чувствовался какая-то нотка, которую она не могла точно определить. Она кивнула, слишком измученная, чтобы ответить. Воины перегруппировались, сохранив чувство товарищества, несмотря на изнурительный бой. Ханджи восхищалась их стойкостью, и прежняя нервозность сменилась неожиданным чувством принадлежности. Она взглянула на Леви, в её голове пронёсся вихрь эмоций, которые она не была готова определить. На данный момент выживания было достаточно. Леви дождался, пока сгорит последний труп, прежде чем крикнуть:  — Мы продвинемся ещё на милю, а потом разобьём лагерь. Воины не стали задавать вопросов. Они молча собрали вещи, их доспехи всё ещё были испачканы кровью и сажей. Ханджи последовала за ними, её шаги были тяжёлыми, но уверенными, посох в руке, а сумка перекинута через плечо.  Они прошли ещё милю, прежде чем достигли узкой поляны, расположенной сразу за деревьями. Без каких-либо указаний группа двигалась как хорошо отлаженный механизм: были установлены палатки, разведён костёр, распакованы припасы.  — Гюнтер, Элд, обеспечьте безопасность периметра, — коротко сказал Леви, кивнув в сторону края поляны. Оба мужчины без колебаний двинулись дальше, с оружием в руках, осматривая опушку леса. Ханджи помогала Петре и Нанабе вбивать колья в землю, руки у неё болели и ныли, но она была благодарна за возможность помочь. В воздухе гудели тихие разговоры и потрескивание хвороста, загорающегося от огня. Ханджи не сидела сложа руки, благодарная за возможность отвлечься. Конечности болели, но она неожиданно почувствовала удовлетворение от осознания того, что не совсем опозорилась в бою. Когда воины почти закончили разбивать лагерь, Леви стоял у края поляны, скрестив руки.  — Мы двинемся дальше на рассвете, — сказал он. — К западу отсюда есть ручей. Воспользуемся им. Ханджи, помогая Нанабе и Петре закрепить последний угол палатки, подняла глаза при упоминании воды. Ей не нравилась идея раздеваться где-либо рядом с Леви, но она не собиралась быть единственной, от кого пахло кровью и потом чудовищ. — Мы помоемся у ручья, как только обустроимся в лагере, — сказал Нанаба, выпрямляясь. — Это приказ командира. Он как-то странно строг в этом вопросе. Петра усмехнулась.  — Говорит, что гигиена — это часть дисциплины. Ханджи моргнула.  — Серьезно? Он заставляет всех мыться? — Всякий раз, когда мы находимся рядом с водой, — подтвердил Нанаба. — И даже не начинай говорить о том, в каком состоянии он оказывается, если ты занесёшь грязь в свою палатку. — Похож на тирана, — пробормотала Ханджи. Нанаба тихонько усмехнулась.  — О, он такой. Петра потянулась со стоном.  — Но я не жалуюсь. У меня теневые звери появились там, где им быть не следует. Они рассмеялись и направились к ручью. Петра перекинула полотенце через плечо.  — Идёшь, Ханджи? — Да, — сказала Ханджи, вытирая пот со лба. Когда они подошли к ручью, Нанаба замедлила ход.  — О, — мягко сказала она. — Посмотрите, кто нас здесь обогнал. Леви стоял по пояс в воде, подняв руки и проводя пальцами по волосам. Он стоял к ним спиной, его бледная кожа была испещрена старыми шрамами, а мышцы под поверхностным слоем воды были напряжены и подтянуты. Ханджи замерла. Не потому, что она была возмущена, а потому что это было…очень серьёзно. Игнорировать это было невозможно. Он выглядел нереально. Сплошные мышцы и тени, вода стекала по его коже, словно это было нарисовано специально. Живой миф, прекрасный настолько, что от его красоты у неё замирло сердце. Каждая линия его тела была высечена с определённой целью, словно он был создан одновременно для битвы и для поклонения. А вода только усугубляла ситуацию. Нет… делала её лучше.  У неё перехватило дыхание. Её рот приоткрылся. Она забыла, как дышать. Чёрт. Не будь странной. Не будь странной. Он просто человек. Очень хорошо сложенный, совершенно голый мужчина. Человек. С мужской анатомией. Нанаба бросила на неё взгляд.  — Ты в порядке? — В порядке, — выпалила Ханджи слишком быстро. — В полном порядке. Просто, э-э… удивлена. Нанаба подняла бровь.  — Ты замужем за этим человеком. — Это не значит, что я…! — Ханджи прервала себя неловким смехом. — Я просто не ожидала увидеть… это. Нанаба усмехнулась.  — Расслабься. Вполне нормально наслаждаться видом своего мужа во всей его красе. Ханджи почувствовала, как её лицо залилось румянцем, когда Нанаба подмигнула, а Петра подавила смешок.  — Давай дадим им немного пространства, — Петра многозначительно улыбнулась Ханджи. — Мы пойдем вниз по течению. Это даст вам двоим немного уединения. — Вам совсем не обязательно… — начала Ханджи, но они уже махали ей рукой и исчезли в лесу. Оставшись одна, она задержалась на краю берега, переминаясь с ноги на ногу. Ханджи выругалась себе под нос и откашлялась.  Леви повернулся, волосы были зачёсаны назад, вода блестела на его ключицах. Его взгляд встретился с её взглядом. Невозмутимый. Холодный, как всегда. — Ханджи, — сказал он. Кивок. Она откашлялась и взмахнула рукой.  — Не хотела прерывать… — Не отвлекаешь, — он повернулся. — Я не хотела подкрадываться или что-то вроде, — быстро добавила она. — Мы не знали, что ты тут — Петра, Нанаба и я шли, и я подумала… ладно, неважно. — Понял, — голос Леви был спокойным. — Вода для всех. Ханджи замерла, глядя на воду так, словно та могла её укусить.  — Я просто… буду держаться на берегу. Он взглянул на неё, затем полностью отвернулся.  — Как хочешь. Пытаясь хоть немного прийти в себя, Ханджи подошла к кромке воды, сняла тунику, оставшись в майке и бриджах, и опустилась на колени на мелководье. Она смахнула воду себе на лицо и руки, позволяя ей стекать по коже, изо всех сил стараясь не думать о том, как это, должно быть, выглядело, когда Леви делал то же самое.  Ханджи слышала его дыхание. Тишина затянулась. — Ты не пройдёшь? — раздался низкий голос Леви. — Мне и здесь хорошо, — ответила она, стряхивая воду с руки. — Пробираться в неизведанные глубины рядом с парнем, который в основном смотрит на меня с неприязнью, — это не совсем то, что я считаю отдыхом. Наступила минута молчания.  Она рискнула бросить взгляд через плечо. Он наблюдал за ней. Всего секунду, выражение его лица ничего не выдавало. Она встретилась с ним взглядом, но он не отвёл глаз. Он подождал ещё немного, прежде чем сухо произнести:  — Тв называешь это купанием? Ханджи напряглась.  — Это стратегическое полоскание. — Ты вся в грязи. Стратегически это или нет, но это не поможет. Она бросила на него взгляд.  — Я не знала, что после боя будет проводиться осмотр. — Будет, — просто ответил он. — И если у тебя разовьётся инфекция из-за того, что ты слишком горда, чтобы войти в реку, я не буду тратить средства на её лечение. — Что ж, извини, что я не так сильно, как ты, в восторге от коллективной наготы, — сказала она, импульсивно брызнув в его сторону водой. Леви поднял бровь.  — Не знал, что ты такая брезгливая. — Я не брезгливая, — проворчала она. — Я скромная. И…— она осеклась. — И я не собираюсь спорить, пока ты совершенно голый. Леви тихо выдохнул, возможно, рассмеялся, а может, и нет.  — Значит, если бы я был одет, ты бы согласилась поспорить? Ханджи фыркнула, скрестив руки.  — По крайней мере, тогда это был бы настоящий разговор. Сейчас… мне трудно сосредоточиться, когда ты так… — она смущённо махнула рукой в его сторону. — Так отвлекаешь. Он медленно поднял бровь.  — Отвлекаю? Слово повисло в воздухе на секунду дольше, чем нужно. Глаза Ханджи слегка расширились, когда она поняла, что только что сказала.  — Я имею в виду… не так, просто… Послушай, это совершенно нормально отвлекаться, когда кто-то стоит совершенно голый прямо перед тобой, весь такой… мускулистый, задумчивый и… — она резко захлопнула рот. Леви моргнул. — Мне плевать, кто бы это ни был, — продолжала она. — Это неловко, я пытаюсь сохранить последние остатки профессионализма в этой проклятой ситуации, а ты просто… просто стоишь там, как ни в чём не бывало, и я вижу твои… руки и твой дурацкий… пресс и… Это неловко, понятно? Хотя ты, наверное, и не заметишь, потому что, видимо, не веришь в стыд. Леви смотрел на неё, выражение её лица было нечитаемым, тишина затянулась ровно настолько, чтобы она пожалела обо всех своих решениях, которые привели её к этому моменту. Затем он спокойно сказал:  — К счастью для тебя, с меня хватит. Она моргнула.  — Всё в порядке? Он не двигался. Прошла секунда. Потом ещё одна. Леви слегка нахмурился, словно чем-то раздражённый, но ничего не сказал. Затем он встал. Вода струилась с его тела, капли стекали по груди и цеплялись за ткань, облегающую бёдра. Уровень воды опускался все ниже и ниже, пока не остановился прямо над его тазом. Её взгляд метнулся вниз, а затем снова поднялся, лицо сильно покраснело. Вот дерьмо! Она так резко развернулась, что чуть не упала набок. Ханджи слышала, как вода отступает, когда он ступил на каменистый берег. Пауза. Шелест полотенца. Затем шорох ткани. Её лицо горело огнём. Она прижала к нему обе руки, словно это могло хоть как-то помочь. Но это не помогло. — Расслабься, — пробормотал Леви сухим голосом. — Перестань прятаться, как испуганный котёнок. Я одет. Она оглянулась через плечо. Он снова был полностью одет, быстрыми, ловкими движениями вытирал волосы полотенцем.  Выражение его лица было непроницаемым; ни насмешек, ни ухмылок. Просто… усталость. — Я не пряталась, — пробормотала она. Она пряталась. Как испуганный котёнок. Испуганный котёнок с непристойными мыслями о ком-то, о ком она определённо не хотела бы иметь такие мысли. Он поймал её взгляд и задержал его на мгновение. Он кивнул подбородком в сторону тропинки. — Я возвращаюсь в лагерь, — сказал он, уже поворачиваясь.  Он сделал короткую паузу, словно обдумывая, стоит ли говорить что-то ещё. Затем добавил:  — Тебе действительно следует привести себя в порядок. Как следует. Затем он повернулся и начал подниматься по склону.  — И постарайся не утонуть. Потом он исчез. Ханджи всё ещё сидела на коленях на мелководье с покрасневшим лицом, её достоинство было наполовину утоплено. Она смотрела ему вслед, сердце бешено колотилось, щёки горели огнем. Ханджи продолжала сидеть на корточках у ручья, её сердце бешено колотилось не от страха или смущения, а от чего-то более глубокого, запутанного и гораздо более неудобного. Что со мной, чёрт возьми, не так? Она плеснула себе на лицо ещё немного воды, пробормотав что-то под нос, что подозрительно напоминало «глупый сексуальный ублюдок». Это определённо просто адреналин от битвы. Абсолютно точно. …Верно? - - - Костёр тихо потрескивал, тёплый свет отбрасывал мерцающие тени на окружающие деревья. Группа сидела свободным кругом, тарелки стояли у них на коленях, они ели и вспоминали моменты битвы. Ханджи сидела тихо, лениво пощипывая края хлеба и слушая. Воины говорили непринуждённо, их товарищество проявлялось в том, как они подшучивали и хвалили друг друга. — Видел, как этот тартавор чуть меня не съел? — сказал Гюнтер, покачав головой с печальной ухмылкой. — Я думал, мне конец. — Да, но потом ты упал назад и схватил его за ногу, — подхватил Олуо, преувеличенно передразнивая движения Гюнтера. — Как какой-то неуклюжий герой. Группа рассмеялась, и даже Ханджи слабо улыбнулась. Это было нереально. Она всегда представляла себе воинов Обсидианового Королевства жестокими и бесчеловечными, чья жизнь была посвящена насилию. Но эти воины совсем не были похожи на тот образ, который она себе создала. Даже в пылу битвы они не были жестокими. Их движения были точными, почти грациозными, когда они прорубались сквозь чудовищную орду. И вот теперь они смеялись и делились историями, как будто всего несколько часов назад не столкнулись со смертью. Её мысли прервал голос Петры. — Ханджи, твоя магия там была просто потрясающей, — искренне сказала Петра. Этот щит? И этот взрыв? Ты, наверное, спасла половину из нас. Ханджи почувствовала, как её щёки покраснели от похвалы.  — О, ничего особенного, правда, — сказала она, голос стал тише. — Это просто защитная магия. Конечно, её трудно освоить, но в моих краях она не такая уж и редкая. Голос Леви, тихий, но твёрдый, прорезал разговор:  — Это не пустяк.  Ханджи резко поднял голову, удивлённая его словами. Он сидел напротив костра, расслабившись, но с невозмутимым взглядом.  — У нас не было жертв, — продолжил он, — и лишь несколько незначительных ранений. Это гораздо больше, чем ничего. Она смотрела на него через огонь, на мгновение забыв, как дышать. Он больше не смотрел на неё, его внимание уже переключилось на мерцающее пламя, но тяжесть его слов легла ей в грудь, словно что-то хрупкое и странное. Он только что признал её вклад перед всей группой. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого она опустила взгляд на тарелку, крепко сжимая пальцами края. Это не пустяк. Его слова показались ей искренними, и на мгновение она позволила себе оценить это признание. Но было и что-то ещё… невысказанная тяжесть в его тоне, которая заставила её задуматься, что скрывается за его спокойным внешним видом. Разговор перешёл на более лёгкие темы, пока потрескивал огонь. Она рискнула взглянуть вверх и заметила, что он смотрит на неё. Не так, как командир смотрит на подчинённого, а что-то более тихое. Задумчивое. Внимательное. Его лицо ничего не выдавало, но его взгляд задержался на мгновение дольше, чем нужно, прежде чем он отвёл глаза. К щекам подступил румянец, и она снова принялась за хлеб, надеясь, что никто этого не заметит. Огонь потрескивал. Петра рассмеялась над чем-то, что сказал Олуо. Но мысли Ханджи задержались на искренности слов Леви, она обдумывала их. В лагере воцарилась тишина, от костра остались лишь тлеющие угли, воины расселись по своим палаткам. Ханджи взглянула на единственную палатку, которую они с Леви должны были делить, и у неё сжалось сердце от тревоги. Палатка оказалась маленькой, меньше, чем она ожидала, в неё поместился лишь один спальный мешок. Тонкий матрас внутри едва вмещал двух человек, оставляя мало места для комфорта и уединения. Ханджи глубоко вздохнула, забираясь внутрь, пытаясь успокоить нервы. Леви молча последовал за ней, его движения были быстрыми, когда он устроился на левой стороне матраса, как можно дальше. Он лежал на боку, отвернувшись от неё, его дыхание было ровным и спокойным. Ханджи же, наоборот, не могла перестать ёрзать. Она то и дело меняла положение, пытаясь найти удобное место. Она чувствовала тепло его тела рядом с собой, что заставляло её ёрзать ещё сильнее. — Ты можешь перестать ворочаться? — пробормотал Леви тихим, но резким голосом. — Прости, — прошептала она, застыв на месте. Леви повернулся к волшебнице лицом. Его серые глаза встретились с её глазами. — Ты нервничаешь, — прямо сказал он. Ханджи моргнула, не зная, как ответить. Леви продолжил, теперь уже более тихим голосом:  — Во время моего первого задания я тоже был до смерти напуган. Её глаза слегка расширились от неожиданного признания. Леви, стоический, непоколебимый командир… испугался? Она не знала, что сказать, её обычный острый язык подвёл. — Когда ты окажешься там, — сказал он, не отводя взгляда, — не поддавайся сомнениям. Не переосмысливай свой выбор после того, как ты его сделала; именно тогда тебя собьют с пути. Именно тогда люди погибают. Его слова произвели на Ханджи такое сильное впечатление, что у неё сжалось сердце. Она медленно кивнула, и мягким голосом произнесла:  — Хорошо. Выражение лица Леви не изменилось, но его взгляд слегка смягчился. — Ты отлично себя показал,— добавила Ханджи спустя мгновение, её голос дрожал. — Действительно отлично. Ты… потрясающе владеешь мечом. Губы Леви едва заметно дрогнули, Его взгляд встретился с её взглядом, и на мгновение Ханджи показалось, что она увидела в его глазах что-то почти доброе. — Просто… постарайся быть осторожнее, — наконец сказал он. — Ты на это способна, но всё может измениться в одно мгновение. — Леви помолчал немного, а затем добавил — И пусть слова Совета не засядут у тебя в голове. Ханджи моргнула, застигнутая врасплох.  — Что? — То, что касается наследника, — сказал он, глядя в потолок палатки, — они преподнесли это как приказ. Но это был не приказ. Ханджи напряглась, чувствуя, как по затылку пробегает жар. Леви слегка повернул голову в её сторону. В тусклом свете его взгляд был нечитаемым, но голос звучал ровно. — У них нет полномочий требовать этого. Не по закону. Просто по традиции. Под давлением.  Леви немного помолчал, прежде чем добавить: — Я бы так с тобой не поступил. Ханджи смотрела на него, и что-то в её груди немного рассеялось. — Я уважаю королевство, — продолжил он деловито. — Я буду выполнять приказы. Но это был не тот случай. Просто хочу, чтобы ты знала, тебе не стоит об этом беспокоиться. Ханджи кивнула, её грудь сжалась, когда до нее дошли его слова. Его взгляд задержался на ней еще на мгновение, после чего он перевернулся на спину, положив руки на грудь и закрыв глаза. Разговор закончился, но впечатление осталось. Ханджи лежала неподвижно, уставившись на ткань палатки над ними, а в её голове проносились мысли. Несмотря на всю суматоху дня, этот момент, этот тихий, искренний разговор, ощущался как трещина в стене между ними. И она не могла сдержать нервозности, которая охватила её при этой мысли. - - - В лагере царила тишина, нарушаемая лишь слабым шелестом листьев на ветру и редким потрескиванием угасающего костра снаружи. Леви лежал на спине, уставившись в низкий потолок палатки, скрестив руки на груди. Его разум отказывался успокаиваться. События дня вновь и вновь прокручивались в его мыслях, каждый миг запечатлелся с поразительной ясностью. Ожидания совета всё ещё тяжело давили на него, их голоса звучали в его ушах. Они ясно дали понять, что эта миссия — это нечто большее, чем просто истребление чудовищ. Речь шла о единстве, о доказательстве прочности связи между ним и Ханджи. Леви тихо выдохнул, напрягая челюсть. Единство. Верно… Они едва могли договорить, не набрасываясь друг на друга, и всё же каким-то образом им казалось, что они выступят единым фронтом, способным спасти миры. Но сегодняшний день оказался не таким уж плохим, как он ожидал. Он вспомнил битву, то, как Ханджи держалась стойко, используя точную и эффективную магию. Она превзошла все его ожидания, хотя он никогда не признался бы ей в этом напрямую. Когда первое чудовище бросилось на неё, его сердце чуть не остановилось. Он, не задумываясь, крикнул её имя, инстинктивно сокращая расстояние. Но ей не нужна была его помощь. Этот щит, который она создала, этот энергетический взрыв, был более чем эффективен. Он был впечатляющим. Губы Леви сжались в тонкую линию. Он недооценил её. Затем настал момент у костра. Похвала Петры явно застала Ханджи врасплох, а её неловкая уловка была… очаровательной. Леви говорил, не подумав, и его собственные слова удивили его так же сильно, как и её. «Это не пустяк», — сказал он. И это действительно не было пустяком. Реакция Ханджи не давала ему покоя весь вечер. Её взгляд, словно она пыталась его понять, заставил его сердце сжаться так, как он сам не понимал. Он слегка повернул голову, взглянув на её спящее тело. Она лежала, свернувшись калачиком, на маленьком коврике, её дыхание было тихим и ровным. Её волосы были растрепаны тёмными прядями, обрамляющими лицо, а руки были поджаты под подбородок. Несмотря на свою неугомонность, сейчас она выглядела почти умиротворённой. Взгляд Леви задержался на ней на мгновение, прежде чем он снова посмотрел на потолок. Он вспомнил, как она запнулась, когда говорила раньше, о решимости в её глазах, когда она отразила атаку чудовища, о лёгком румянце на её щеках, когда Петра похвалила её. Она оказалась совсем не той, за кого себя выдавала. Ханджи заворочалась во сне, снова привлекая его внимание. Она слегка повернулась, положив одну руку ему на грудь, и что-то невнятно пробормотала. Леви замер, мышцы напряглись, когда он уставился на руку, лежащую на нём, раздумывая, стоит ли её убрать или оставить в покое. Она была лёгкой, её рука лежала прямо у его сердца. Он взглянул вниз, его взгляд скользил по изгибу её руки, по тому, как нежно её пальцы извивались по ткани его туники. Он медленно повернул голову, и его взгляд остановился на лице волшебницы. Во сне она выглядела моложе, мягче, словно тот яркий огонь, который горел в ней днём, угас, превратившись в тлеющие угли. Леви сглотнул, горло сжалось, в груди что-то незнакомое зашевелилось. Ему это не понравилось. Ему следовало бы отодвинуть её. Ему следовало бы убрать её руку и снова увеличить расстояние между ними. Но, глядя на её спокойное выражение лица, он заколебался. Несмотря на всю свою резкость и неуёмную энергию, в этот момент в ней было что-то обезоруживающее. Леви тихо выдохнул, закрыл глаза и откинул голову на коврик. Он не двигал её. Вместо этого он замер, прислушиваясь к звуку её ровного дыхания, и наконец сон начал его одолевать. - - - Мягкий свет рассвета проникал сквозь тонкую ткань палатки, отбрасывая приглушённое сияние на тесное пространство. Ханджи пошевелилась, её сознание колебалось где-то между сном и бодрствованием. Она тихо вздохнула, тепло одеяла… или это был матрас? Что бы это ни было, оно приятно согревало её щёку. Затем что-то изменилось у неё под ногами. Её глаза приоткрылись, на лице мелькнуло замешательство, когда она увидела незнакомую картину. Её голова покоилась на чём-то твёрдом, а не на том матрасе, на котором она заснула. Рука лежала на чём-то, что ощущалось как грудь, а нога… о нет… её нога лежала на чём-то твёрдом и тёплом. Ханджи замерла, её разум вяло пытался сопоставить факты. Её взгляд метнулся вверх, и она увидела лицо Леви. Выражение его лица было непроницаемым, серые глаза были открыты и смотрели в потолок палатки. У неё замерло сердце. Она практически распласталась на нём, её тело переплелось с его так, что ей хотелось раствориться в земле. Она почувствовала, как жар поднимается к её щекам, всё тело напряглось. — Ты проснулась, — сухо и спокойно произнёс Леви. У Ханджи перехватило дыхание. Он не смотрел на неё, но она заметила едва заметную дугу его лба. — Я… э-э… — пробормотала она, быстро распутываясь и перекатываясь на свою сторону матраса. Леви наконец повернул голову к ней, его взгляд был ровным, но в нём читалась легкая игривость.  — Удобнее? Лицо Ханджи вспыхнуло.  — Я не… то есть, я не хотела… — Прижиматься ко мне? — спросил Леви, как всегда, ровным тоном, хотя в нём чувствовалась нотка… веселья? Ханджи застонала, закрыв лицо руками.  — Эта палатка слишком маленькая, — пробормотала она приглушенным голосом. Леви поёрзал, легко приподнявшись.  — По всей видимости, раз тебе удалось всё это захватить, — сказал он, уголки его губ слегка дрогнули. Ханджи, прикрываясь пальцами, сердито посмотрела на него.  — Ты мог меня передвинуть, — парировала она, и её смущение быстро сменилось раздражением и защитной реакцией. Леви пожал плечами и потянулся за ботинками.  — Ты выглядела умиротворённой. Решил, что это не стоит усилий. Ханджи уставилась на него, пытаясь осмыслить абсолютную безразличность его слов. Закончив зашнуровывать ботинки, Леви снова взглянул на неё, и выражение его лица слегка смягчилось.  — Ничего страшного, — сказал он, теперь уже тише. Ханджи моргнула, её раздражение улетучилось, когда она уловила искренность в его тоне. — Ну что ж, — неловко сказала она, приподнимаясь и поправляя волосы, — спасибо, что не вытолкнул меня из палатки. Губы Леви снова дрогнули, хотя это была не совсем улыбка.  — Пожалуйста. Напряжение между ними сохранялось и после выхода из палатки, но это было не то резкое напряжение, к которому привыкла Ханджи. Это было что-то другое. Что-то более тихое. И это почему-то ещё больше её встревожило. - - - Восточный регион представлял собой пустыню. Воздух был пропитан дымом, едкий запах горящего дерева и плоти обжигал нос Ханджи, когда они въезжали в разрушенную деревню. Дома превратились в тлеющие груды обломков, скелеты торчали, словно сломанные кости. Кровь брызгала на землю, оставляя следы отчаяния и насилия. Тела были разбросаны повсюду, некоторые безжизненные, другие слабо стонали. Вопли выживших слабо отдавались эхом среди разрушений, представляя собой пронзительную симфонию боли и утраты. Ханджи спешилась, её руки дрожали, когда сапоги захрустели по пеплу и костям. Дыхание перехватило, когда она окинула взглядом разрушения. Она читала о разорении, учинённом чудовищами Обсидианового Королевства, слышала рассказы об их свирепости, но увидеть последствия их нападений вживую было совершенно иной реальностью. Голос Леви, ровный и властный, остановил её мысли.  — Майк, Гюнтер: патрулируйте периметр. Петра, Нанаба, Элд: помогите выжившим и оцените ущерб. Олуо, ты со мной. Двигайтесь. Группа немедленно приступила к действиям, и их эффективность резко контрастировала с нарастающим ужасом, охватившим Ханджи. Она прошла мимо разрушенного здания, обугленная древесина которого всё ещё слабо тлела. Её взгляд остановился на небольшой фигурке, наполовину погребённой под обломками. Маленький мальчик. Ханджи ахнула, сердце бешено колотилось в груди, и она бросилась вперёд.  — О нет… — прошептала она, дрожащими руками протягивая руку, чтобы проверить пульс. Его не было. Ханджи смотрела на безжизненного ребёнка, зрение затуманивалось, а глаза наполнялись слезами. Она заставила себя встать, ноги дрожали, и она двинулась дальше по деревне, ища кого-нибудь, кого могла бы спасти. Слабый крик привлёк её внимание. Ханджи поспешила к источнику звука и обнаружила мужчину, прислонившегося к обломкам разрушенной стены. Он сжимал живот, между пальцами сочилась кровь. Лицо было бледным, дыхание поверхностным. Присев рядом с ним, Ханджи заставила себя говорить ровным голосом.  — С тобой все будет в порядке, — тихо сказала она, оценивая его травмы. Рана была глубокой, но не смертельной. Из-за крови она выглядела хуже. Она глубоко вздохнула, сосредоточившись, и положила руки на живот мужчины. Закрыв глаза, она начала произносить заклинание, её голос был мягким, ритмичным бормотанием. От рук исходил золотистый свет, кружащийся вокруг них, а лёгкий ветерок слегка приподнимал её волосы. Рана начала срастаться, кровотечение замедлилось, а затем и вовсе прекратилось. Когда свет померк, Ханджи откинулась назад, тяжело дыша от усталости. Глаза мужчины расширились, когда он прикоснулся к своей зажившей коже. — Спасибо, — прошептал он дрожащим голосом. — Спасибо… моя жена, мой сын… где они? Ханджи замерла, тяжесть его вопроса давила ей на грудь. У неё не было ответа. Его голос дрожал, когда он звал их, в воздухе витали отчаяние и горе. Ханджи могла только наблюдать, опустив руки на колени. Крепкая хватка на её плечах испугала, и она обернулась, увидев позади себя Леви. Его взгляд был острым, но под ним промелькнуло что-то более мягкое. — Ты умеешь исцелять? — спросил он ровным тоном, но полным любопытства и чего-то близкого к благоговению. Ханджи медленно кивнула.  — Большинство ран — да. Взгляд Леви задержался на ней на мгновение, затем он выпрямился и, повысив голос, начал отдавать приказы группе:  — Приведите раненых к Ханджи! Она может их вылечить! Неподалеку раздался слабый крик, нарушивший тишину. Ханджи резко обернулась, сердце замерло в груди. Леви уже двигался в сторону источника звука, его движения были быстрыми и точными. Она наблюдала, как он, стоя на коленях у груды обломков, быстро расчищал завалы. Крик становился всё громче и отчаяннее, пока наконец Леви не обнаружил маленькую девочку, не старше пяти или шести лет, её крошечное тело дрожало, когда она прижимала к груди грязную куклу. Лицо Леви, обычно такое холодное и бесстрастное, смягчилось. Он медленно потянулся к ней, его голос был тихим и спокойным.  — Теперь ты в безопасности, — сказал он необычайно нежным голосом. Девочка всхлипнула, слегка отпрянув, но Леви оставался спокойным, его движения были размеренными, когда он осторожно поднял её на руки. Он крепко прижал её к себе, его плащ окутывал её, словно щит от окружающего их опустошения. Ханджи застыла на месте, наблюдая, как он нёс девочку к ней. Контраст между закалённым воином и нежностью, с которой он держал ребёнка, был поразительным. Она почувствовала, как сжалось горло, не в силах сопоставить жестокого командира Обсидианового Королевства с человеком, который теперь нежно счищал сажу с волос девочки. Леви остановился перед ней, выражение его лица было нечитаемым.  — Она ранена, — просто сказал он, встретившись взглядом с Ханджи. — Ты можешь её вылечить? Ханджи кивнула.  — Да, конечно. Она протянула руки, положив их на хрупкое тело девочки, и начала свою целительную мантру. Золотистый свет вернулся, окутывая маленькое тело ребёнка. Леви оставался рядом, крепко держа девочку, пока Ханджи работала. Когда дыхание девочки выровнялось и дрожь прекратилась, Ханджи посмотрела на Леви. Он слегка кивнул в знак благодарности, затем отнёс девочку к повозке и осторожно посадил её среди других выживших. Ханджи наблюдала, как Леви повернулся обратно к руинам; выражение его лица снова стало суровым, когда он возобновил поиски. Она ничего не сказала, но в её голове роились мысли. Она поняла, что он был не просто командиром. Он был не просто воином из Обсидианового Королевства. Под доспехами и строгими приказами скрывался человек, которому глубоко небезразличны люди, которых он поклялся защищать. Ханджи снова повернулась к обломкам, заставляя себя сосредоточиться. Но даже продолжая поиски, она не могла оторвать от себя образ Леви, держащего на руках маленькую девочку, — суровое напоминание о том, что в нём было нечто большее, чем она думала. И по причинам, которые она не могла объяснить, эта мысль одновременно тревожила и утешала её. Леви присел на корточки рядом с обломками рухнувшего дома, сжимая в руке сломанную деревянную балку и помогая сдвигать завалы. Его челюсть напряглась. На него всегда смотрели одинаково. С широко раскрытыми глазами. С надеждой. С отчаянием. Как будто он мог всё исправить. Но Леви не мог это исправить. Ни изрытую воронками землю. Ни разрушенные жизни. Ни призраки, которые преследовали его после того, как каждая деревня превращалась в руины. И всё же… она сделала всё, что могла. Его взгляд скользнул к Ханджи, которая стояла на коленях рядом с другой раненой жительницей деревни, произнося очередное целительное заклинание, в то время как с её виска стекал пот. Она выглядела измученной. Но она не остановилась. Она не отвернулась. Она даже не вздрогнула. Леви выдохнул, этот выдох был едва слышен за треском далеких выстрелов. Возможно, она пригодилась здесь больше, чем он думал изначально. - - -  К концу дня Ханджи была совершенно измотана. Она исцелила дюжину жителей деревни, каждое заклинание отнимало у неё всё больше сил. Её руки дрожали, когда она опиралась на свой посох, а зрение затуманивалось от усталости. Но, несмотря на все её усилия, этого оказалось недостаточно. Число погибших значительно превышало число живых, и выжившие остались ни с чем. Их урожай был уничтожен, а дома стали непригодны для жизни. Тела погибших были извлечены, и их сожгли в соответствии с обычаями, принятыми в память о покойных. Отряд помог жителям деревни забраться на большую повозку, их лица были осунуты, когда они готовились отправиться в убежище. Сердце Ханджи сжималось от боли, когда она смотрела, как они уезжают, их жизни были разрушены. Ханджи ехала рядом с Леви. Из-за усталости её слова прозвучали резче, чем она хотела.  — Какой план помощи этим людям? Еда? Жилье? Как они собираются восстанавливаться после всего этого? Леви сжал челюсти, его серые глаза окинули взглядом горизонт.  — Мы мало что можем сделать, — признал он. — Ресурсы Обсидианового Королевства и так исчерпаны. Большинство из них окажутся на улице, борясь за выживание. У Ханджи перехватили дыхание, ужас нарастал в груди.  — Это ужасно, — сказала она, повышая голос. — Неудивительно, что у Обсидианового Королевства такая ужасная репутация, если так обращаются с обездоленными! Это варварство! Леви резко вдохнул, крепче сжимая поводья.  — Осторожно, — сказал он тихим, предупреждающим тоном. Но Ханджи не унималась.  — Может быть, нам стоит обратиться к Королевству Люминара. У нас есть ресурсы, эффективные урожаи. Мы могли бы помочь! Леви повернулся к ней, всё его внимание сосредоточилось на ней с такой остротой, что у неё перехватило дыхание.  — Мы обращались в Королевство Люминара, — сказал он холодным и размеренным голосом. — Мы умоляли о помощи. И их отказ привёл к уничтожению сотен деревень, тысяч жизней. Они отвернулись от нас, когда мы больше всего в них нуждались. Ханджи смотрела на него, потеряв дар речи. Выражение лица Леви слегка смягчилось, хотя голос оставался твёрдым.  — Но в остальном согласен, — тихо сказал он. — Это действительно варварство. Ханджи отвел взгляд, не в силах выдержать его взгляд. Ритмичный стук копыт лошадей по грунтовой дороге должен был успокаивать, но её мысли были далеки от спокойствия. Слова Леви снова и снова звучали в её голове, каждое из них все глубже подрывало её убеждения. «Мы умоляли о помощи. А их отказ привёл к тому, что сотни деревень и тысячи жизней были уничтожены». У Ханджи сжался желудок, когда она пыталась примирить образ Королевства Люминара, своего дома, с реальностью, описанной Леви. Она выросла, веря, что их королевство — это маяк сострадания и прогресса, место, где каждый работает на благо мира. Но теперь она уже не была так уверена. Она взглянула на Леви, ехавшего в нескольких шагах впереди неё. Его осанка была напряжённой, руки крепко держали поводья. Он не смотрел на неё, его взгляд был устремлён на дорогу, но слова, сказанные им, повисли в воздухе. Увиденные сегодня разрушения были неоспоримы. Кровь, опустошение, отчаяние — ничто из того, что она когда-либо видела, не имело аналогов. И мысль о том, что её королевство закрыло на это глаза, допустило эти страдания, сжимала её грудь от чувства вины и стыда. «Как мы могли стоять в стороне и отказываться помочь?» — подумала она, крепко сжимая поводья. Её взгляд опустился на землю, и в памяти пронеслись воспоминания о этом дне. Маленькая девочка под завалами, мужчина, держащийся за живот, стоны выживших, ищущих своих близких… Ханджи тяжело сглотнула, в горле пересохло. Она всегда считала, что знает правду о мире, но теперь не была уверена в этом. Они умоляли. И им было отказано. Её народом. Её королевством. У неё перехватило дыхание. Она всегда верила в доброжелательность Люминары. В её мудрость. В её свет. Но, возможно, этот свет светил только внутрь. Возможно, все эти заседания совета, все эти обещания мира и прогресса были всего лишь отточенной ложью, произнесённой в залах, слишком далеких от залитых кровью полей. Она подавила чувство вины, поднимавшееся в груди, и кивнула, не в силах произнести ни слова. «Может быть, мы не так сострадательны, как нам кажется», — с горечью подумала она. Леви ехал молча, в его голове крутились смешанные чувства: разочарование и усталость. Слова Ханджи задели его не потому, что они были неправильными, а потому, что они слишком близко подошли к истине, которую он не мог изменить. Обсидиановое Королевство было в руинах, и его жители страдали. Но её предложение обратиться за помощью в Люминару задело сильнее, чем он предполагал. Они уже пытались. Он помнил отчаяние в голосах старейшин, моливших о помощи. Тогда он был молод, но никогда не забудет выражение отчаяния на лице командующего Эрвина, когда Королевство Люминара отказало ему. «Мы не можем выделить все ресурсы, — говорили они. — Бремя ляжет на ваши плечи». Леви крепче сжал поводья, его кулаки побелели. Эти слова предрешили судьбу бесчисленных деревень, оставив их на произвол судьбы перед лицом голода и разорения. И теперь Ханджи, со своим наивным оптимизмом, решила, что Люминара может помочь? Он резко выдохнул, заставляя себя разжать кулаки. Он знал, что она не хотела причинить вред, но её слова вновь разожгли раны, которые он давно зарыл. Тем не менее, он не мог полностью винить её. Её там не было. Она не видела того, что видел он. Повозка с выжившими слабо скрипела, катясь позади них, тихий гул голосов разносился по ветру. Взгляд Ханджи метнулся к ней, сердце сжималось от мысли о людях, которых они оставили. Она думала, что понимает цену этого союза. Но теперь она осознала, как мало она знала. У неё сжалось сердце, когда она вспомнила свои предыдущие слова, резкость тона, с которой она критиковала отношение Обсидианового Королевства к своему народу. Она говорила, не понимая всей картины, не принимая во внимание безвыходное положение, в котором оказались Леви и его народ. А ещё был сам Леви. Впервые Ханджи позволила себе задуматься о том, как это бремя повлияло на него. Как он мог не испытывать горечи? И всё же, несмотря ни на что, он был с ней согласен. «Это поистине варварство». При воспоминании у Ханджи сжалось сердце. В его голосе не было ни сарказма, ни злобы, только согласие. Леви искоса взглянул на Ханджи, задумчиво глядя на неё, когда она ехала рядом с ним. После их разговора она стала тише, её обычная страсть поутихла. Он не знал, что и думать. Он ожидал больше споров, больше язвительных слов, но вместо этого она показалась ему… внимательной. Леви медленно выдохнул, его мысли вернулись к её предыдущим действиям. Она с головой погрузилась в исцеление жителей деревни, её решимость оставалась непоколебимой, несмотря на очевидную усталость. Её магия оказалась сильнее, чем он предполагал, а её доброта к раненым была искренней. Как бы ему ни было неприятно думать о том, что ей грозит опасность, он не мог отрицать, что она сегодня изменила ситуацию. Без неё погибло бы больше людей. У него сжалось сердце. Сегодня она доказала свою состоятельность; не просто как маг, но и как человек, которому небезразличны другие, как человек, готовый бороться за них.