Светлый огонь

Следующие несколько дней пролетели как один долгий, тёплый, шумный сон. Дэанэ просыпалась каждый раз с мыслью, что это ей приснилось — Нора, рыжие Уизли, камин, пахнущий яблоками, и ощущение, что можно просто быть собой. Но каждый раз реальность оказывалась лучше сна. Утром двадцать шестого декабря она спустилась вниз и застала на кухне странную картину. Молли стояла у плиты с самым решительным видом. Артур прятался за газетой так, что были видны только кончики ушей. Чарли и Билл переглядывались с выражением «только не это». Близнецы, впервые в жизни, сидели тихо и не рыпались. Даже Перси не читал, а смотрел на мать с каким-то подозрительным уважением. — Что случилось? — спросила Дэанэ, садясь за стол. — Мама будет разбирать рождественские подарки, — трагическим шёпотом сообщил Рон, подсаживаясь поближе. — Она всегда злая после этого. — Я не злая, — рявкнула Молли, не оборачиваясь. — Я справедливая. И если я узнаю, кто подарил Фреду и Джорджу набор взрывных игрушек... — Это не мы! — хором сказали близнецы. — Я ещё даже не спросила! — А мы на всякий случай. Дэанэ прыснула в кулак. — Мам, ну может, не надо сегодня? — жалобно протянул Билл. — Каникулы же. — Каникулы не отменяют порядок. — Молли развернулась с горой свёртков в руках. — Так, давайте сюда всё, что вы получили, я посмотрю, что можно оставить, а что... — Спрятать до совершеннолетия, — закончил Артур из-за газеты. — Именно. Джинни, которая сидела на коленях у Дэанэ (она теперь везде сидела на коленях у Дэанэ), вздохнула как старая бабушка: — Каждый год одно и то же. Мама находит что-нибудь вредное, близнецы орут, все бегают. Скучно. — Тебе три года, — напомнил Перси. — И что? Я всё понимаю. Дальнейший час прошёл под аккомпанемент моллиных криков, близнецовых оправданий и периодических взрывов из тех самых игрушек, которые кто-то (явно не близнецы) случайно активировал. Дэанэ с Джинни на руках и Роном под боком наблюдала за этим цирком и чувствовала себя абсолютно счастливой. — А у вас дома так же? — спросил Рон. — Нет, — улыбнулась Дэанэ. — У нас тихо. Скучно. Мать только кричит, когда кто-то роняет вилку. — Дурацкий дом, — заключила Джинни. — У нас лучше. — Лучше, — согласилась Дэанэ. Вечером, когда близнецы были отправлены переписывать пергаменты в наказание, а младшие уложены спать, Дэанэ сидела у камина с Биллом. Он рисовал что-то в своём новом скетчбуке, она делала вид, что читает книгу по зельеварению. — Скучаешь по школе? — спросил Билл. — Нет. Там тоже хорошо, но... тут спокойнее. — Тут просто мама не даёт нам ссориться, — усмехнулся он. — В школе всякое бывает. — Знаю. Но я не про ссоры. Я про... не знаю. Про то, что можно просто сидеть и ничего не бояться. Билл отложил скетчбук и посмотрел на неё: — А чего ты боялась? — Всего. Что мать узнает про мои оценки. Что Одэт наябедничает. Что я недостаточно хороша для семьи. Что меня выдадут замуж за первого встречного. — А теперь? — А теперь боюсь, что это всё кончится и придётся возвращаться. — Не придётся. — Билл сказал это так уверенно, что Дэанэ даже удивилась. — Дамблдор сказал — ты под защитой. Значит, так и будет. — Откуда ты знаешь? — Я Уизли. Мы в такие вещи верим. Она улыбнулась и снова уткнулась в книгу. Но на душе стало теплее. --- Двадцать седьмого декабря пришло письмо. Не от матери — от тёти Матильды. «Ma puce! У меня всё хорошо. Твоя мать рвёт и мечет, но я сделала вид, что ничего не знаю. Дамблдор прислал мне официальную бумагу, что ты под защитой британского Министерства. Я показала её твоей матери — она чуть не лопнула от злости. Жан-Поль, кстати, уже нашёл себе другую невесту. Какую-то дуру из рода Каркаров. Так что можешь выдохнуть. Я приеду к вам на Новый год. Соскучилась. Очень хочу познакомиться с этими рыжими, про которых ты пишешь. Целую. Твоя любимая тётя». Дэанэ перечитала письмо три раза, а потом побежала на кухню, где Молли как раз раскатывала тесто. — Тётя Молли! — Ай! — Молли подпрыгнула, испачкавшись в муке. — Что случилось? — Тётя Матильда пишет! Жан-Поль нашёл другую! Я свободна! Молли выдохнула, вытерла руки о фартук и крепко обняла Дэанэ: — Ну и славно, милая. Я же говорила — всё образуется. — А ещё она приедет на Новый год! В первый раз! Познакомиться со всеми! — Ох, — Молли задумалась. — Надо же ещё еды приготовить. И место где спать... Ладно, разберёмся. Уизли всегда помещались, поместятся и ещё. Новость разлетелась по дому со скоростью пожара. Близнецы тут же предложили устроить встречу с фейерверками (Молли запретила). Перси начал составлять список того, что нужно купить в честь гостьи. Чарли обрадовался, что будет новый человек — может, хоть кто-то поддержит его разговоры о драконах. Рон спросил, привезёт ли тётя подарки. А Джинни просто заявила: — Ещё одна рыжая? Как ты? — Как я, — улыбнулась Дэанэ. — Ура! — завопила Джинни. — Я люблю рыжих! — Ты сама рыжая, — напомнил Перси. — И что? Я себя тоже люблю. --- Тридцатое декабря. Утро началось с того, что Джинни влезла к Дэанэ под одеяло и заявила: — Вставай, а то всё пропустишь. — Что пропущу? — сонно спросила Дэанэ. — Не знаю. Но что-то интересное. Всегда что-то интересное происходит. Она оказалась права. Внизу уже кипела подготовка к Новому году. Молли гоняла всех с поручениями. Артур чинил какие-то маггловские штуки в углу. Близнецы пытались стащить печенье. Перси вёл список продуктов. Чарли и Билл спорили, кто будет наряжать улицу. — Ты выше! — Ты сильнее! — Вы оба лезьте на метле, — вмешалась Молли. — Быстро. Дэанэ с Джинни на руках наблюдала за этим хаосом и чувствовала, как внутри разливается предновогоднее тепло. — А твоя тётя правда рыжая? — спросила Джинни. — Правда. Огненно-рыжая. Как я. — Как я! — Как ты, — серьёзно кивнула Дэанэ. — Значит, она будет моей подругой. Второй после тебя. — А мама? — Мама — это мама. Она отдельно. Молли, проходя мимо, фыркнула: — Спасибо, дочь. — Пожалуйста, мама. Весь день пролетел в суете. Дэанэ помогала Молли на кухне, носила дрова с Биллом, слушала лекции Перси о традициях встречи Нового года в разных странах и даже пару раз полетала с Чарли на заднем дворе, пока Джинни и Рон визжали от восторга внизу. К вечеру дом сиял огнями. Ёлка была переукрашена трижды (близнецы и Перси так и не договорились). Стол ломился от еды. И все ждали. — А какая она? — спросил Рон в сотый раз. — Добрая? Страшная? Подарки привезёт? — Добрая, красивая, и подарки почти всегда привозит, — терпеливо ответила Дэанэ. — А драконов любит? — встрял Чарли. — Не знаю. Спросишь сам. — А она строгая? — поинтересовался Перси. — Только если её разозлить. Но вы не злите. — А мы можем? — с надеждой спросили близнецы. — Нет! Ровно в восемь в камине вспыхнуло зелёное пламя. Из огня вышла высокая женщина с огненно-рыжими волосами, собранными в небрежный пучок, в длинном пальто и с огромной сумкой через плечо. Она отряхнула мантию, оглядела кухню и расцвела улыбкой. — Ну, — сказала она с сильным французским акцентом, но по-английски. — Здравствуйте, рыжие! Я Матильда. Очень рада наконец увидеть тех, кто приютил мою девочку. В кухне повисла тишина. Джинни первая нарушила молчание. Она вылезла из-за стола, подошла к Матильде, задрав голову, и серьёзно спросила: — А ты правда рыжая? Матильда посмотрела на неё, потом на Дэанэ, потом снова на Джинни — и расхохоталась: — Правда, малышка. Очень рыжая. С рождения. — Я тоже рыжая! — заявила Джинни. — Вижу. Красивая будешь. — Я знаю. Молли, опомнившись, шагнула вперёд: — Матильда, проходите, ради бога! Мы так рады! Дэанэ столько о вас рассказывала... — О, я о вас тоже много слышала, — Матильда пожала ей руку и вдруг, не сдерживаясь, обняла. — Спасибо вам. За неё. Молли, растрогавшись, обняла в ответ: — Да что вы... она же девочка хорошая. Как не помочь? — В моей семье не все так думали, — горько усмехнулась Матильда, но тут же сменила тон. — Ну, знакомьте меня со всеми. Я хочу знать каждого в лицо. Дальше была катавасия. Артур представился первым и тут же начал рассказывать про маггловские изобретения. Матильда слушала с искренним интересом и задавала вопросы, от которых Артур просто расцвёл. — Умная женщина, — шепнул он Молли. — Очень умная. Чарли подошёл следом и, краснея, спросил: — А вы... ну... драконов как? — Драконов? — Матильда удивилась. — Никогда не видела. А что, они у вас есть? — Нет, но я мечтаю... — Мечтать полезно. Расскажешь потом, за ужином. Чарли просиял. Близнецы подлетели одновременно: — А мы Фред и Джордж! — Мы самые любимые сыновья! — Мама так говорит! — Иногда! Матильда окинула их оценивающим взглядом и выдала: — Те ещё проходимцы, да? — А вы откуда знаете? — выдохнули они хором. — У меня глаз намётан. Но вы мне нравитесь. Держите, — она достала из сумки два свертка. — Только откройте, когда я уеду. А то Молли заберёт. Близнецы взвыли от восторга. Перси подошёл чинно, поправил очки и протянул руку: — Персиваль Уизли. Очень приятно. — Персиваль, — Матильда пожала руку с уважением. — Дэанэ писала, что ты у них самый умный. — Правда? — Перси бросил взгляд на Дэанэ. — Она писала? — Писала. Говорила, ты будущий министр магии. Перси зарделся и отошёл, счастливый. Рон подбежал последним, запыхавшись: — А я Рон! Мне шесть! Я тоже хочу подарок! — А ты вежливо попросишь? — Пожалуйста! — Держи, — Матильда вручила ему свёрток. — Здесь шоколадные лягушки. Но сразу много не ешь, а то живот заболит. — Ура! И наконец Джинни, которая всё это время терпеливо ждала, снова подошла и дёрнула Матильду за рукав: — А мне? — А тебе — особенный подарок, — Матильда присела на корточки и достала маленькую коробочку. — Здесь заколка. Как у принцесс. Будешь носить? Джинни открыла коробочку и ахнула — там лежала маленькая серебряная заколка в виде цветка. — Красивая! Мама, смотри! — Красивая, — согласилась Молли. — Что надо сказать? — Спасибо! — Джинни чмокнула Матильду в щёку и убежала показывать подарок близнецам. Матильда выпрямилась и посмотрела на Дэанэ: — Хорошие у тебя теперь рыжие, ma puce. — Лучшие, — улыбнулась Дэанэ. Ужин в честь приезда Матильды затянулся далеко за полночь. Все говорили одновременно, перебивали друг друга, смеялись. Матильда рассказывала про Францию, про свою юность, про то, как учила Дэанэ летать на метле. Уизли слушали, раскрыв рты, особенно Чарли, который записывал что-то в блокнот. — А вы правда драконов хотите изучать? — спросила Матильда под конец вечера. — Правда, — кивнул Чарли. — Это моя мечта. — Мечты надо осуществлять, — серьёзно сказала она. — Я свою не смогла. Так пусть хоть у тебя получится. Чарли посмотрел на неё с благодарностью. Поздно ночью, когда все разошлись по комнатам, Дэанэ и Матильда сидели на кухне вдвоём. Камин догорал, за окном падал снег. — Ну как ты, ma puce? — тихо спросила Матильда. — Хорошо. Правда. Лучше, чем когда-либо. — Смотри на меня. Дэанэ посмотрела. — Ты счастлива? — Да. — Тогда всё правильно. Твой рыжий мальчик... — Тётя! — Молчу-молчу. Но глаз у меня намётан, — Матильда улыбнулась. — Он хороший. Я рада. Дэанэ обняла её крепко-крепко. — Спасибо, что приехала. — Я всегда приеду, ты знаешь. Новый год встретили шумно, с фейерверками (близнецы всё-таки уговорили Молли), с песнями и счастливыми криками. Ровно в полночь Дэанэ загадала желание. Она не просила ничего особенного. Просто чтобы это всё не кончалось. Чтобы Нора всегда была её домом. Чтобы эти рыжие, шумные, безумные люди всегда были рядом. — С Новым годом, — сказал Билл, подходя с бокалом тыквенного сока. — С Новым годом. Они чокнулись. Где-то позади Джинни визжала от фейерверков, Рон жевал очередной пирожок, близнецы что-то взрывали, а Молли кричала на них. Матильда стояла рядом с Артуром и обсуждала маггловские автомобили. Дэанэ улыбнулась. Это был лучший Новый год в её жизни.