История знакомства

☀☀☀

Если бы Хенджин когда-нибудь рассказал, что познакомился с парнем своей мечты во время драки за место в очереди, ему бы просто никто не поверил. Действительно, этот день Хван не забудет никогда. Весна уже успела выкрасить город в нежные оттенки, но Хенджин, будучи равнодушным к большинству школьных забот, шел под солнцем с улыбкой, которая больше напоминала предвкушение чего-то, чем искреннюю радость. Солнце грело, почки на деревьях лопались, воздух был напоен обещанием чего-то нового. На фоне этой идиллической картины старшая школа омеги казалась необыкновенно притягательной. Народу в здании было немного – Хван был такой раньней пташкой, что зачастую оказывался первым. Но все же были альфы, беты и омеги, заходившие в аудитории. Поправив рюкзак на плече, омега направился в сторону нужного ему кабинета на втором этаже. Проходя по коридорам, мимо кабинета директора в том числе, Хенджин никак не ожидал, что дверь распахнется с такой силой, что он не успеет отпрыгнуть, почувствовав резкий толчок в бок. И это было бы терпимо, если бы это был директор или другой учитель – те бы точно быстро извинились и пошли дальше. Но здесь случай был иной: из дверного проема показалась фигура альфы в черной бейсболке, почти скрывавшей темные волосы, и футболке, облегающей мышцы груди, рук… «Так, хватит пялиться!» Альфа вышел, окинув Хвана оценивающим взглядом, и поспешно удалился. Омега же, схватившись за ушибленное место, лишь хмуро посмотрел вслед парню, раздраженно цокнув. Хенджин был не из стекла, и удар был не сильным, но извиниться, наверное, стоило. «Ну что за альфы пошли, сплошные грубияны», – подумал про себя Хван, продолжая свой путь. Дойдя до нужной двери, омега приветливо поздоровался с ребятами, садясь на свое законное место у окна. Достав все необходимое к уроку, Хенджин вынул наушники, вставил в уши и включил любимый трек, ложась на парту и прикрывая глаза на минуту. Хван не сразу заметил, как аудитория постепенно заполнилась учениками, и как под звонок вошла учительница, заводя за собой незнакомого альфу. Приветствуя учителя, ученики обратили все свое внимание на новенького, изучая. – Знакомьтесь, это ваш новый одноклассник, – пожилая женщина представила парня классу, устало натянув на себя улыбку. – Всем привет, я Со Чанбин, – парень низко кланяется, держа в руках кепку… очень знакомую кепку. Хенджин замер. Кепка. Та самая, что почти скрывала его темные волосы, и которая, скорее всего, оставила синяк на его боку. Сейчас, держа ее в руках, этот альфа выглядел… иначе. Не таким наглым, а скорее немного потерянным. Хенджин не мог отвести взгляда, словно пытался своим взглядом заставить парня признаться, что это он тот самый "грубиян", как он уже успел окрестить его в голове. – Можешь садиться на любое свободное место, – учитель указала на свободные парты, после чего принялась за перекличку. Новенький же, осмотрев весь класс, остановился на месте рядом с Хенджином. Сразу приблизившись к нему, а точнее, к месту, готовясь к уроку. «Ну, класс! Еще не хватало этого идиота рядом», – фыркнул в мыслях Хван, сосредотачиваясь на уроке, изредка поглядывая в сторону альфы. Так и прошел урок, вроде бы спокойно, не считая того, что Хенджина пару раз застали за наблюдением за новеньким, и в один из таких моментов Чанбин подмигнул ему. Хван почувствовал, как его щеки слегка порозовели, и он уставился в парту, пытаясь понять, что это было. Подмигивание? От новенького? Который только что чуть не сбил его с ног? Быстро вскочив со стула, Хван направился в столовую – можно сказать, в самое священное в школе место. Очередь, как всегда, доходила до китайской стены, что очень не радовало омегу. Продвинувшись где-то наполовину пути, Хенджин дошел до стола, где лежали подносы. Его рука потянулась к ним, как перед ним резко появились два парня-омеги, что-то хихикая, уже брали подносы. Хван резко дернул их за плечо, заставляя обернуться. – Вы ничего не попутали? – Омега видел, как парни перед ним напряглись от его голоса. – Идите в конец очереди, если хотите есть. Хенджин уже решил, что это победа, но, как говорится, не тут-то было. – Хотим и встаем где хотим! Вот ты нам кто, а? Чтобы так с нами разговаривать? – Один из парней ткнул пальцем в грудь Хенджина, из-за чего у того начало дергаться глаз от такой наглости. – Тебе надо – вот ты и иди. Парни развернулись спиной к Хвану, может, специально или нет, толкая того. Это была последняя капля терпения у Хенджина. Омега и сам не понимал, что делает, но он просто схватил обоих парней за одежду и сильно оттолкнул из очереди, отчего те чуть не свалились с ног. Уже собираясь вернуться к своему подносу, как его резко бьют ногой в спину. Медленно повернувшись и видя лишь у противника ухмылку и разведенные в стороны руки с дурацкой улыбкой, как Хван уже рвется продолжить бой, как между парнями и им встает фигура, не давая дальше драться. – Все, достаточно. Идите в конец, – и был это никто иной, как Чанбин, их новенький. Фигура, которая всегда появлялась именно тогда, когда ситуация превращалась в полный хаос. Чанбин встал между Хенджином и его обидчиками, казалось, между двумя ураганами, но в его глазах читалось то же упорство. Его голос был спокойным, но властным. Хотя бы однажды, подумал Хенджин, этот альфа оказался не просто грубияном. Но один из нападавших омег, видимо, решил, что Чанбин – это просто еще одна преграда, и толкнул его. И вот тут-то все и началось… – Еще один пришел, что тоже права качать будешь? – Омега толкает Чанбина в грудь, заставляя отступить назад. – Может, и буду, – и прежде чем омега успевает что-либо сделать, как его руку перехватывают, выкручивая, заставляя вскрикнуть от боли. Хенджин давно заметил, что на них пялится вся столовая, включая учителей, и, не желая делать ситуацию еще хуже, убрал руку Со, дабы тот отпустил омегу, глядя в его непонимающие глаза взглядом: «Не надо, ты сделаешь только хуже». Но парни все же вернулись в конец очереди, изредка бросая в сторону Хвана злые взгляды. Вернувшись на свое место, омега набрал себе обед, садясь за дальний свободный столик. Кладя себе в рот салат, Хенджин никак не ожидал, что чужой поднос приземлится напротив него, и снова появляется этот Чанбин со своей, к сожалению Хвана, красивой улыбкой. Видя, как Со просто смотрит на него, не сводя взгляда, омега все же отвлекается от трапезы. – Что? – Хенджин вопросительно выгибает бровь, смотря на альфу. – Да ничего, просто жду, когда ты скажешь «спасибо», – Чанбин спокойно осмотрел столовую, возвращая свой взгляд на Хвана. От такой наглости омега чуть не подавился салатом, но вовремя запил соком, все еще посмеиваясь себе в кулак. – Хах, ты серьезно? – Хенджин издает смешок, смотря в глаза Со с неким скептицизмом. – «Спасибо» должен говорить ты, ведь если бы не я, нас бы отправили к директору, – и для наглядности рисует вилкой в воздухе выдуманные рисунки. – Если бы не я, то тебя бы просто избили, так что ты первый, – с ухмылкой произнес Чанбин, скрестив руки на груди, отчего мышцы груди напряглись, заставляя все внимание обратить не на лицо альфы. – Да пошел ты, – все что ответил Хван, прежде чем убрать поднос с оставшейся едой и покинуть столовую, видя, что Со идет за ним. Что ж, так и началась их история. Хенджин всегда хотел в своей личной жизни романтики и прочей всякой розовой фигни. Он хотел услышать признание, когда находишься в объятиях друг друга, или же поцелуй в щеку, быстрый и неожиданный. Ну уж точно не альфу, с которым у них постоянные стычки и даже проскальзывает тема флирта. За все то время, что Хван провел в компании Чанбина, он успел выяснить несколько деталей: первое, с Со общаться довольно классно, если не считать их иногда споры и разногласия, где выясняется, кто прав, а кто нет. Это иногда почти незаметно в их общении, ну, иногда. Ну а второе, самое страшное по мнению омеги, – это то, что ему, кажется, нравится альфа. Он больше скажет: он напрочь влюбился в иногда чудаковатого Чанбина, который иногда бывает чутким и внимательным. И кажется, их чувства были взаимны. Хенджин, честно, не помнит, как это произошло, лишь как в один момент на него что-то нахлынуло, что он поцеловал Со, притягивая к себе за шею, и, к счастью, альфа ответил ему, углубляя поцелуй. После того момента жизнь Хвана действительно заиграла другими красками: прогулки, свидания, случайные поцелуи в школьных коридорах – все было просто прекрасно до того момента, как Чанбина резко решили перевести учиться за границу. Это был фатальный конец для сердца омеги и, как и для него самого. Слезы сами рвались наружу, образуя соленые дорожки на щеках. Хенджин никогда не забудет тот день, когда перед отъездом Хван крепко обнял альфу, целуя на прощание в щеку, шмыгая носом, не выдерживая, снова кидаясь в родные объятия. – Ну чего ты, – нежно шептал Со, целуя в макушку, гладя омегу по спине. Он старался казаться уверенным, хотя на душе было очень паршиво и печально. – Я вернусь, и мы снова будем вместе. Слыша на это лишь тихие всхлипы, альфа подцепил пальцами чужой подбородок, заставляя посмотреть в глаза. – Ты… Ты же вернешься? – голос Хенджина дрожал, и он изо всех сил пытался удержать слезы. – Обещаешь? – Обещаю, – Чанбин сказал это не просто как обещание, а как клятву, которую он собирался сдержать. – Я вернусь. И мы снова будем вместе. Обязательно. Хван верил в это и верит до сих пор, провожая взглядом Чанбина, машущего ему рукой. Омега чувствует, снова накатившую истерику, но быстро смахивает слезы. Он дождется, обязательно дождется.

☀☀☀

А потом Хенджин начал забывать. Детали. Он помнил, что Чанбин уехал. Помнил обещание. Но все остальное – цвета глаз, смех, нежные прикосновения – эти детали потихоньку таяли, словно снег под весенним солнцем. И это было страшнее любой разлуки. Спустя пятнадцать лет… – Знаешь, что я люблю больше всего на свете? – Чанбин нежно обхватил талию супруга, притягивая к себе и заглядывая в глаза, которые прошли через столько же бурь, сколько он сам. – Ну и что же? – с мягким, но все еще знакомым Чанбину, подозрительным любопытством спросил Хван, наслаждаясь моментом в крепких объятиях. Сколько же они прошли, сколько отчаяния и надежды, и главное – каждый по отдельности, прежде чем найти друг друга здесь. – Тебя, – альфа целует макушку омеги, слыша тихое, довольное хихикание. – И нашего малыша, которого ты… носишь в себе, любовь моя, – Поцелуй становится глубже, нежно сминая губы омеги, вторая рука гладит выпуклый живот, где бьется новая жизнь. – Ты только бы знал, как я люблю тебя, дорогой. Каждый день, проведенный с тобой, – это награда. – Дописывает поцелуй на скуле супруга, прежде чем уложить чужую голову себе на плечо, прислушиваясь к мерному, умиротворенному дыханию. – И я тебя, – почти шепотом, сонно проговаривает Хенджин, чувствуя, как его ласково гладят по спине. И именно сейчас, в этой тишине, в этом тепле, в этом осознании их общей реальности, Хван чувствует себя… безгранично, всецело счастливым.