Эфир строгого режима

I

Середина июня две тысячи десятого года выдалась в Арианске невыносимо жаркой. Плавился асфальт на широких проспектах, гудели на пределе мощности кондиционеры в стеклянных офисах, а горожане на выходных массово мигрировали поближе к прохладным набережным. Игорь сидел в гримерной телецентра, лениво листая свежую сводку новостей. Сегодня вечером они с Авророй должны были вести абсолютно проходной выпуск: открытие новой линии сборки на заводе «Триан-Мебель», пара скучных цифр по экспорту и репортаж с выставки в Лирском Доме Культуры. Рутина. Дверь гримерной распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стояла Марфуша. На ней были её неизменные темные очки, но вместо привычной кожаной куртки она сжимала в руках объемный, явно зимний пуховик. За её спиной возвышался Станко. Оператор выглядел так, словно его предали: он был одет в цветастую малькийскую рубашку с коротким рукавом, а на плече висел тяжелый кофр с аппаратурой. — Пельмешкин, отменяй свой лак для волос, — с порога заявила Марфуша, бросая пуховик на диван. — У нас экстренная командировка. Вылет через два часа. Игорь отложил бумаги и вопросительно поднял бровь. — Марфа, на улице плюс тридцать. Зачем тебе эта куртка? Мы летим на северный полюс? — Хуже. Мы летим на курорт, — мрачно прогудел Станко, протирая лоб платком. — Клянусь, эта страна когда-нибудь сведет меня с ума. В моей родной Арстотцке климат паршивый, там всегда серое небо. Но даже у нас в июне не идет снег! — Снег? — Игорь непонимающе нахмурился. — Где? — В Винограде, — Марфуша плюхнулась в кресло и вытащила из кармана сложенный вдвое лист с красной печатью отдела контроля. — Аномальный циклон. Температура за ночь рухнула до минус десяти. Город завалило снегом по самое не хочу. Игорь присвистнул. Виноград был южной житницей республики, регионом частных аграриев и огромных государственных полей. Минус десять в середине июня означало катастрофу. — Представляю, что сейчас творится в Доме Советов, — пробормотал он, моментально просчитывая экономические последствия. — Урожай погибнет. Сметы полетят к чертям. Цены на полках взлетят. — Вот именно, — Марфуша пожевала жвачку, глядя на него поверх очков. — Частники уже воют, губернатор Виноградской области объявил режим чрезвычайной ситуации. В городе паника, коммунальщики не были готовы — у них же снегоуборочная техника законсервирована до ноября! И знаешь, что самое интересное? Она наклонилась вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Местные начали болтать. Люди напуганы и ищут виноватых. В Винограде поползли слухи, что это не просто циклон. Что это гнусные биранцы применили какое-то климатическое оружие со своей стороны границы, чтобы заморозить наши посевы. Станко громко фыркнул, издав свой фирменный хрюкающий смешок. — Климатическое оружие у Бирании? Пельмешкин, мы месяц назад снимали, как они электричество по вечерам отключают, чтобы правительственный квартал осветить. У них ракеты на честном слове держатся, какие им циклоны? — Неважно, что у них там держится, Станко! — отрезала Марфуша. — Важно, что в это готовы поверить. Киронк рвет и мечет. Если народ решит, что правительство не может справиться с погодой — это провал. А если народ решит, что правительство спасает их от биранской диверсии — это сплочение нации. Игорь медленно кивнул, чувствуя, как внутри запускается привычный, холодный механизм телевизионного аналитика. — Значит, мы летим делать из катастрофы подвиг, — констатировал он, вставая с кресла и снимая пиджак от легкого летнего костюма. — В точку. План такой, — Марфуша начала загибать пальцы с идеальным маникюром. — Первое: показываем сугробы и замерзших, но стойких граждан. Второе: снимаем, как героические коммунальные службы АНДР совершают невозможное, раскапывая город. Третье: обязательно делаем акцент на том, что северные области уже отправили колонны с гуманитарной помощью. Ну и четвертое... — Берем интервью у парочки напуганных местных, которые на камеру обвинят во всем биранцев, — закончил за неё Игорь. — Мой мальчик быстро учится, — хищно улыбнулась режиссер. — Станко, тащи свою задницу в аппаратную, выбивай нам зимние куртки со склада. Пельмешкин, текст напишешь в самолете. У нас прямой эфир из Винограда прямо в вечерний блок к Авроре. Через два часа военный транспортный борт, выделенный по личному распоряжению откуда-то «с самого верха», тяжело оторвался от раскаленной бетонки арианского аэропорта и взял курс на Виноград. Игорь сидел в гудящем нутре самолета, укутавшись в выданную со склада казенную куртку с логотипом канала. Напротив него Станко пытался согреть руки дыханием, тихо матеря на арстотцком языке и погоду, и авиацию, и свою работу. Игорь достал блокнот. Катастрофа — это просто вопрос правильного освещения. Нужно выстроить кадр так, чтобы холод вызывал не отчаяние, а гордость. Он вывел на бумаге первую строчку будущего прямого включения: «В то время как природа, или, возможно, злой умысел наших соседей, испытывает АНДР на прочность…» Самолет тряхнуло в зоне турбулентности. Они влетали в зиму.

II

Тяжелый транспортник ВВС АНДР с гулом коснулся обледенелой полосы аэродрома Винограда. Когда рампа медленно поползла вниз, в нутро самолета ворвался ледяной, режущий ветер, мгновенно выдувая остатки арианского тепла. Игорь плотнее запахнул казенную зимнюю куртку и шагнул на бетонку. Зрелище было сюрреалистичным. Виноград, южная жемчужина страны, утопал в белом плену. Снег тяжелыми шапками лежал на раскидистых кронах фруктовых деревьев, чьи зеленые листья уже начали чернеть от мороза. Вдали виднелись застрявшие на трассе вереницы фур, а городские улицы напоминали декорации к фильму-катастрофе. — Матерь божья, — выдохнул Станко, выпуская облачко пара изо рта. Он поправил шапку, натянутую по самые брови. — У нас в Арстотцке такой дубак бывает только в январе, да и то мы из дома не выходим. А эти бедолаги вообще в шортах вчера ходили. Аэропорт был забит людьми. Рейсы отменили, и залы ожидания превратились в стихийные лагеря для замерзающих пассажиров. Местная милиция в наспех надетых поверх летней формы свитерах пыталась раздавать горячий чай из огромных армейских термосов, но толпа гудела, недовольная и напуганная. — Так, не расслабляемся, — скомандовала Марфуша, чьи темные очки мгновенно запотели. Она стянула их и спрятала в карман, обнажив цепкий, абсолютно трезвый взгляд. — Станко, лови картинку. Вон там, видишь? Трактор коммунальщиков тащит автобус. Сними это так, чтобы трактор казался огромным, а снег летел прямо в объектив. Героизм в чистом виде! Оператор закряхтел, подкидывая камеру на плечо, и вразвалочку двинулся к сугробам. Игорь огляделся. Ему нужна была фактура. Идеологический отдел ждал не просто снег — они ждали народного гнева, направленного в нужную сторону. Он направился к группе мужчин, столпившихся возле заглохшего пикапа. По их обветренным лицам и крепким рукам было видно, что это местные фермеры — те самые частники, на которых держалась половина экономики региона. Они курили, пряча сигареты в ладонях от ветра, и громко, не стесняясь в выражениях, обсуждали происходящее. — ...полгектара томатов! Вымерзли за ночь, как стеклянные стали! — сокрушался коренастый усач в накинутом поверх легкой куртки женском пуховом платке. — Кто мне кредиты закрывать будет? Банк? — Я к вам подойду? — Игорь включил свое самое располагающее, сочувствующее лицо и приблизился к группе. Марфуша тут же выросла за его спиной, подав знак Станко взять их в кадр. Мужики хмуро уставились на микрофон с логотипом столичного телеканала. — Столичные пожаловали, — буркнул усач. — Приехали снимать, как мы тут загибаемся? — Приехали показать всей стране, с чем вы столкнулись, — мягко парировал Игорь. — Мы сейчас в прямом эфире. Вся страна смотрит на Виноград. Расскажите, что произошло ночью. Усач бросил окурок в сугроб и шагнул к камере. В его глазах читалась смесь отчаяния и того самого иррационального страха перед неизвестным, который был так нужен Игорю. — А что тут рассказывать? Вчера плюс тридцать, мы полив включили. А в два ночи как ударило! Но это не природа, ребятки, — фермер понизил голос, выразительно глядя прямо в объектив. — Я сорок лет на этой земле работаю. Природа так не шутит. Мой свояк вчера на вышке дежурил, говорит, небо на юге зеленым светилось перед самым заморозком. Бинго. Игорь едва сдержал профессиональную улыбку. Ему даже не пришлось задавать наводящие вопросы — испуганный мозг человека сам дорисовал нужную картину. — Вы считаете, что это могло быть... искусственное вмешательство? — Игорь чуть нахмурил брови, изображая тревогу. — А чье же еще?! — встрял второй фермер, молодой парень с покрасневшим от холода носом. — Им же покоя не дает, что у нас полки ломятся, а они там траву жуют! Вот и решили нам урожай попортить своими игрушками климатическими! Но ничего, мы выстоим. Нас так просто не выморозить! — Снято, шикарно! — крикнула Марфуша, как только Игорь отвел микрофон и кивнул Станко. Она тут же сунула фермеру в руку свою казенную термокружку. — Держи, отец. Чай горячий. Вы правда выстоите, правительство уже составы с мазутом и едой к вам гонит. Игорь отошел в сторону, глядя, как фермеры жадно пьют чай. Картинка складывалась идеально. Через час этот репортаж увидят миллионы. Вместо того чтобы задавать вопросы губернатору Винограда о неготовности к ЧС, домохозяйки в Арианске будут гневно обсуждать на кухнях коварство Бирана Бирановича, который "зеленым светом" морозит их помидоры. В кармане куртки Игоря ожила рация внутренней связи. — Пельмешкин, прием, — раздался сквозь помехи голос Абиджана Ахиломина из столичной аппаратной. — Видим картинку. Материал — золото. Готовься, через десять минут Аврора выводит тебя в прямой эфир на всю страну. И сделай лицо посерьезнее, у тебя уши красные от мороза, это отлично смотрится в кадре. Игорь поправил воротник куртки и встал на фоне сугроба, за которым натужно ревел, расталкивая снег, героический трактор. "Магия кадра" работала безотказно даже при минус десяти.

III

В Шестой студии главного телецентра Арианска царила идеальная, климатически выверенная весна. Мощные кондиционеры поддерживали ровно двадцать один градус тепла. Мягкий свет прожекторов золотил безупречную укладку Авроры Иннес, одетой в элегантный жакет цвета слоновой кости. Она смотрела в камеру с выражением глубочайшего, искреннего сочувствия. В её глазах стояли настоящие слезы сопереживания замерзающим соотечественникам. — ...Эта беспрецедентная погодная аномалия стала настоящим испытанием для нашей страны, — бархатный голос Авроры обволакивал зрителей по ту сторону экрана уютным пледом. — Но мы знаем: АНДР своих не бросает. Прямо сейчас колонны с тяжелой техникой и гуманитарной помощью уже идут на юг. А на прямой связи со студией из эпицентра событий, заснеженного Винограда — наш специальный корреспондент Игорь Пельмешкин. Игорь, как обстановка в городе? Изображение на панорамном экране студии дернулось, сменив теплую картинку на колючую, сине-белую метель. Игорь стоял по колено в снегу. Ветер безжалостно трепал капюшон его казенной куртки, швыряя в лицо мелкую ледяную крошку. Контраст был разительным: сытая, безопасная столица смотрела на него из теплого небытия, требуя драмы. И он эту драму выдал. — Аврора, ситуация здесь действительно напоминает кадры из фильмов о ледниковом периоде, — голос Игоря звучал чуть хрипло от холода, что лишь добавляло репортажу достоверности. Станко взял отличный ракурс: за спиной ведущего сквозь снежную пелену проступали силуэты застрявших фур и мигалки спасательных служб. — Температура держится на отметке минус десять градусов. Но паники нет. Игорь сделал шаг навстречу камере, словно пробиваясь сквозь стихию прямо в гостиные арианцев. — Местные жители демонстрируют невероятную стойкость. Коммунальные службы работают круглосуточно. Однако среди фермеров, понесших колоссальные убытки из-за гибели урожая, всё чаще звучат тревожные вопросы. Многие связывают эту резкую, неестественную аномалию с близостью южной границы. Очевидцы сообщают о странных вспышках света со стороны Биранской Республики накануне заморозков. Разумеется, официального подтверждения этой информации пока нет, но уровень напряжения среди населения крайне высок. Люди требуют ответов. Аврора? — Спасибо, Игорь. Мы будем следить за развитием событий, — Аврора скорбно кивнула. — Берегите себя. В наушнике Игоря раздался щелчок. — Эфир ушел, — сухо констатировал Ахиломин из далекой, теплой аппаратной. — Сворачивайтесь. Завтра утром нужно еще одно включение с расчищенной трассы. Станко с протяжным, мучительным стоном опустил камеру. Его нос приобрел цвет переспелой сливы. — Всё, я увольняюсь. Уеду обратно в Арстотцку, буду снимать свадьбы в отапливаемых помещениях, — прохрипел оператор, пряча замерзшие руки под мышки. — Не ной, Скуфич, — Марфуша появилась из снежной пелены, на ходу натягивая на голову объемный капюшон. Её темные очки покрылись тонкой коркой льда. — Отличная картинка. Мы им такой саспенс нагнали, теперь полстраны будет думать, что Биран Биранович лично на облаке прилетел и снег рассыпал. Бегом в здание, пока мы тут в сосульки не превратились! Они побросали аппаратуру в кофры и поспешили к массивному зданию местного аэровокзала, где сейчас был развернут оперативный штаб. Внутри стоял густой запах мокрой шерсти и чингачгукского кофе. Помещение гудело как растревоженный улей. Игорь стянул шапку, отряхивая снег, и остановился у входа, наблюдая за происходящим. Здесь не было телекамер, и магия кадра переставала действовать. Зато начиналась реальность. В центре зала, склонившись над разложенной прямо на ящиках с медикаментами картой города, стоял глава администрации Винограда — Лоренцо Убриако. На нем была распахнутая, насквозь мокрая куртка, а на лице залегли глубокие, черные тени от недосыпа. Он орал в хрипящую рацию, срывая голос: — Я сказал, перебросьте роторные снегоочистители на Третью объездную! У меня там два школьных автобуса встали, мне плевать, что у вас солярка на исходе, сливайте с тракторов! Рядом с ним суетились чиновники рангом пониже. Они не прятались по теплым кабинетам и не ждали указаний из Дома Советов. Они таскали термосы, раздавали одеяла, матерились, координировали спасателей. Один из заместителей губернатора, солидный мужчина в дорогом, но безнадежно испорченном солью и снегом пальто, лично помогал заносить в тепло обмороженного водителя фуры. Игорь сделал мысленную пометку в голове. Номенклатура АНДР не была до конца прогнившей. Да, они выстраивали удобные фасады и врали в эфире про биранское климатическое оружие, чтобы прикрыть свои ошибки. Но когда приходила настоящая беда, эти люди скидывали дорогие пиджаки и шли разгребать снег вместе с рабочими, потому что это была их земля, их город и их зона ответственности. Система буксовала, скрипела, но в критический момент её шестеренки цеплялись друг за друга намертво. — Эй, Пельмешкин! — Марфуша уже оккупировала какой-то свободный стол в углу и махала ему стаканчиком с дымящимся кофе. — Иди грейся! Завтра нам еще снимать, как эти мужики победили природу! Игорь кивнул, направляясь к своей группе. Сюжет был готов. Виноград замерзал, но не сдавался, а Дом Советов получал отличный повод еще сильнее сплотить нацию перед лицом «внешней угрозы». Очередной идеальный эфир был записан в его послужной список.