In his Vampire Empire

And you're revvin' and revvin' and revvin' it up

And the sound, it was frightenin'

And you were gettin' a part of that

You're gonna hit me like lightnin'

White Mustang

Why am I staying?

Впервые за последнее время он выспался настолько хорошо, что, когда яркий свет залил сомкнутые ресницы, а Джаспер притаился в углу за занавеской, отдернув ее, — Гай даже не сразу понял, где находится. Казалось, всё произошедшее вчера было лишь сном. Да, наверное, было бы лучше, если бы это оказалось сном. Определенно. Проснуться целым, а главное — живым в логове вампира после своей выходки и самонадеянности было чем-то из разряда фантастики. Впрочем, и сама эта встреча была такой же. Еще в прошлом квартале вампиры были для него лишь сказкой. Гай гнал прочь позорное воспоминание о том, как послушно обмякло его тело в руках незнакомца, как обомлевшая девица. С влиянием этого человека — или существа — очевидно, нужно было что-то предпринимать. — Просыпайся, просыпайся! Большой день, мой амиго! — ободрительно крикнул мужчина из угла. — Доброе утро, — уже совсем не испуганно, а скорее растерянно произнес Гай, сводя брови. Одеяло доставало ему до подбородка, хотя он помнил, что не успел укрыться, когда они вошли. Да, он уснул при объекте слежки. Да, он хреновый шпион. Больше это не повторится. — Солнце в зените, но ты, судя по всему, любишь понежиться в постели, а? — Джаспер оставался на месте, выглядывая из темноты. — Гм... Я... на самом деле... — Гай уже хотел ответить, что не высыпался так долго, что перестал помнить, когда это было, но контрвопрос сработал по инерции: — Какая тебе выгода будить меня днем? Разве ты не Повелитель ночи? Джаспер приподнял голову чуть выше, и его голубые глаза ярко сверкнули в тени. Кажется, настолько ярко, что парню удалось заметить ухмылку на сомкнутых губах. — Как ты пьешь кофе? «О, он не будет отвечать? Или не сейчас? Не доверяет. Ну конечно. Я себе тоже не доверяю». Джаспер, похоже, был терпелив — или знал, что услышит всё за завтраком. Он уже двинулся было из-за занавески, как вдруг Гай словно моментально проснулся. Он вскочил, спрыгнул с кровати и сам задернул штору рядом с мужчиной. Черт, и откуда в его голове такая сознательность? Он не проводил с вампирами дольше пары часов, но это сработало как рефлекс. Голова моментально закружилась от резкого движения, и он на какое-то время застыл, вцепившись в ткань пальцами. Джаспер слегка повернулся в пол-оборота, глядя на кровать и прислушиваясь к периферии. — Ловко, но полегче, паучок, — большая жилистая рука с улыбкой похлопала Гая по груди. — Черный со сливками, — ответил Гай, отлипая от занавески и пытаясь сфокусировать зрение на лице Джаспера. В этот момент его живот предательски заурчал. — Пойдем, — произнес мужчина, увлекая его за собой лишь силуэтом в дверном проеме. Это было вычурное место. Конечно, не такое, как квартира Бертона — та была визитной карточкой, криком о статусе и моде. Здесь же чувствовался old-fashioned лоск. Красные стены, освещаемые разбросанными то тут, то там лампами с плиссированными абажурами; картины с пейзажами и анималистикой, словно из охотничьего поместья какого-нибудь герцога; винтажная мебель и холодные мраморные колонны в теплом свете столовой. И эта ужасная люстра прямо над длинным обеденным столом. Джаспер совершенно не вписывался в этот интерьер, но был абсолютно уверен в своем присутствии. Вся эта роскошь ему не шла и, что самое главное, не была ему нужна — этот человек явно чувствовал себя хозяином положения в любом месте: от королевского приема до свалки на окраине города. Парень плюхнулся на стул и завел ноги под стол, скрещивая руки на груди. Он бы предпочел думать, что все еще спит, и это его фантазия на тему опасного вампира. Завтрак у монстра. Еще немного, и Гай сам начнет петь «Moon River», подыгрывая себе на укулеле в одном из этих окон. Живот уже издавал предсмертные спазмы, когда Гай уставился на еду. Тосты аппетитно «подмигивали» ему в желтом свете лампы, а хрустящий бекон с алым джемом сверкали рубиновым отблеском. Но юноша настороженно поглядывал на другой конец стола. Окна за спиной Джаспера были плотно заклеены, но казалось, тот будет видеть его и в кромешной тьме. В этом свете вампир выглядел старше, тяжелее и печальнее, но лишь на секунду — пока не заговорил. — Чувак, это не отравлено, или что ты там еще себе думаешь, — Джаспер сдавленно засмеялся, приподняв к губам простую чашку с широкой желтой полосой и сверкнув серебром перстней. — Ты можешь мне доверять. Гай рванул к еде, словно пес, услышавший команду «можно». Он с рвением откусил от всего понемногу и жадно глотнул горячий кофе. — Дело в том, могу ли я доверять тебе? — два голубых озера смотрели бесстрастно и даже немного устало прямо в душу Гая. Он не выдержал этого взгляда — безучастного, ничего не выражавшего — и спрятал свой в тарелке, с излишним усердием разрезая завтрак. — Молодой новичок врывается с улицы, полный решимости. Удобно хочет мне помочь. Выглядит как уловка. Парень дернулся. — Это не уловка. Я думал, что моя мать мертва, ясно? Оказывается, она жива и в бегах. От них. Взгляды над столом встретились. Гаю не нужно было лгать: его конечной целью была мать, и поможет ли в этом Джаспер или нет, говорить правду было легко. Вампир едва заметно склонил голову набок, «пробуя» новую информацию на вкус. Снова этот слегка приподнятый подбородок, наблюдение за микробом под ледяными линзами микроскопа. Если раньше Гай чувствовал себя песчинкой под ногами, то под этим взором он стал меньше пыли. Он опустил глаза только потому, что стало неловко снова быть объектом исследования. Конечно, вампир решит, что это очередная бравада, но должен быть баланс. Нельзя же всё время пялиться в его прозрачные глаза. Парень опустил взгляд в тарелку, пытаясь скрыть взгляд, но Джаспер, не отрываясь от кофе, вдруг произнес: — Похоже, у них на это какой-то кинк. Гай заметно поперхнулся кофе. Нужно что-то делать, пока он набивает желудок и пока голова не раскалывается рядом с Джаспером. — Ты пьешь кофе просто из вежливости или тебе нравится? — спросил Гай. — Вежливости? Ха. Да, парень, ты меня еще удивишь... Гай знал, что задает не те вопросы, но позволял инстинктам вести себя. К тому же ему действительно было интересно. Джаспер был интересным. Аппетит испортился мгновенно, еда словно окислилась в горле, когда Джаспер протянул ему папку с фото. Кейфс. Гая не покидало ощущение, что он притянул к ней смерть, хотя теперь он знал — всё дело в книге. Из-за чертовой книги. — Ладно, книга. Полная секретов, заклинаний или еще какой-то чуши. Почему она для тебя так важна? Я имею в виду, что ты собираешься с ней делать? Он был серьезен. В этот момент было важно лишь намерение. Оружие, данное миротворцу или террористу, имеет разную моральную окраску. Джаспер опустил взгляд на стол, размышляя и пересчитывая зубы за щекой. — Когда ты доешь, я расскажу тебе историю. — Я сыт, — Гай не отрывал взгляда. — Пойдем. Джаспер снова увлекал его за собой. «В какой-то момент это станет моим последним путем», — подумал парень. Мужчина начал рассказ прямо на ходу, шагая по коридору так непринужденно и быстро, словно выгуливал пса. Гай пытался нагнать его и остановился лишь у лифта, когда Джаспер нажал кнопку вызова. Слишком маленькое пространство. Слишком рискованно. Западня. — Куда мы идем? — нервно улыбаясь, спросил Гай. — В мою комнату для убийств, — бесстрастно ответил Джаспер без малейших колебаний. Повисла тишина, в которой завтрак Гая начал проситься обратно, а его глаза расширились, как у застывшего олененка. Хлопок, словно затвор камеры: крепкая рука похлопала его по предплечью, а затем... улыбка. Он, блять, улыбается! — Я прикалываюсь над тобой, — Джаспер немного наклонился вперед. — Расслабься, мы идем в подвал. Гай качнулся в сторону, выталкивая воздух из зажатых страхом легких, и сам невольно улыбнулся. Черт, этот человек слишком непредсказуем. И откуда этот сленг? — Это хорошая история, — добавил вампир. Они зашли в старую тесную коробку, два на два метра, что служила лифтом, и воздух в кабине словно исчез. Паническая атака накрыла мгновенно. . — Итак, Румыния, 1271 год, вампир Весел... — Джаспер встал предельно близко над самым ухом, держа руку где-то за спиной Гая. Ладони мгновенно вспотели, и парень принялся тереть их о джинсы, подняв взгляд к потолку в поисках точки опоры. Он засунул руки в карманы, пытаясь записывать на диктофон сознания сказку Джаспера, его легенду. Главное — не смотреть на него сейчас, пока на периферии мелькает ладонь с перстнями, очерчивающая факты в воздухе. Когда-то подруга в колледже говорила ему про «эффект лифта». Он тогда ответил, что она перечитала романов. Сейчас он обнаружил себя вцепившимся в стену и смотрящим снизу вверх на мужчину. Между ними и голубь не смог бы пролететь. Господи. — Куриц? Что ж, это странно, — Гай сразу пожалел, что поднял глаза, и снова опустил их. Но Джаспер наклонил голову почти к самому его уху. Боже, он убьет его сразу после сказки? Это такой вид милосердия? Джаспер не был похож на того, кто пьет кровь куриц. И тут парень заметил это — эмоцию в словах, выражение лица, взволнованность. Его задор вибрировал в воздухе, перебивая кисловатый запах собственного страха Гая. Точки опоры не было. Пальцы бесполезно скребли по гладкому металлу стены, пока паника внутри натягивала жилы, но этот чужой, вампирский интерес действовал как якорь. Парень скрестил руки, защищаясь, но продолжал впитывать. Он мог поклясться, что чувствует тепло Джаспера, а не собственный выброс адреналина. Звонок прибытия лифта разрушил магию момента. Такой спасительный секунду назад и такой отрезвляющий сейчас. Двери открылись. — После тебя, — Джаспер по-джентльменски пропустил его вперед. Снова. «Снова "пойдем", снова "после тебя". Стоп. Если здесь был лифт, почему мы не воспользовались им вчера, когда он тащил меня в комнату?» Впрочем, это будет неважно, если его сейчас убьют на холодном полу подвала. Хорошо накормленного, отдохнувшего и чертовски осмелевшего эмпата, у которого напрочь атрофировалось чувство самосохранения. Каменный пол подвала эхом отбивал звук ковбойских сапог Джаспера. По неизвестной причине голос вампира успокаивал: Гай выбрался из лифта, чувствуя, как в вспотевших ладонях пульсируют одновременно растерянность и интерес. Джаспер вел его медленно, походкой фермера, меряющего шагами свой участок, и как-то по-отечески просто рассказывал историю о… чем конкретно? Если раньше Гая подавляла вездесущая аура, шум чужих мыслей и тактильный перегруз, то сейчас, окутанный «белым шумом» Джаспера, его ум наконец-то мог работать за двоих. Скорлупа его ощущений рядом с этим человеком никак не хотела раскалываться. — И он обращается за помощью в своем маленьком расследовании. Как думаешь, к кому? «Мы наблюдаем...» — Джаспер остановился, глядя на Гая взглядом профессора, задающего вопрос ученику, чтобы уличить того в невнимательности. Долю секунды Гай бегал глазами по лицу вампира, собирая мысли. — ...и мы всегда здесь, — немного вымученно ответил парень, оглядываясь на угол, к которому они пришли. Джаспер обошел огромную яму, засыпанную землей. С каждым словом на его лице проступала досада — злая ироничная улыбка, так и не расцветшая на губах; то самое выражение давно спрятанной обиды и скорби. — А потом он вырезает этих бедных ублюдков. Каждого… до последнего. Одна ночь, семнадцать жизней. Вампир щелкнул пальцами и поднял указательный палец вверх. Это выглядело бы назидательно — учитель истории расставляет ударения, чтобы несмышленыш не терял нити повествования, — но время и годы проектором проносились по лицу седовласого мужчины. — Из-за одного жадного агента Таламаски, который проболтался. И этот агент — не исключение, а правило, Гай. Он — правило. Гаю не нужно было использовать телепатию, не нужно было пытаться забраться в голову мужчины, чтобы почувствовать его мощь. Джаспер стал тяжелее, словно искусно высеченная из скалы статуя, спрятанная посреди мегаполиса. Тяжесть его фигуры и взгляда давила Гая к полу, сверкая двумя лунными камнями зрачков. — Когда ты живешь вечно, разбитое сердце, потери, обиды… всё это дерьмо живет с тобой вечно. Вот почему книга важна. И именно поэтому Таламаска не должна заполучить ее обратно. В три шага Джаспер снова оказался рядом. Грузность его взгляда сменилась живостью инициативы, лицо снова заиграло в свете желтого фонаря красками слоновой кости. — Они веками хранили наши секреты, наши истории, использовали нас как оружие. И самое ужасное — мы позволяли им это… Гай опустил взгляд на узоры черной рубашки Джаспера и только сейчас заметил: она не была черной. Скорее, самого темного синего оттенка, какой только можно представить. Иронично для человека, который, казалось, всегда делил мир на черное и белое. — Сила в нашем мире — это не кровь, клыки или заклинания. Это информация. Брови Джаспера дернулись вверх в подобии подмигивания. Гай понял, что снова слишком долго пялится ему в глаза, и начал пятиться, сбитый с толку. Ему требовалось несколько часов, чтобы переоценить свою жизнь. Он не мог сказать Джасперу, что понимает его — он ни черта не знал о том, каково это — быть вампиром. Он мог вклиниться в сознание почти любого, кроме Джаспера, но он не жил в его шкуре. А его единственным оружием, с которым он вошел в это здание, была информация Таламаски. Каждое слово ложилось на плечи неподъемным грузом. Реальность треснула. Тусклая теплота в глубине подвала оказалась не пустой, а густой, обитаемой и пахнущей сырой землей. — Что мы делаем здесь, внизу? В пальцах Джаспера что-то щелкнуло. Рычание, звук, рассекающий воздух, и мгновенная вспышка боли на лбу. Это не было движением человека или зверя — ломаное, дерганое, сопровождаемое сухим хрустом суставов и клокочущим звуком. Снова быстрый щелчок кликера. Нечто, когда-то бывшее человеком, застыло в нескольких сантиметрах от Гая, истекая слюной и буквально пришпиливая парня взглядом к опоре, к которой тот свалился. — Что это за хрень?! — Маленький домашний проект. Разновидность древних вампиров — реневанты. Свирепые, но верные. Подчиняемые, — голос Джаспера стал громче, хотя адреналин уже забил уши Гая ватой. — У меня таких еще кучка. Реневант замер в вывернутой позе. Его пустые глазницы казались провалами в бездну, а из горла вырывался свист, похожий на шум сломанных мехов. Гай вытянул ладонь вперед. Его могли убить в один клик. Рука вампира едва коснулась лба парня, поддевая мокрый от крови завиток волос. — Ты кровоточишь. Пойдем, приведем тебя в порядок. Сделаем более красивым. Выскользнуть из-под рычания Чекерса было несложно, даже пятясь назад. Сложнее было выровнять дыхание. Гаю казалось, что он оцепенел там, на полу, но адреналин не спрашивал разрешения, когда им пришлось снова зайти в лифт. Джаспер нажал на кнопку этажа. Гай откинул голову назад, прижавшись к стене угла. Он дышал через нос, пытаясь унять поднимающийся поток гнева. Почему он остается? Почему пошел на это? Почему этот «белый мустанг» в расшитой рубашке, который несется к воле десятки лет, сам обрек себя на заточение? Чтобы освободить других? Зачем ему Гай с его половинчатыми знаниями и хрупким сознанием? О физической силе думать не хотелось. Их встречи не должно было случиться, Гай не входил в планы Джаспера. Но планы меняются, верно? Гай медленно приоткрыл глаза. Точеный профиль находился совсем рядом, рука вампира упиралась в стену над его головой. — Я бы не позволил Чекерсу или кому-нибудь другому навредить тебе, парень. Но ты должен был увидеть всё, с чем пожелал иметь дело. Джаспер даже не собирался отстраняться. Концепция личного пространства была ему незнакома — возможно, она стерлась за столетия. — Я прошел проверку? — тихо произнес Гай, выравнивая взгляд. — Не считая небольшой помарки — зачет. Шутливые огоньки заиграли солнечными зайчиками в холодной воде вампирских зрачков. Джаспер проследил за кровавым следом на лбу юноши. Чувствует ли он голод? Насколько тяжело ему сдерживаться? Морщинки в уголках его глаз были совсем неглубокими. За долгую жизнь ему, должно быть, редко доводилось улыбаться искренне, несмотря на всю его иронию. Его кожа была не фарфоровой, а цвета слоновой кости — будто пигмент человеческого облика навсегда впечатался в него, уходя вместе с ним в бессмертие. Со всем опытом и болью. Уголки губ Джаспера едва заметно дрогнули, он провел языком по нижней губе. «О черт», — Гай замер. Лифт спасительно звякнул, и двери распахнулись. Гай понадеялся, что сможет в этот раз просто пойти следом, но рука вампира легла между его сбитых от напряжения лопаток и мягко вывела его в коридор.