Всё в одну секунду мрачнеет

Обстановка накалялась с каждой минутой. Дышать становилось всё труднее. Напряжение и переживание проносилось по каждой клеточке тела. Все ожидали в предвкушении в дырявой гробовой тишине. Совсем скоро из высоких резных дверей под бурный ликующий визг радости и аплодисментов выйдет победитель второго сезона проекта битвы сильнейших экстрасенсов, вздымая переливающий в тёплом свете люстр трофей — золотую руку. Нервничали все присутствующие: кусающие губы фанаты, приглашённые гости, съёмочная группа, знакомые ведущие, близкие финалистов и участники сезона, коллеги, с которыми бок о бок двигались в проекте целый год. Сладость и наслаждение победой фаворита всё оттягивали и оттягивали, словно не желая приоткрывать завесу тайны, вызывали общее нешуточное волнение, перетекающее в жужащий гул шёпота. Лишь в укромном, неприметном, тёмном уголке, скрытого от чужих любопытных глаз и отражающих камер, терпеливо выжидал ушедший с битвы после каникул спокойный и безэмоциональный вампир Артём Краснов. Татуированные пальцы барабанили особый ритм по стенке, понятный только его создателю. Руки бегали из тесных сдавливающих карманов брюк наружу, они поправляли кружева или выбившиеся листочки в благоухающем, чарующем, замороченном букете. Волнения по его лицу не прочтёшь, хотя оно стучит в унисон с его сердцем. Игралось где-то в тенёчке, пока вампир перекидывался шуточками и искренними довольными игривыми улыбками в голосовых сообщениях или кружочках. В неспокойной крови пылало нетерпение. Хотелось вырваться первым, бежать по ковровым ступенькам, чтобы встретить одним из первых свою зазнобу. Но оставался в непремечательной укрывающей тени, иногда подходя к другим чтобы уточнить касаемо выхода финалистов из зала из собственного интереса. За этими величественными дверьми, изнемогая от собственных переживаний и надежд, билось и рванось наружу сентиментальное чуткое сердце Александра Шепса, старающегося изо всех сил успокоиться, пока Марат Башаров наводит интригу для телезрителей, но делающий невероятную режущую пытку для обоих человек, метающийся между ним и не менее сильным и способным чернокнижником. Пальцы сжимали с силой изрисованную рукоять трости, выпуская все терзания души. Думал сам, что не хватит всего запаса терпения. Чувствовал что его разрывает всего внутри, но на лице оставалось спокойствие, а отражающие изнанку другой стороны отводил или прикрывал. — Волнуетесь? - с любопытством вопрошал мужчина, прижав к себе конверт с результатами. Сердце ненадолго замерло, будто задумалось, хотя оно колотилось с бешеной силой. Находящимуся на иголках Александру понадобилась доля секунды, чтобы утешить подступившие к глазам хрустальные непролитые слезинки от всего, что происходит в внутри. — Пусть будет так, как будет,- сдерживая подстувающий к слёзный ком от распирания и попыток пробраться сквозь заточения всего клубка чувств. Голос был ровен и умиротворён, пусть и промелькнула в бархатном звучании дрожь. Старался он казаться спокойным и уверенным, что блестящий золотой символ победы будет принадлежать ему, но мелькало на бледном лике мучительное волнение и поглощающее нетерпение как бы ни пытался. Эмоции прорывают путливые тоннели, оказываясь через тонну земли на поверхности невинным росточком. Всё давил вспыхнувшее внутри желание поторопить ведущего, попросить не растягивать тяготящее расстояние между жажденными оглашением победителя. Башавов словно прочёл мысли медиума и больше мучать двоицу не имел права. — Итак, победителем второго сезона битвы сильнейших становится..- с интригой сделал паузу мужчина, посматривая для достоверности в листок с результатами, а сам старался мельком осмотреть лица двоих претендентов. Язык чесался объявить, и наконец-таки обрушил все занавесы, — Владислав Череватый! Слова прозвучали торжественно и радостно, только для какого сладу ушей. Слух чуткого медиума словно рассёк металлический лязг, разделяющий всё на до и после. Сильный гррхот шторма и молний прогремел следом. Разрушились непоскрёбы потаённых надежд. Скрипичный стон породнился с наступлением нахлынувшего разочарования первую очередь к себе и вздыхающей меланхоличной печали. До последнего верил в мираж что именно его инициалы нанесут на основу драгоценной руки, вёлся на него, сильно ощущал, что именно его нескончаемое тепло согреет холодное золото. Но всё обернулось по другому. Надежда умирает последней. Кручинная и опечаленная головушка поднялась и обернулась к названному. Сохранялось человеческое качество помимо душевной вязкой грусти и омрачнения насыщенных радостных красок каплей чёрного. Всё честно, справедливо, ни лжи, ни обмана не подстав, ничего. Чернокнижник обскакал опытного медиума на лихой вороной тройке. Алые уголки губ поднялись вверх, оголяя точёные филигранные клыки, и торжественно одарил своими искренними и глубокими поздравлениями вместе с аплодисментами. Ничего не обременяли и не мешало заключить бесноватого в мягкие объятья, радуясь от сердца, при наличии потерянной отстранённой мысли, что на его месте мог бы быть он сам. Тот полноправно заслужил трофей и звание победителя. На плавной поздравительной ноте шатен поставил растёкшуюся точку в поэме, скрывая изо всех сих одолевший голову прозрачный пропахший пылью и самоистезанием покров. Принял распоряжение голосами и выбором проголосовавших фанатов. Это неизменно и не отмотать назад. Из готического зала хотелось выпархнуть как можно быстрее, покинуть место и уйти от всех, чтобы погрузиться в срезание и своё уныние целиком. Под радостные восклики голосов преданных и поддерживающих людей из зала выходят финалисты, разбрелась кто куда, пока победитель сияет на величественном пьедестале. Шлейфом плавно и безмятежно Саша шагал за Владом, но, засверкав фирменной улыбкой, быстро кинулся взглядом к младшему брату, приближающемуся к нему. Чувствовалась отчаянность и рванность в единственном собственном шаге на встречу, видно как от стремился оказаться подле кровного человека, видна в зеркалах души безжалостная буря. Без лишних слов его заключают сильные руки в объятья, пока окольцованые пальцы очерчивают, едва не корябают лопатки. В тесной, выхваиывающий буквально у друг друга из рта воздух близости Саша чувствовал безопасность и мука угомонила горемычный вой. Только вот страдание воплощалось обратно. — Какое место? - отстранился немного волнистовласый и произнёс тихо, будто другим есть дело до этого, всматриваясь в бледное лицо визави. Младший прекрасно улавливал каждое подрагивание старшего, то как он опечален и расстроен что уступил молодому чернокнижнику. — Второе..- голос удерживал заскоки дрожи. Настроения не было раскошеливаться на лирические душевные речи. Александр уставил задумчивый взгляд на расписную стенку. Всего рвало в разные стороны, нужно было уединение без нахождения среди чужих глаз, чтобы вылить наболевшее без вмешательства ведущих и проявления это при поклонниках. И такое местечко он знал. Там его поджидал излюбленный человечек. — Хочу просто отсюда уйти,- тишайше раскаялся в желании и поделился обрывком ментального состояния обладатель серо-голубых глаз. Он сделал шаг назад, рассоединяясь и выскользнул из лечебных бережных объятий. Читалось по напряжённому и худому лику с первых секунд, что мыслями он в другом месте — в клетке с шипами, к дверце которой не пробраться или рассечешь руки при попытке открыть. Задержать в окружении множества взглядов его невозможно. Медиум избегал прямых взглядов и долгих остановок на беседу или принятие поддержки, скромно приподнимал уголки губ вверх на других, пока и вовсе не скрылся в повороте Стахеевского особняка. Здание на Новой Басманной изучил за долгое участие в битве от и до. Каждый уголок знаком. И где ожидал его человек, чуткое сердце к которому неравнодушно и отдано ему целиком, прекрасно знал. От туда чётко и замечательно видно устиланную ковровой роскошной дорожкой лестницу, но не видно саму притаившуюся личность. О нахождении здесь Краснова знать ни кто не должен был. Завидев излюбленные черты в отлаженных им брюках и пиджаке на голое тело, Александр припал к нему обессилено, словно потеряв чувства. Но находился тот в сознании, утыкаясь в изгиб шеи, пахнущей изысканным и идеальным парфюмом с мотивами лесной глуши, нетронутой человеческой алчностью. Очи щипали из-за нагрянувших драгоценных и прозрачных капель, что ручейками рваными стекают по подбородку. Принявший под своё крыло старшего Артём обвил заботливые руки вокруг талии. Издали плохо видны пропорции лица и только сейчас развидеть мог омрачнение и тусклость лица. Не тот Шепс каким поднимался по тем же ступенькам величаво и гордо, чувствуя, что находится в нескольких шагах от победы. Но сломан и разграблен песочный замок. Искал утешение в вампире, который умел снять нарывающую боль. Оставив одну руку на талии, словно придерживая, чтобы не сбежал, второй плавно зарылся в копну залаченных мягких локонов, подушечками слегка массируя кожу головы. На ухо нашёптывал что-то шипяшее, неразборчиво, но заставляющее обмануть и перевести дух. — Что там? Сильный разрыв? Какое место занял?, – горячие губы мягко коснулись виска, отвлекая на тактильные ощущения от меланхолии. Молодому человеку самому не в радость видеть как погружен в уныние. — Второе,- репризой вторит партнёр, прижимаясь теснее, питаясь строгим спокойствием и пушистой заботой со стороны, — у Влада шестьдесят три и семь, у меня ровно двадцать три. Я вроде и рад за него, он превосходно проходил испытания и получал отклики обладания от героев, но..- причиной запинки в голосе стал ком в горле, возникший снова, словно и не уходил, — в груди жжёт печаль, что рука в чужих руках. Всё по справедливости, понимаю, только кисло мне как-то. Внутри.. трудно описать всё,- молвили уста на самое ухо брюнета. Саша цеплялся за него, как за сильное спасительное успокоительное. Краснов не перебивал, слушал тщательно и с полной серьёзностью сложившуюся ситуацию и не вклинивался в растянутые паузы, словно зная, что это лишь многоточие, а за ним недосказанная часть. Под пальцами ощущалось каждое дёрганье и колебание. Саше нужно утешение? Артём бескорыстно давал, пропуская через себя все горести и расставаясь с ними так же скоро, как и забирал их, обеспечивая горемычному хоть немного успокоения. — Тш.. Не надо лить слёзы, Саш. Ты для нас: для Олега, для твоих покронников и меня, уже победитель. Как ты отдавался делу со всей душой и не желел себя ради оказания помощи тем людям, вспомни это. Пусть ты не занял заветное место, любить я тебя из-за результата не перестану. Отсеки язык если это окажется сладкой лестью,- тон прозвучал отрезвляюще и бесчувственно, но принялись они медиумом с долгим стажем как нечно мягкое и лелейное. — Не гож я что-ли для зрителей? Я не понимаю, Артём. Разрыв не мал,— соскочил жалостливые всхлип куда-то в плечо, пряча покрасневшие зеницы от пары журчащих ручейков, что оставили следы на щеках. В темени завиднелась широкая и не скрытая ухмылка. Он сразу понял что на беспокойной почве карусель дум запустила себя в действо, не отпуская из болотной топи. Краснов раскусывал, чуял это в поведении Саши сразу. И если не остановить её вовремя, она не остановиться сама после сотни наплывов. — Ещё как гож и люб, не поддавайся шёпоту в голове, накручивает ещё хуже тебя, ман хаклӑ чул. По тебе многие желают и обажают ещё больше человек, поверь моим словам, — он достал из кармана пиджака упаковку бумажных платочком и, отодвинув чуть шатенистую головушку от своего плеча, принялся промакивать следы солёной воды на лице. Всё это время не отрываясь, не моргая на него внимательно смотрели глаза, чей цвет схож с речной гладью. В горле пересохло даже от бдительности и наивности. Отпускать обратно, чтобы не пронюхади и не распознали странной пропажи одного из финалистов из виду. Краснов, окуренный любовью, решился на прощание подарить чувствительный и нежный поцелуй Шепсу, припадая к желанным родным устам, до встречи уже в машине, припаркованной подле особняка. Возлюбленные не чувствовали взглядов, ни стыда ни совести, ничего, кроме милующих и распаляющих ощущений. Есть только они в данный момент и никого, углубляя последний здесь поцелуй. Сашу отпустила немного горечь второго места, словно Артём мастерски выбирал долю мук к себе через это соединение. Сплетаясь отчаянно, без страсти, с будоращим трепетом и теплом, как две ядовитые змеи, они лишь по грохоту и шипению приоров распознали, что их из под тяжка снимают. Только тогда они принуждённо расцепились с ошеломлённостью и испугом, явно недовольные за такие кадры. Испанский стыд за потерю настроенности и концентрации на посторонних пронизывая насквозь. Щитом выступил кареглазый вампир, кинув на того испепеляющий блеск очей, а позже и вышел серьёзный — Ты ничего здесь не видел, ни слышал и не снимал, это было личным. — внушал надменно Александр, оспаривая, что участник съёмочной группы переступил границу между сугубо личными утешениями и светскими публичными нежностями, едва не тыча морально ему в грудную клетку пальцем. Исчез любопытный оператор достаточно быстро, видя искры и гнев в омутах ушедшего участника проекта и принудительности победителя четырнадцатого сезона битвы экстрасенсов, в жилах стыла кровь. Будто бы отобрать желали самое дорогое и хрупкое что у него есть в жизни, а второй умело отстаивал границы. Стало в разы спокойнее, остались лишь надежды что запечатлённые кадры не окажутся где-то на просторах интернета. Артём выдохнул с облегчением, выдохнув выкаченные тревоги партнёра и другой негатив. Сердце не стучало в ушах и остыть от неожиданности удалось на удивление очень легко. Но увидел как Александр начал приводить себя с карманным зеркальцем в нормальный опрятный внешний вид из растрёпанного и помятого из-за взаимодействий и неоднократным блкждением рук по его телу. Светлая замкнутая грусть сменила предшественницу — тёмную и растекающуюся из сосуда разочарованность. Но это куда лучше, чем мука внутри его. За ещё одно чудо исцеление засияло гордое выражение лица. Мужчина же обернулся через плечо, словно услышав немой зов или оклик, и заметил эту довольную, как у кота обьевшегося сметаны, неприкрытую, белозубую улыбочку. Разлился беззвучный смех, оголись белоснежные клыки на показ. Достаточно было секунды, чтобы Александр рассёк плитку пола и оказаться во всей красе и разнеженности перед лицом модели. — Чтож, суженый мой, пойду обратно, пока не заподозрили ничего лишнего остальные. Я позвоню, как буду выходить, Тём. Надеюсь, что вскоре окажусь снова около тебя, – с этими словами он оставляет короткий поцелуй в темечко, словно нанес невидимыми красками знак преданности, благодарности и принадлежности. Время без сожаления и снизхождения текло. Нехотя медиум развернулся упархал обратно, походя на грациозного и очаровательного лебедя. Походя все ближе к лестнице, заметил краем глаза часто случайно воркующих и милующих попугайчиков-неразлучников — Череватого и Ларионова, что пытались изо всех сил сдерживать истинные чувства и не накинуться на друг друга под прицелов сотни взглядов, обходясь взглядами и незамысловатыми объятьями. Саша понимал их, замечал в паре знакомый лад. А ведь такими могли быть и он с Красновым, воздерживаясь от публичных проявлений любовных ласок. Лис продумал все шероховатости и нежелание Артёма лишний раз светиться на финале, будто не находиться там вовсе. С сожалением осмотрев пламенно любящих друг друга, отвернулся и попал в нужный уголок, где терпиливо находился младший брат. И встав рядом, как ни в чём ни бывало, смотрел за происходящим и принимал поддержку от других, но частичка его находилась мысленно рядом с вампиром, не здесь. Вскоре отнимут концовку серии и толпа разойдётся кто куда, а медиум со спокойной неприкаянный душой соединится с представлениями сценок из головы. Невольной пташке будет удобно в золочёной клетке, но дай ей возможность и она расправит белые крылышки у упархнёт в окно.