Пустое поле

— Дадите мне пять минут? — спрашивает Чонгук и заходит в квартиру, где заново заснувший после шума Тэхен так и манит присоединиться: закрыть глаза и забыть все происходящее. Но проблемы так не решаются. Чонгук идет в ванную, чтобы умыться и стряхнуть всю накопленную усталость. Перед зеркалом он стоит дольше нужного, рассматривая в ужасе свое лицо. Он жив, здоров, его лицо в порядке. Однако мелкий след слезы на правой щеке напоминает ему о том, что он недавно плакал. Он стирает грубым движением остывший след, чистит зубы, и переодевшись в первое попавшееся, идет сново в подъезд, где его ждут, Намджун снова тянет ему руку с коробкой сигарет, но на этот раз Чонгук отмахивается. Свои он взял с собой. Ему предлагают сесть с ними в машину, но здесь Чон тоже отказывает, предпочитая сидеть за рулем своего любимого серого мерседеса. Внутри участка очень душно. Особенно в кабинете Намджуна. Везде неприветливые тона, недоброжелательные улыбки. Чонгук привык здесь находиться, чтобы узнавать новости криминального мира первым. Но не привык быть новостью сам. Ловить чужие осуждающие взгляды, что совсем недавно казались полны восхищения к нему, кивать грустным сотрудникам, и ощущать себя скотиной, самой, причем, последней. Ему указывают на одиноко стоящий черный стул, хотя его любимое место здесь был черный кожаный диван в кабинете Намджуна. — Даже кофе не предложите? — отшучивается Чонгук, всем телом чувствуя напряжения от нахождения здесь. Так тоже бывает: когда родные стены вдруг тебя бросают на истерзание. Только Чонгук ни в чем не виноват, он это знает сам и очень хорошо. У него есть железное алиби, и через несколько минут после допроса взгляды, наполненные заслуженной любви, к нему вернутся. — Не в этот раз, — улыбается Ким, — Прости, Чонгук. Садись. Сегодня день начался очень тяжело. — Я понимаю. Перед тем, как сесть за свой стол, Намджун протягивает несколько папок с делом об убийстве. Там было все, что можно было найти за эти несколько часов. Допрос обычно не устраивался так быстро, так как было рискованно тратить время впустую на человека, чья вина могла оказаться ложью. Первая папка с именем Ли Мира. 21 год, каштановые волосы натурального цвета, карие глаза. На теле девушки остались удары кулаком, смерть настала от удушья. Вторая жертва Кан Сунхо. 22 года, парень. Был также убит жестокими ударами и удушьем. Оружие не использовалось. Оба были студентами государственного университета Дэгу, на третьем курсе бизнеса. — Во сколько наступила смерть? — спрашивает Чонгук, прикрывая свои глаза. — В два часа ночи. — Отлично, спросите у Тэхена где я был в два часа ночи, следователь Ким. Я был дома, спал с ним в обнимку, если вам не противны детали жизни гомосексуала. У меня есть железное алиби и если хотите, я могу лишь протянуть вам руку помощи. С моим участием это дело решится меньше, чем за несколько дней. — Чонгук. Ты главный подозреваемый. — Главным подозреваемым не дают досье со всей информацией об убийстве, следователь Ким, к тому же не разъясняют и не оправдываются. — Никто перед тобой не оправдывается, Чонгук. Прими все, что происходит, как можно более серьезно. Это дело о жизни двух невинных людей. — Я просто не понимаю, как вы могли подумать на меня только из-за одного свидетеля, когда перед вами стоят столько факторов о том, что я мирный? Атмосфера в кабинете накалялась, взгляды становились все злее. Намджун сжал свою ладонь в кулак и протер маленькими платком лоб от пота. Ему было не легко допрашивать своего близкого друга, у которого, казалось бы, есть реальное железное алиби. Он старался оставаться профессионалом, но звонок от полицейских о найденных трупах и о найденном свидетеле немного растормошили его заточенные сталью нервы. Особенно когда ему сказали, что господина Чона видели прямо посреди поля убивающим незнакомых людей, ему становилось все страшнее. — Ты знаешь жертв? — через несколько минут молчания спрашивает Ким. Чонгук на него смотрит со взглядом полной насмешки. Ему кажется смешным все, что здесь происходит. То, как его пытаются обвинить на пустом месте. — Как ты сам думаешь? — усмехается Чон, — Я впервые слышу эти имена. Я могу тебе пересказать ту информацию, которую ты сам мне только что дал о них, если это поможет продвинуться делу. Намджун искал не там, где нужно. Он теряет слишком много времени, поверив незнакомому парню и допрашивая Чонгука ни о чем, пока сам убийца, а возможно и маньяк, гуляет среди мирных. Чонгук был в этом уверен и чувствовал желание помочь следователю открыть глаза пошире. — Что это за поле, Намджун? — спросил Чонгук, уже затягиваясь очередной сигаретой за этой утра на балконе их этажа. Допрос закончился пятнадцать минут назад, — Откуда оно в нашем городе? — Я не знал даже о существовании этого поля, Чон, я сам не могу понять, где и как искать зацепки. — Ты изучал местность? — Я работаю на этой работе уже пятнадцать лет. Вроде, уже знаю, что мне необходимо делать. Они продолжали курить и молчать, наблюдая за утренним видом города, полным спокойствия, которого у них лишили. … Время проходило как обычно, несмотря на то, что Чонгук один день находился под присмотром полиции после ордера на допрос. За это время не было никаких новых жертв. Тэхена Намджун допросил и убедился в том, что Чонгук и в правду был дома ночью, хоть и не было прямых доказательств. От безысходности Чона отпустили — держали бы слишком долго, закрыли возможности изучить других подозреваемых. Дело лежало на дне, потому как не было ни одной зацепки, которая могла бы указать на убийцу. Судмедэксперт изучал размер ладони по следам на горле жертв, силу, и до сих пор не прислал точного результата. Сейчас Чонгук сидит у себя в гостиной, листая страницы скучного журнала. Он видел новых стажеров у себя в холдинге пару дней назад, но не думал, что они внесут свой вклад в недавно выпущенную серию журналов так быстро. Курить не хотелось. Кофе давно стало безвкусным. Он читал и пытался оценить креативность новых коллег, однако мысли перебивались и он возвращается каждым днем в то поле у себя во сне. В дверь неожиданно постучали. Чонгук ждал, пока кто-то откроет эту дверь и не двигался с места, но быстро осознал, что он давно переехал в квартиру и никакой домохозяйки, которая встретила бы незваных гостей, нет. Он поднялся с места и неспеша прошелся по коридору. Перед дверным косяком стояла знакомая фигура. — Господин Чон, — сказал он и сразу же опустил свой взгляд на пол. Это был молодой парень лет двадцати трех с неловким поведением и слишком улыбчивым лицом для того дела, на что он посвятил свою жизнь, — Извините меня. — Ты… Откуда ты узнал, где я живу? — Адрес мне отправил господин Хосок, с просьбой поговорить с вами и передать вам его слова, господин. Извините меня, если я предоставил вам беспокойство своим визитом в дневное время. Парень весь сжался в размерах, хотя был выше самого Чонгука на одну голову. Его узкие плечи смотрели вниз, голова была опущена, и кончики пальцев дрожали. Выглаженная белая рубашка и черный костюм на нем смотрелись нелепо. Чонгук не наблюдал за языком его тела, но вокруг настала неловкое ощущение. — Расслабься, Сомин, я тебя не съем, — улыбнулся Чонгук, — Проходи внутрь, садись, поговорим о прошлом. Раз сам Хосок захотел мне что-то передать, я считаю у меня нет права отказывать тебе в этом визите. — Спасибо, господин. Чонгук давно работал журналистом, подрабатывая на этом еще с пятнадцати лет, и нельзя было сказать, что он «вернулся» в эту деятельность после проигрыша на войне, так как всегда был одним из сотрудников нынешнего холдинга. Однако когда он оказался главой одной из банд их страны три года назад в возрасте неустойчивого подростка, ему пришлось забыть о своем основном доходе на некоторое время. К тому же ему пришлось уйти из своей привычной жизни добросовестно когда начались войны между бандами. — Как сейчас проживает Хосок? Он стал хорошей главой? — Да, Хосок стал для нас достойным лидером, мы все его боимся и уважаем. Однако, господин, дела сейчас идут не совсем хорошо, почему и господин Чон старший решил меня к вам отправить. Ностальгия била по вискам. Хосок всегда был правой рукой Чонгука, как бы не осложнялись обстоятельства в их банде. А сейчас он самостоятельная глава, лидер, и у него есть своя правая рука. Чонгук им гордился, хоть и был младше по возрасту. Дальше Хосока и других приятелей вспоминать не хотелось. Память перекрывали крики безысходности и лужи крови. — Давай ближе к делу, Сомин. Я догадываюсь, что он хочет лично меня видеть в этой банде? — У него есть для вас некое предложение, господин. — Мне неинтересно. Правда, я уже год такими делами не занимаюсь. — Это для того, чтобы устранить вас среди главных подозреваемых по делу о поле… … Пак Чимин сидит в маленьком душном кабинете с деревянными стенами, которое ему выделили во всем огромном офисе. Он не придирчив, поэтому расположившись как можно удобнее для себя, листает архивы дел, поправляет некоторые места, и вечно возвращается к делу, которое лежит на краю стола. Ему всего двадцать два года, он еще молод и слишком неопытен, чтобы вести такое дело. Во многом его занимают мелкой бумажной работой, всяческий не придавая значения тому огоньку в его глазах, что может проявиться в пожаре. Он все время трогает свои перекрашенные в блонд волосы и задумывается о том, насколько сложно будет Намджуну копать это дело в одиночестве. А Чимин уверен, что такие убийства еще будут повторяться, и возможно уже скоро. Чонгук в нем вызывал лишь презрение. Сильную ненависть, раздражение и ничего более. Его уверенный вид, глупая усмешка и то, как несерьезно он относится к жизням жителей. Чимин уверен, этот мужчина и есть убийца. Не понятно, с чего он взял, что в свои двадцать четыре может разговаривать с главными в отделе убийств как с приятелями, и смотреть на Чимин с высока, будто последнему лет пять от силы. Чонгук был силен и умен, это по нему можно было заметить сразу, однако была та высокомерная натура, издевка в нем. Да, Пак его точно ненавидел. Но все казалось слишком неправильным. Это чувство душило его долго, не отпуская. Все из-за образа Мин Юнги. Из-за этого маленького, невинного мальчикам, в чьих глазах блестела смерть. Только он был на этом поле и решил рассказать полиции о том, кем является убийца без запинки. Вначале, когда Чимин услышал о том, что на поле был третий человек, он сразу стал подозревать Юнги. Однако, когда Юнги стоял перед ним, запуганный и измученный, Чимин сразу понял, что у него даже не хватило бы силы удушить человека. Особенно Кан Сунхо, который занимался боевыми искусствами и был в два раза шире Мина. День проходил беспокойно. Чимин решил, что должен вложить свой вклад, чтобы пролить свет в темноту событий. Надо узнать, что это за поле, как эти трое друг между другом связаны, и как именно Чонгук их убивал. Нельзя передвигаться на словах незнакомцев, ему нужны были аргументы, факты, доказательства. Ему нужны физические вещи, которые смогли бы открыть ему глаза. Но у него ничего нет. Ничего не было найдено. Он смотрит на настенные часы напротив своего стола, которые показывают первую час ночи, закрывает глаза и растягивается на своем дешевом кресле. Вторую ночь подряд ему придется спать здесь, на этом кресле, потому как дивана здесь не наблюдать. Он бы в его кабинет попросту не поместился бы. Охрана уже ушла, до этого попросив Чимина пойти домой и не оставаться здесь. Он же в ответ попросил их просто закрыть здание на ключ и ехать отдыхать. Поэтому сейчас он здесь совершенно один. Чимин снимает свой пиджак, расстегивает рубашку, и убирает со стола. Складывает все прочие бумаги в одну стопку, и напоследок пролистывает папку с делом о поле. — Я отомщу за тебя, поверь мне на слово, я отомщу всем, кто забрал тебя у меня, — шепчет Чимин, глядя на фотографию, прикрепленную на файле, и засыпает тревожным сном. … — Где ты спал? — Я не спал, — устало протирает глаза Чимин, которого утром вызвали за отчетом в кабинет, — не было возможности. Его новый босс смотрит на него взволнованно. Хотя, они ведь в полицейском участке и работают над делом тяжелого преступления. Откуда должен браться сон в такое время? Но Ким Намджун всегда был слишком эмоциональным для своей должности главного офицера в отделе по особо тяжким. Слишком заботливым. Волнующимся. Сам он пришел в офис пару минут назад. И не теряя времени решил сразу же приступить к работе. Когда Чимин зашел к нему, Намджун будто сам только заходил в кабинет. — Наверное тебе все-таки стоило бы поспать, сегодня нас ждет тяжелый и нудный день, — говорит он, закидывая промокшую кожаную куртку на черный диван, вместо того чтобы повесить ее на вешалку, — Принес отчет со вчерашнего разговора с Чонгуком? Весь день будем копаться в бумагах. Наверное выезжать никуда не будем. — Но, босс, нам стоит проверить поле еще раз, мы должны быть начеку! — Мы не детективы, Чимин, мы всего лишь полиция. От нас требуется заниматься макулатурой, а не мешать делу своим присутствием. Господин Хан обещал заняться этим, и уже, наверняка, находится сейчас на поле, — уныло усмехается Намджун и садится на кресло за широким офисным столом, — Так ты принес отчет, о котором я тебя просил? — Принес, — исподлобья смотрит на него младший офицер, словно задетый произнесенными словами. Чимин был очень амбициозным с первого дня их знакомства. Первые полгода работал практически без выходных, никогда не дремал на работе и занимался любым приказом от старших коллег. После выпуска с полицейского училища он знал, чем именно хочет заниматься. И ему стоит отдать должное — свои обещания он выполняет превосходно. Намджун понимал расстроенное поведение Пака. Тот сильно хотел осмотреть поле еще раз и внести свой вклад в просвещении этого дела. Чимин не казался сильным эмпатом, наоборот, его словно не заботили люди вокруг. Но с новостью об убийствах двух человек в таинственном для Дэгу месте, он всполошился и который день подряд не мог уснуть. Однако главный детектив их города сказал пока что не вмешиваться. И Намджун не мог не послушаться. Всего лишь не день. Они сделали достаточно. — Расскажите мне о Чонгуке, — попросил с любопытством оставшийся также стоять перед столом Чимин. Он добавил, — Это помогло бы мне понять, с кем мы имеем дело. — На самом-то деле, сложно подозревать Чонгука в подобных делах. У него есть алиби того, что он спал во время совершенного преступления. Не знаю, насколько мы ему можем доверять как полиция. Только вот лично я… Я бы доверил ему свою жизнь. — Вы с ним давно знакомы? — Ему было пятнадцать, когда мы впервые встретились. Я уже тогда занимал позицию в полицейском участке. Это был год когда я выпустился с училища. А он тогда уже работал журналистом. К тому же он работал в криминальной журналистике. Наши мнения быстро сошлись, работать с ним стало легче. Он помогал мне раскрывать всякие случаи, которые даже детективам не удавалось понять. А ему взамен давал хорошие заголовки для еженедельных статей. — Но как подросток мальчишка мог помогать вам с расследованиями? Он же тогда был совсем маленьким. — В каком-то смысле Чонгук никогда не был маленьким, Чимин, — произнес Намджун с едва выдаваемой гордостью на лице, — У него была сила, авторитет. Люди сами ему говорили о содеянном и просили их простить. Я в то время сильно удивился и даже начинал побаиваться его мощи. Но он добросовестно ко мне относился. Каждый раз пытался оплатить мне обед, а в участок никогда не приходил пустыми руками. Помню у нас ассистентом работал молодой парень, недавно женившийся. Они с женой ждали ребенка. Так вот Чонгук с каждым визитом в мой офис не забывал покупать печенья для беременной жены того парня. Его все уважали. Он же никому не вредил. Уважал как старшего, просил советы. И слушал все, что я ему говорю. Такой Чонгук человек. — Мне просто интересно, — начал Чимин после того, как прослушал речь офицера полную ностальгии, — Каким образом Чонгук стал таким влиятельным и могущественным? Ну не печеньками же… Намджун усмехнулся. — Ты еще многого не знаешь, — сказал он. Тон его голоса постепенно менялся от былой токи к грусти. Он что-то вспоминал, доставая все мысли из запертого на года сундука, — Возможно скоро и узнаешь… В любом случае, хватит ненавидеть Чонгука. Думаю он невиновен. — Но, босс… — Судмедэксперт подтвердил то, что удушье было выполнено мужчиной средних лет, правша, — перебил его Намджун, невзначай перелистывая дело. Хоть он и не смотрел на младшего, лицо его виновато опустилось. Ему хотелось побыстрее перевести тему от этих назойливых воспоминаний. — Никаких других улик до сих пор не нашли. Но видно рука у того была тяжелая и большая. — Судмедэксперт? Ах, да, точно, — Чимин быстро понял, что дальше ему рассказывать историю десятилетней давности никто не собирается. Копаться придется самому, — Мы итак исключали женщин, не так ли? — Да, по почерку убийства было понятно, что это был мужчина. Теперь мы хоть знаем, что напавший был правшой. — Но, босс, каким образом мы должны исключать этого Чон Чонгука? К нам даже свидетель заявился и рассказал все, что помнит. Его рассказ указывает только на одного человека. Он прямо у нас перед носом. Давайте просто арестуем его! Вы же не можете по старой дружбе простить ему две жизни. Что же эти бедные ему такого сделали, чтобы он разозлился… Это не по-человечески! — Чимин, остановись, — перебил его Ким. И добавил тихое: — пожалуйста. — А я должен? — У Чонгука ПТСР. У него сильные провалы в памяти, боюсь он не помнит ни того, что совершал в прошлом, ни людей, с кем так долго дружил. Понимаешь? — у офицера на лице играла странная смесь чувств. Что-то наподобие разочарования и надежды. Он был зол на то, что ему пришлось рассказывать о болезни старого друга новому офицеру. Хоть он и понимал, что должен был обо все известить всех на первых же парах. А надежда играла потому, как Намджун хотел, чтобы младший понял все без лишних слов и остановил свой поток неправильных мыслей. — Что? Он на вид выглядит здоровым, — честно признался Чимин, — даже очень. Смотрю у него есть отношения, живет с любимым человеком, работает. Вы же сказали он журналист?! Даже если предположить, что он страдает этим ПТСР, как это мешает ему убивать? Взял и придушил двух невинных! — Он не понимает кто он, Чимин! Да, он работает и функционирует. Но чтобы убить человека у него должен быть ясный мотив. У Чонгука его нет. Даже если был, он бы его попросту не помнил бы. Как ты думаешь, зачем он убил двух жертв? Как Чонгук с ними связан? — ПТСР не может стирать всю память. Она ведь так, обычная травма. Забываешь только некоторые детали из прошлого. А вот мотив это совершенно другое. Наверное он познакомился с этими бедными студентами после пережитой травмы, напился, подрался. Откуда я могу знать? — Не сходится, Чимин. Ничего не сходится. У него есть алиби. Его видели спящим в своей квартире в то время, по которому мы предполагаем были нанесены удары на поле. Он же не может переместиться? — Вдруг его парень врет? — А вдруг Мин Юнги врет? — с давлением ответил Ким и посмотрел другому прямо в глаза. — Тэхен его любовник, сэр. Он может лгать чтобы защитить своего бойфренда. Он может даже оказаться соучастником! — Не знаю… Я уже сам не знаю, кто такой Чонгук. Казалось, дружим столько лет. — Он убийца, сэр! — не переставая восклицал Чимин. В каждом его слове была тонна отвращения к Чону. Намджун мысленно подумал о том, как же ему будет в будущем тяжело с такими радикальными взглядами на людей и ненавистью к преступникам. Но, с другой стороны, у Пака было самое обыкновенное поведения для большинства новеньких полицейских. Героические мысли и нападки на так называемых «злодеев». — И если вам так сложно признать это, то просто передайте это дело мне. Оно будет закрыто через неделю точно. Воцарилась глубокая тишина в кабинете. Чимин пару раз успел опустить и поднять взгляд на босса, чтобы проверить, думает ли он о его предложении или собирается его уволить. Он даже пару раз успел пожалеть о сказанном. Через десять секунд размышления Намджун наконец спокойно проговорил: — Я передам тебе это дело, Пак. Но у меня есть условия. Надо заставить Чонгука вспомнить свое прошлое. — Прошлое? — с удивлением спрашивает Пак. Но внутри он ликует. Да, конечно же, все это было связано с его прошлым, особенно, по мнению самого Пака, с Намджуном. Быстро стерев улыбку с лица, она заново заговорил, — Убийство произошло буквально вчера! Зачем нам копаться в его прошлом, теряя столько драгоценного времени? Если завтра умрет еще один житель этого городка, это будет на нашей ответственности. С одной стороны хотелось узнать, кто же этот герой на самом деле. И ознакомиться с тем прошлым, что держало их всех вместе, о котором ему предстояло, в любом случае, познакомиться. Но с другой стороны, ему была непонятна логика босса. Они словно бесполезно продлевают расследование, халатно относясь к страху людей вокруг. — Ты будешь заниматься его прошлым. Я направлю лучшего психолога Кореи. А я буду расследовать это дело в одиночку. Пока что, — сделал акцент на этом Намджун, подняв одну бровь, — Если заставишь его вспомнить хоть маленький кусочек прошлого, я оставляю это дело тебе. И это станет твоим первым большим делом. У тебя точно появятся фанаты. — Но… — Я вижу в тебе потенциал, Пак. У тебя горят глаза. «Также, как когда-то горели те, что сейчас угасли»…