Пустое поле

Вокруг темно. Солнце, как казалось, поднимется на небо не скоро. Он тяжело дышит, его глаза закрыты потрепанной тканью, туго связанной на затылке. Окруженной высокой и мокрой травой, он ждет, когда же настанет его черед быть наказанным. Словно он стоит на коленях перед самым Богом, перед Смертью и Жизнью. Но ни одного шороха не слышно, к нему никто не идет, за ним никто не наблюдает. О нем все забыли в этом пустующем поле возле реки. Он старается закричать, как бы позорно и низко для него это не было, как бы отвратительно его голос для себя же не звучал. Выдернуть себя из этого место и проснуться. Вернуться к себе домой, в теплое местечко рядом с Тэхеном, туда, где он по-настоящему принадлежит. Чтобы случайно поставленный будильник, назойливый звонок или первые лучи солнца его разбудили. Он ведь спит? Самым страшным сейчас было оказаться в реальности, переполненной боли и страха. Самым страшным для него было не проснуться и осознать то, что мокрое поле после вечернего дождя — и есть его реальность. Чонгук просыпается от, как он и хотел, раздражающего рингтона мобильного телефона прямо возле уха. Быстрым движением отключив звук, он медленно открывает глаза и нащупывает рядом тело парня. Все правильно. Это всего лишь сон. Одна после недавних событий в полицейском участке, его разум словно не просто так над ним издевается. И все начинает обретать смысл. — Чонгук, — бодро говорит Тэхен, полулежавший на подушке. Словно совсем не спал. Смотря в темноте прямо в глаза своего парня, он уже тише произнес, — Почему ты кричал? А в комнате все также висит запах намокшей полыни. … После очередной затяжки парень тушит тонкую сигарету и упираясь о копт машины, достает свой телефон. — Вы уже на месте? — издается нежный женский голос по ту сторону трубки после нескольких гудков. — Да, прямо на пороге к больнице. Пациент скоро прибудет. — Вы не с ними? — Нет. Его скоро привезет другой офицер. Пак отключает телефон и шагает в сторону высокого здания. Сегодня утром заявившись к главному подозреваемому домой, Чимин не смог его вывести из дома. Чонгук не слушался, да и официального ордера на то, чтобы помещать Чона под наблюдением врачей у него не было. Поэтому пожав плечи, он просто поехал к больнице сам, оставив самую тяжелую работу — переубедить Чонгука — своему боссу. Как оказалось, Чон быстро согласился прийти на один прием к врачу, после слов того, что это поможет ему доказать свою невиновность. Сейчас они уже в пути, Чимин же не став ждать, уже заходит в помещение, чтобы заранее обговорить с врачом то, как именно будут проходить сеансы. … Больница изнутри была пропитана запахом спирта и порошка для уборки. Тонкие белые стены отдавали звуки из коридора. Зайдя внутрь, Чонгука сразу же повели в кабинет его доктора на четвертом этаже. Только он не понимал, для чего все это делается. Ему постоянно приходится оправдывать свое имя. Это даже начало его раздражать. У него ведь железное алиби насчет того, что он просто спал у себя в кровати в два часа ночи. Но ему не верили. Чон выдохнул. Он пообещал себе, что выдержит этот день молодцом и забудет о случившемся. Ему надо сфокусироваться на работе — в последнее время у него совсем не получается писать хорошие статьи. Медленно приоткрыв дверь, он сперва заметил массивный серый диван прямо посередине комнаты и два кресла такого же цвета с двух сторон. Весь кабинет был покрашен в белый цвет; пол же был цвета белого дерева. Место было просторным и мебель выглядела дорогой. Видимо услуга этого врача была очень востребованной у народа. За столом спиной к окну сидела женщина средних лет. Коротко постриженная, полненькая, в брючном костюме. Лет сорок. Попросив разрешение зайти, Чонгук чуть поклонился и прошел сесть на одно из кресел. — Чон Чонгук, правильно? — с улыбкой спросила женщина. В руках у нее была стопка бумаг. Возможно информация о нем. — Да, здравствуйте. — Меня зовут Чхве Ерин. Приятно познакомиться, — они пожали друг-другу руки, — Не хотите ли вы чаю или кофе? — Нет, спасибо. — Боюсь наш сегодняшний сеанс будет долгим. Поэтому не стесняйтесь сообщить мне, если проголодаетесь. Договорились? — Хорошо, спасибо. Вы очень любезны. — Ваше полное имя Чон Чонгук и вам 24 года. Вы проживаете по адресу Тонгу, дом Х, Дэгу. Все правильно? — Да. — Хорошо, — сказала женщина и положив бумаги обратно на стол, она взяла маленький блокнот и черную ручки со стола, — Для начала я бы хотела спросить у вас пару вопросов о вашей жизни и прошлом, если вы не против. Это помогло бы мне узнать вас как человека поближе. Давайте начнем с вашей семьи. Может расскажете мне о своих родителях? Чонгук молчал. Психолог что-то коротко записала себе в блокнот и вернула свой взгляд на парня. — Вы женаты? — Нет. Но на данный момент проживаю вместе со своим любимым человеком. Ему 20 лет и он учится в местном университете. И да, я гей, — поджал губы брюнет и увел взгляд от женщины. Ему никогда не нравились врачи. Особенно такие, кто работает сугубо исходя их твоих слов. А что если Чонгук ей о чем-то соврет? Скажет, что работает обычным таксистом, никогда не пробовал писать и не умеет курить? Как она узнает, где грань между реальностью и его выдуманным миром? В это время его перебивает голос врача. — У вас есть братья или сестра? — Нет. — Есть ли у вас двоюродные родственники и кузены? — Нет. — Хорошо. Что насчет ваших друзей? У вас есть друзья, Чонгук? — Не особо. У меня есть пару хороших коллег по работе. И Намджун. Но мы с ним не такие близкие. Все, — пожал плечами парень. — Намджун? — Это полицейский по особо тяжким преступлениям. Он главным в нашем округе. Мы с ним иногда работаем. — Понятно. Расскажите пожалуйста мне подробнее о других ваших друзьях. — Думаете это поможет криминальному делу? — усмехнулся Чон, — Как мой рассказ о друзьях связан с убийством двух невиновных людей? Зря я только время теряю. Давайте так, — пододвинулся ближе к женщине, — я вам расскажу все, что я знаю об этом деле, вы спросите конкретные вопросы, которые вас интересуют, и мы быстренько закончим? Я не собираюсь здесь сидеть, чтобы говорить о своих друзьях. — Не понимаю, о каком убийстве идет речь, Чонгук. Честно. Прошу, на сегодняшний день оставьте все рабочие дела на потом. Сейчас я хочу с вами поговорить о ваших друзьях. Это то, что меня правда сейчас интересует. — Мне нечего говорить о своих друзьях. Я мало с кем вижусь в последние дни. — А с кем вы обычно общаетесь? — Ни с кем, — пожимает плечи Чон, — Только утром и вечером на ужине разговариваю с Тэхеном. — С вашим парнем? — Да. Еще пару минут они поговорили о его личной жизни. А именно — ни о ком. Женщина спрашивала какой Чонгук человек, какие у него есть хорошие и плохие стороны. Его любимый цвет, еду, место. Чон же лишь раздраженно выдыхал и пытался отвечать как можно короче. Все это казалось глупым на фоне того, что происходит за пределами больницы. Но стоит отдать врачу должное — она ни разу не упомянула о произошедших преступлениях и никаким образом не давила на парня. Иногда слегка улыбалась, но во многом держала профессиональное лицо безразличия. — Теперь же, я попрошу вас лечь на этот диван, — спокойно заявила врач. Чон вопросительно выгнул бровь. Заметив это, она поспешила объяснить, — Сейчас мы с вами попробуем один из видов терапии. Для этого вам необходимо будет лечь. — Терапия? Какая? — Гипноз. Регрессивный гипноз. Для того, чтобы вы могли получить ваше желаемое алиби вам придется немного поспать. Я лишь буду задавать обычные вопросы о деле, которое вас так сильно тревожит весь день. По окончанию сеанса я вам напишу от руки справку о том, что вы психически полностью здоровы и то, что вы говорите истину полицейским. — Неужели мы перешли к самой ключевой части. Если после этого от меня отстанут, то я, конечно же, согласен. Сколько займет терапия? — Точное время назвать не могу. Будет зависеть от вас. В среднем такой гипноз занимает два часа. Минимум займет час. — Хорошо, — произносит Чонгук, ложась на диван. Он закрывает глаза, и ему не составляет труда расслабиться всем телом — после кошмара он практически не спал. Через 30 минут он погружается в состояние транса, когда диван кажется слишком мягким, а тело слишком тяжелым, чтобы его ощущать. Доктор продолжает что-то говорить, о чем-то спрашивать, но ее голос звучит размыто. — И так, Чонгук, — кивнув в сторону двери, женщина задает очередной вопрос. Тихо поворачивая ручку, в кабинет заходит посторонний, — Расскажите, что вы знаете о Мин Юнги? Чимин садится на кресло возле ног лежащего, и внимательно вглядывается в напряженное лицо глубоко задумавшего парня. … — Ты слышишь эти звуки, или это у меня слух скачет после падения? — хромая на одну ногу спрашивает светловолосый хилый мальчик, — Я серьезно, будто кто-то бьется об стенку. — Может у тебя слуховые галлюцинации? Ты же так сильно ударился головой когда падал, — пожимает плечи мальчик помладше. — Подожди, Чонгук, остановись, — придерживает его за локоть друг, — Прислушайся. Со стороны того мусорного бака. Слышишь? Лето. Август. В Дэгу стояла ужасная жара. Двое подростков лет 15 и 17 шли медленным шагом на автобусную остановку, чтобы оттуда побыстрее добраться в общежитие. Солнце било прямо по глазам. У недавного перекрашенного парня в руках был руль велосипеда, что он так крепко сжал, держа словно опору, и катил колеса по пыльному асфальту. Порванные трико в районе колена у старшего и пыльные футболку у обоих намекало на то, сколько попыток у них было прокататься на украденном велосипеде после стольких лет без практики. Недалеко от них один из недавно поставленных по всему городу черных баков. На то, что в всеми забытом районе тоже заменят старый зеленый бак на такой красивый новый надежды совершенно не было. Это было даже удивительно, ведь они катались практически на окраине города. — Кажется слышу. Думаешь в бак кот упал? — Все может быть. Давай быстренько посмотрим, если ничего не будет то просто уйдем оттуда. Пойдет? — Пойдет. Только лезть туда будешь ты. Меня босс убьет если я буду вонять на весь офис. — Ты итак воняешь потом, ничего страшного, — невинно улыбнулся блондин, — Давай быстрее, котяру ведь жалко. Парни ускорили шаги и уже через пару секунд находились возле мусорного бака. Шум изнутри мусорного контейнера участился, по стенам словно кто-то живой силой бил кулаками. Они вначале испугались, переглянулись и даже решили на несколько мгновений убежать. Но Чонгук не был таким подростком. Он был смелее всех из их общего круга друзей. Поэтому после глубокого вздоха он сделал маленький шаг и наклонил голову, изучая внутренности выкинутого мусора. — Там что-то двигается, — констатировал он. — Ого, ты такой наблюдательный, а я бы даже этого не понял. — Не смешно, Хош. Лучше думай что делать будем. — Что-то двигается в пакете? — с интересом спросил друг и тоже наклонил свою голову посмотреть. Раз Чонгук до сих пор жив, то, наверное, бояться нечего. Они оба стояли так с нагнутыми коленями и с нахмуренными бровями, не различая движения из темноты. Вспышку бы включить, только вот телефонов у них не было. — Не могу понять. Словно кошка бы находясь в пакете давно умерла бы от нехватки воздуха. — Словно кошка бы не смогла бы кулаками бить стенки бака… Там, что, человечище? — Не пугай! — толкает в плечо друга Чонгук. От таких истории у него каждым разом были мурашки. Он часто читал о криминальных новостях на работе. Да и к тому же когда-то они с друзьями в школе посмотрели ужастик о серийном убийце, и у него теперь перед глазами всегда крутятся не самые приятные для воображения сцены, — Какой человек засунет туда другого человека в паке-… — Таких сумасшедших полно! Вдруг это вообще ловушка и из бака выскочит карлик с автоматом в руке и убьет нас! А затем мы будем также лежать в этом мусорном баку! Я не хочу тут лежать! — кричит парень, но резко умолкает, стоит шуму из бака прекратиться, — Боже, Гук, давай просто пойдем домой. Это по-любому не котяра. — Хватит драматизировать! Такое же в голову кому-нибудь придет… — выдохнул полную грудь воздуха брюнет, — Давай достанем этот пакет. Я серьезно. Я настаиваю, — кивает 15-летний мальчик, — Ну же. — Так тебе на работу через час. Ты же не хотел вонять на весь офис? — Это мой босс не хочет, чтобы я вонял на весь офис. Но коллеги потерпят на один день. — Ну тогда… С Богом. — Ты ведь атеист? — Ради тебя. — Так я вроде тоже атеист. — Тихо, просто давай уже достанем этот пакет. Они в четыре руки достали тяжелый черный мешок и положили его на землю рядом. Дрожащими руками Чонгук решается первым открыть его, пока Хосок трусливо прячется за его спиной, кидая велосипед в сторону. Про свою больную ногу он совершенно забыл. Мешок был завязан не туго, практически открыт. Когда с края пакеты начали вылазить черные как уголь человеческие волосы, они поняли, что они только что нашли. Человека. Ребенка. Чонгук быстрым движением оторвал мешок, чтобы узреть целостное тело мальчика. Старший закричал в ужасающем крике. Это был маленький мальчик лет шести, может семи. Живой. Живой мальчик, который брыкался в контейнере некоторое время. Может час. Может два. Или больше. Пока его не услышали два бездомных парня. Вот это судьба. У парней похолодели ладони от пота. По спине Чонгука прошли мурашки. Перед глазами все размыло, и в горле пересохло. Поэтому они молча продолжали смотреть на найденное. Он лежал с закрытыми глазами, все его тело было в липком поту. На нем была одна тонкая майка белого цвета и короткие шорты на два размера меньше нужного. Он весь был в грязи и майка совсем потеряла от этого свой настоящий цвет превратившись в коричневый. От него плохо пахло, но он не был пропитан вонью. Возможно пролежал в контейнере недолго. Чонгук быстро проверил его пульс на запястье чтобы утвердить то, что ребенок жив. — Дышит? — испуганно посмотрели друг на друга парни. — Дышит. — Ну да он же только что всеми силами бил контейнер. Дышит, — повторил про себя Хосок севшим от страха голосом, — А что с ним тогда? — Походу потерял сознание. Я в таком не разбираюсь. Ты, как по мне, должен разбираться в таких делах лучше, — повел плечом Чонгук, снова и снова возвращая свой взгляд к неизвестному ребенку. — То, что я два раза дрался возле школы не делает меня экспертом в травмах, если ты об этом. Приятели опять посмотрели друг на друга, обдумывая что делать дальше. — Мы сможем его вместе с собой взять в общежитие? — тревожно спросил Хосок. Они оба испытывали сильную панику. Встав на ноги Чонгук начал шагать круги трясущимися ногами возле найденного тела. — Не думаю, Хош. Там все места заполнены. К тому же они наверное уже устали от бездомных. — Но не оставлять же бедного здесь гнить! — Мы и не оставим! — раздраженно ответил Чон. — Пойми, если мы его возьмем с собой то будем втянуты в это преступление. Мне все равно, я звоню полиции. Пусть они этим занимаются. — Ты же осознаешь, что полиция здесь ничего не сделает! Она ему не поможет. Они просто приедут, осмотрят его и оставят здесь умирать. Он сдохнет с голоду или от жары. Или же они сами его убьют. Одним нищим меньше. — Ты хоть иногда думай о себе, — громко произнес младший. Он всегда был таким: слишком рациональным, слишком думающим и агрессивным. Он мог думать даже тогда, когда, казалось бы, надо сходить с ума. — О чем ты говоришь? — Если они найдут тело этого пацана и нас рядом с ним, то конечно этим госслужащим будет легче всего закрыть двух не имеющих ничего нищих мальчиков за решетку, чем реально разбираться с этой проблемой. Мы идеальная жертва! Мы просто идеально подходим на роль злодеев! Нас закроют, пойми, закроют и пожизненно. Хосок ойкнув больной ногой шагнул в сторону друга. И замер. — Ты тоже это видишь? -О Боже! — Похоже теперь ты верующий. — Похоже на то. — Он правда двинулся? — щурясь спрашивает Чонгук. — Да, кажись очнулся от твоего крика. — Разве человек может быть в состоянии прийти в себя после нескольких часов таких издевательств? К тому же этому малышу на вид даже семи лет нет. — Борется за жизнь. — Борется за жизнь. — К черту! Я звоню копам. Нет, не звоню. Мы не взяли твой телефон. — Не проблема, я останусь здесь с этим ребенком, а ты добежишь до самого ближнего полицейского участка. Договорились?