Однажды в Египте

Солнце в Египте не садилось вплоть до самого позднего вечера. Или, возможно, так казалось из-за того, что Нориаки по-прежнему не мог до конца привыкнуть к разнице часовых поясов. Оставалось только гадать, какая жара стояла в Египте летом. Сейчас, в конце сентября, по словам Стара здесь было даже прохладно. — Думаю, эта была последняя на сегодня, — уже и шею жгло и волосы взмокли. Да и сами перемещения, как ни крути, вызывали не самые приятные ощущения, особенно в районе живота. Как Какёин и предполагал, на более длинных расстояниях давление переносилось тяжелее. — Устал? — уж кто-кто, а джин, наоборот, вовсю наслаждался пребыванием где-то вне стен своей лампы. Жара ему совсем не мешала. Буквально пять минут назад Нориаки вернулся с потрясающей экскурсии по древнему лабиринту из сложных коридоров, камер и шахт, находящихся внутри пирамиды. За прошедшие два дня они со Старом посетили треть из всех Египетских пирамид, оставив самые известные — которые в Гизе — на потом. Со слов джина на плато Гизы всегда сновала куча туристов, а смысл был ровно такой же, как и в менее известных гробницах. Нориаки был склонен ему верить, потому что пребывал в искреннем восторге от мест, которые Стар успел показал ему. Гид из него вышел прекрасный. Но сегодня Какёин и правда устал. Куча эмоций, вот только ноги гудели после насыщенного дня. — Представь себе — да, — не без сарказма протянул он, присаживаясь на одинокий валун среди бесконечных ровных песков. Стар больше не принимал человеческий облик, предпочитая просто ждать где-нибудь неподалёку, скрываясь от людей. Да и локации он в основном подбирал такие, где было в принципе немноголюдно. После того вечера в Каире отношения у них стали более… приятельскими? Нориаки не был уверен, однако собственная настороженность как-то незаметно отошла на второй план. Взаимовыгодное времяпровождение не напрягало. Мысли же о Дио Нориаки гнал прочь, прерывая на корню, — обида переросла в какое-то отторжение. Благо тому хватило такта и остатков благоразумия, чтобы забрать все свои оставшиеся вещи с помощью персонала отеля. — Ты видел палатку? Какёин хмыкнул, снимая часы с запястья. Кожа в том месте вспотела — внутри этих огромных гробниц было ужасно душно. — Ту, которая про предсказания? Стар кивнул. — Сходить не хочешь? Нориаки скривил губы в усмешке. — Ты прикалываешься? Или хочешь сказать, что провидцы и всякие ясновидящие… тоже существуют? — Вот и проверишь, — игриво пожал плечами джин в ответ. Конечно. Легко ему смеяться над чужим неверием и бдительностью. Да Нориаки в жизни бы не поверил в волшебство, если бы столько раз не увидел его своими глазами. И не продолжал видеть ежедневно. — Может, он поможет тебе определиться с последним желанием наконец. Возможно, джин и прав. Устало вздохнув, Какёин всё же поднялся с камня и, скорчив недовольную рожицу, отправился обратно ко входу в пирамиду. Там, рядом с древней усыпальницей, расположилась хлипкая на вид небольшая палатка с надписью «Великий предсказатель М. Абдул». Он заприметил её ещё как только они прибыли. Яркие цвета неизбежно приковывали внимание. Какой абсурд. Наверняка же просто развод, рассчитанный на туристов. Но раз уж Стар его сюда отправил… то он из принципа посетит этот таинственный шатёр. Интересно, сможет ли предсказатель понять, что Нориаки связан с джином? Наверняка наделённому даром человеку не составит труда вычислить его причастность к сверхъестественному. Оплатив скромную цену за вход, Какёин отодвинул ткань и медленно прошёл внутрь. У предсказателя было темно, даже мрачно: ни одного окна или хоть какого-нибудь источника света, а потолок украшала искусно нарисованная карта звёздного неба. Красивые декорации. Не пройдя и нескольких шагов, Какёин наткнулся на высокую ширму, отделявшую М. Абдула от посетителей, и застыл в нерешительности. — Проходите, — следом услышал он низкий голос с очень сильным акцентом. Но уже облегчение, что предсказатель говорил на английском. Ничего необычного: за ширмой, посередине оставшегося пространства, находился круглый стол, а сам Абдул оказался довольно симпатичным арабом средних лет, облачённым в традиционные древнеегипетские одеяния. Крупные бусы на его шее заставили Нориаки мысленно усмехнуться, хоть внешне он и сохранил строгость. Надо же, до чего вычурно, будто гадалка из сувенирной лавки прямиком из старых фильмов. В то же время мужчина не отталкивал от себя своей внешностью, а скорее располагал. Может, и вычурные бусы — лишь образ для надоевшей скучной толпы. Нориаки аккуратно присел на стул напротив предсказателя. — Что предпочтёте, Таро или шар? — Давайте карты, — прочистив горло, выбрал Какёин. М. Абдул в ответ лишь загадочно улыбнулся и принялся перемешивать колоду. Нориаки не мог отделаться от чувства, что Стар отправил его сюда неслучайно. Одежда неприятно липла к телу, сейчас бы ванну или тёплый душ, но ноги будто пригвоздило к полу. Теперь Нориаки, несмотря на личные неудобства, желал узнать, зачем он здесь. Предсказатель тем временем тщательно перемешал и разложил на столе карты. — Выбирайте, — и указал на лежащую перед Нориаки колоду. Тот сначала было послушно протянул руку, но затем смутился: — Разве не нужно перед этим задать вопрос? Или выбрать, о чём хочу узнать? Ну, о прошлом там или будущем, — так же обычно делалось? Зачем вытягивать карту просто так? — Всё намного проще, — мужчина склонился к нему ближе, заглядывая прямо в глаза, — я дам ответ, а вы должны понять вопрос. В нос ударил стойкий запах ладана и пряностей — смесь куркумы и чего-то сладкого. Провидец не отводил взгляд, по-прежнему хитро улыбаясь. Опять какая-то чертовщина. Мог ли джин намеренно отправить его к настоящему предсказателю? Теперь Какёин только больше заинтересовался. Он окинул взглядом карты, пытаясь что-то почувствовать — тягу к какой-то определённой — и ему показалось, что одна выделялась из других. Глупость. Он выбрал её и перевернул. С бумаги на него смотрел старец в короне, сидящий на троне. — Жрец, — следом заключил М. Абдул, снова сдвигая карты вместе. — Любопытно. — Любопытно? И это — всё, что вы скажете? — Вопросы следует задавать не мне. Запомните карту. Нориаки не разбирался в толковании Таро и потому понятия не имел, что означала эта карта. Но что озадачило его ещё больше — то, что предсказатель не удосужился ничего объяснить. А кому тогда следовало задать вопросы? Как он должен понять? Внутри нарастало раздражение. Нориаки ждал от визита совсем другое. Его интерес как будто просто проигнорировали, не дав взамен оплаченных денег ничего. Карту — всего лишь какую-то чёртову карту. Мало того, что не послушал себя и не попросил Стара просто переместить их в отель, так ещё и… А, к чёрту. Пора закругляться с гаданием. — Не буду вас больше задерживать, — нарочито вежливо попрощался Какёин, намереваясь встать и уйти. Но осуществить задуманное не успел: чужая рука с силой сжала запястье, заставив вздрогнуть от неожиданности. Нориаки собрался выругаться, но от вида побелевших глаз предсказателя ощутил неподдельный страх. Мужчина выглядел так, словно сейчас упадёт в диком припадке. А затем раздался его задушенный, неестественно хриплый голос: Остерегайся, путник: сбились две души с пути, И без тебя теперь им мира не найти! Что свет, что тьма тебе подвластны, милый странник, Сам выбирай, кого спасти готов: Того, кто тайно носит маску или несчастного слугу Богов! Рука, сжимавшая запястье, отпустила, и Какёин поспешил покинуть шатёр. В голове эхом проносились услышанные жутковатые слова: что-то про свет и тьму, сбившиеся души… слуга богов? Какая-то дичь. Сердце не хотело успокаиваться и колотилось как сумасшедшее. А жрец? Что значил он? И что за сраный приступ, твою мать? Только Нориаки привык к обществу джина и его волшебству, как случились новые необъяснимые странности. Совпадение? Или Стар знал, куда отправил его? Привычный свет ударил по зрачкам, Какёин поморщился. Он остановился и сделал пару глубоких вдохов, чтобы до конца успокоиться — если явиться так к джину, тот сразу что-то заподозрит, а пока Нориаки не был уверен, хочет ли он поделиться о произошедшем. Возможно, не прямо сейчас, а позднее. В голове снова всё запуталось. Обойдя пирамиду, он вдруг остановился, встретив Стара намного ближе, чем ожидал. Сначала Какёин не понял, чем тот был занят, но, присмотревшись, не смог скрыть удивления на лице. Джин курил. Точнее, пытался, но что-то у него не выходило: разом затянувшись, тот не выдыхал, а, наоборот, проглатывал дым в себя. Извращение какое-то. — Тебя научить? — спросил Нориаки, подходя к непутёвому курильщику. Когда-то в старших классах и у него была привычка подымить. Навык прочно закрепился, ведь это как с ездой на велосипеде: поняв суть единожды, сможешь кататься всегда. — Быстро ты, — пробормотал Стар, сконфуженно потупив взгляд. Словно его застали на месте преступления, ей богу. Он затушил остаток сигареты носом своих чёрных сапог. Обувь у него была не совсем подходящая здешнему климату. — Ты не ответил. Показать, как нужно? Но джин опять проигнорировал реплику и вместо ответа бросил в Нориаки злосчастной пачкой. — Оставь лучше себе, — и отвернулся. Непривычно было видеть его таким, за время их непродолжительного знакомства Стар очень редко показывал свои эмоции. Практически не показывал, если точнее. Сейчас же он явно злился или был расстроен. Неужто задело, что Нориаки увидел его провальную попытку подружиться с табаком? — Эй, да что с тобой? Джин шумно вздохнул, но всё же повернулся обратно. — Умею я курить, просто не чувствую ни хрена, — ого, ещё и впервые ругательство из его уст. — Не знаю, с чего мне вдруг показалось, что в этот раз будет иначе. Так вот оно как. Получается, он специально разом вдыхал так много, чтобы… почувствовать никотин? — А почему не чувствуешь? — Сам-то как думаешь? Я же не человек. С чего бы мне чувствовать? Какёин и не задавался раньше этим вопросом. Он считал, что джину просто неинтересны были обычные человеческие блага, вроде вкусной еды или алкоголя, или того же табака. — А что насчёт еды, питья? Тоже не ощущаешь вкус? — поэтому он отказался пить с ним тогда в Каире? — Лишь отголоски. Я знаю, что съедобное, а что нет, могу предположить вкус в зависимости от того, из чего приготовлено блюдо. Могу даже съесть, но физически мне еда не нужна, поэтому вкуса не различу. — Сон? Джин снова качнул головой: — Мне нужен порой отдых, но не сон. Сколько много деталей открылось в ходе этой спонтанной беседы. Хотя и по-прежнему было неясно, зачем Стару вообще понадобился никотин. Или это так проявлялась банальная зависть к тому, чего никогда не сможешь ощутить? По аналогии как и у многих людей — мечты о бессмертии и вечной жизни? — Секс? — да быть же не могло, чтобы никто никогда не загадывал желания, связанные с интимом. Тем более с его-то телом и рельефными мышцами… да и в целом джин выглядел довольно привлекательно. Особенно для тех, у кого имелась склонность к ксенофилии. — Тоже мимо, — угрюмо выдохнул Стар, а Нориаки не смог сдержаться и не скосить взгляд на его набедренную повязку. Он особо не интересовался тем, что скрыто под ней, но и не видел же, есть ли там что вообще… Джин всё-таки заметил и перехватил его взгляд. Упс. — Я могу заниматься сексом, если ты так постеснялся спросить. То, что почувствуешь ты, я — нет. Ладно. Тут действительно грустно. Какёин бы мало на что в жизни променял возможность испытывать оргазм. — Ну, так что, предсказание своё получил? — перевёл тему джин, а у Нориаки перед глазами тут же всплыли мутные белёсые глаза М. Абдула. За увлекательным ликбезом на тему того, как плохо быть джином, на удивление легко удалось отвлечься от неудачного похода в палатку. — Ничего вразумительного. Вдруг проскользнула мысль, что тот припадок мог быть всего лишь устроенным представлением. Ведь никакой конкретной информации сказано не было. Свет, тьма, маска, боги… может, просто заготовленная сказка для приезжих? Скорее всего. Эпилептический припадок наверняка можно разыграть при наличии актёрских способностей. — Прям ничего? — скептически приподнял брови Стар. Как Какёин и подозревал, тот обладал намного большей эмпатией, чем казалось на первый взгляд. Сам хоть и был скуп на проявления эмоций, но других считывал только так. Нориаки обречённо вздохнул — придётся всё же рассказать немного правды, чтобы от него отстали. — Гадал мне на таро, карта выпала жрец, — показалось, или джин странно напрягся после этих слов? — Никаких объяснений, правда, не последовало, поэтому я склонен считать, что это обычное шарлатанство. Казалось, Стар помрачнел сильнее прежнего. Он и так-то был не в духе из-за сигарет, но теперь словно поник окончательно. — Раз ничего не объяснил, то точно шарлатан, — задумчиво протянул он, а после слабо улыбнулся, сгоняя с лица печаль. — Ты же устал, вернёмся в отель? Какёин кивнул, мечтая скорее оказаться в прохладном уюте номера, а ещё лучше — в мягкой двуспальной кровати. Раз джин никак не прокомментировал карту и не стал выпытывать детали, значит, и провидец вряд ли был настоящим, как и разыгранная им сценка. Забава такая, что ли, у арабов — пугать приезжих? Какёин не стал зацикливаться и подошёл ближе к Стару, проваливаясь в очередное перемещение.

***

Спустя два дня они всё-таки посетили наконец пирамиды Гизы, в том числе пресловутую пирамиду Хеопса, и даже добрались до величественных храмов Абу-Симбел. Невозможно было не восхититься и не вдохновиться, воочию глядя на сохранившееся наследие древних людей. Эти места буквально заряжали силой, а прикасаясь к ним, Какёин словно прикасался к самому времени. Неописуемо. Он уже знал, что точно вернётся сюда снова — за всеобъемлющим чувством собственной крошечности, за переосмыслением истории — ведь теперь ему хотелось изучить историю Древнего Египта заново. Никакими фото и видео не передать энергетику тех мест. От переизбытка эмоций порой предательски щипало глаза. Незабываемая поездка, во всех смыслах. Насыщенная культурная программа к вечеру вновь оставила без сил, и поэтому Стар предложил отправиться в одно из очень простых и любимых его мест — в пустыню. Расположившись на вершине одной из дюн, Нориаки отдыхал после долгого дня и размышлял. Подумать было о чём. Например, о том, что его отпуск неизбежно подходит к концу, и вскоре опять придётся жить свою обычную жизнь в Японии: ходить на работу, заказывать на ужин рамен или такояки, валяться вечерами дома. В одиночестве. О том, как эта поездка многое изменила. И что ему теперь как будто и не хотелось уезжать. О том, какой же всё-таки Дио мудак. А ещё о том, что напрасно он сблизился с тем, кого в скором времени придётся отпустить. Совсем пропала привычная осторожность — растворилась в проведённых вместе днях. Теперь Нориаки казалось, что они с джином были знакомы намного дольше, чем есть на самом деле. И мысль о скором прощании отзывалась печалью в душе. Отвергалась, будто что-то неправильное. — А у тебя есть какое-то особое умение? Как суперспособность, — спросил он у сидящего рядом джина. После того разговора о курении Какёин успел узнать больше о нём и его магии: например, что тот не мог сотворить или забрать жизнь, и что большинство предметов он не создавал, а заимствовал. Что облик он менял, создавая иллюзию, и что практически нигде не был, кроме Африки, а чаще всего лампу как раз находили в Египте. — Помимо всего прочего, что я умею? — хмыкнул Стар, и Нориаки даже с закрытыми глазами был уверен, что он сейчас состроил своё любимое выражение, означающее «да ты совсем охренел». Джин тоже о себе рассказывал неохотно, но вроде как достаточно расслабился, чтобы изредка откровенничать. — Ну да. Может, что-то любимое или особенное. Нориаки и не ждал ответ — просто спросил наугад, из чистого любопытства. Как-то вспомнились герои комиксов, о которых читал в детстве, и то, что у каждого обычно была своя личная уникальная способность. Какое-то время Стар молчал, но затем решительно заговорил: — На самом деле есть кое-что. Открой глаза, — Какёин вмиг оживился, повинуясь просьбе, и приподнялся на локтях. — Теперь достань телефон и подготовь секундомер. — Интригуешь, — позволил себе короткое замечание Нориаки, доставая из кармана мобильник. Следом джин попросил посмотреть на часы и запомнить время, а после включить секундомер и снова закрыть глаза. Какёин даже предположить не мог, к чему такие приготовления. Послушно выполнив указания, он с азартом ждал следующих. — Теперь открывай, — чуть хрипло оповестил Стар, — смотри на часы и на свой секундомер. Беглым взглядом окинув и то, и другое, Нориаки сначала ничего не понял. Но присмотревшись заметил, что, судя по часам, прошла всего минута или чуть больше, а вот секундомер отмерил целых пять. И это получалось, что… — Ты можешь управлять временем? — озвучил Какёин осенившую догадку. — Могу его ненадолго останавливать, — мягко поправил Стар. Что управлять, что останавливать — в любом случае невероятно. Очередное чудо, и Нориаки ощутил схожее чувство, что овладело им ранее при посещении плато Гизы. Будто он снова прикоснулся к чему-то древнему и могущественному, как сама мать природа. Неудивительно — джин и есть средоточие силы, первобытная магия. Что за несправедливость — познать всё это, чтобы потом навек забыть? — Не думал, что так расстрою тебя этим. — Не расстроил, — торопливо возразил Нориаки, сглатывая некстати подступивший ком в горле, — у меня просто… нет слов. Надолго можешь останавливать? — и правда, чего он так расчувствовался? — Пока только на пять минут. Наверное, можно на дольше, но я не придумал, зачем бы мне пригодилась остановка времени, так что не развиваю эту способность. Какёин тоже сходу не смог придумать, зачем нужна бессмертному существу такая способность. Вот человеку — другое дело, столько всего бы можно было навертеть. — Ты думал о последнем желании? — продолжил о грустном джин. — Сроки уже поджимают. Да, Нориаки думал, но придумать почему-то так и не смог. — А что, если вообще его не загадывать? Ты останешься здесь? — наверное, глупость, но может никто раньше просто не хотел жертвовать ради джина своими желаниями? — К сожалению, нет. Я просто вернусь обратно в лампу, а ты останешься без третьего желания. Что ж. Попытаться стоило. — Блин, я не знаю, — удручённо вздохнул Нориаки. — Прости, я никак не могу придумать такое желание, чтобы оставить тебя подольше здесь. — Еще и извиняешься? Подумай о себе, Нориаки, чего ты хочешь. Это я должен быть благодарен за то, что позволил мне задержаться. Раздумья о желаниях ещё больше вгоняли в тоску. Чего он хотел? Да чёрт его знает. Мира во всём мире, блин, но он выслушал ранее наставления джина о том, что желание должно быть конкретным и не субъективным, а оттого загадывать подобное не имело смысла… Боже, как сложно. — А ты бы что загадал? — На твоём месте? — Нет, на своём. Ты сам чего бы хотел? — Какёин поднял голову, чтобы найти взглядом чужие глаза. В них на мгновение мелькнул огонь, но после быстро угас — словно что-то давно забытое пронеслось в памяти. Нориаки заинтересовался: Стар точно подумал о каком-то своём желании, вот только признается или нет? — Я думал, ты догадаешься. Стать человеком, — еле слышно произнёс джин. Да, что-то такое Какёин и предполагал. — Но… ты не можешь, да? — Не могу. — И даже если… — Нет никаких если, — резко перебил его Стар. «Даже если я загадаю желание, чтобы ты стал человеком?» — хотел продолжить Нориаки, но, видя неоднозначную реакцию джина, осёкся. Не может быть, чтобы сообразительный и проницательный Стар не понял, как именно Какёин хотел закончить своё предложение. Он точно подумал о том же. — Сегодня один из тех дней, когда мне нужен отдых. Давай возвращаться, — чужой голос непривычно дрогнул, лишь больше укрепляя уверенность Нориаки в том, что неозвученный вопрос привёл джина в нешуточное замешательство. Что же такое страшное с этим связано? Может, кто раньше пытался превратить его в человека и не смог? Какёин ещё вернётся к этому. Однозначно. Не будет давить прямо сейчас, но позже… — Это из-за твоей способности? Отнимает энергию? — Да. — Тогда поспешим. Впервые за несколько дней у Нориаки наконец появилась идея, как можно использовать своё последнее желание, и он как раз был не прочь обдумать её в одиночестве.