Брак на пороховой бочке

После того как дверь гостевой спальни захлопнулась, в доме Минхо воцарилась удушливая тишина. Хёнджин и Феликс разошлись по разным углам, стараясь не соприкасаться даже взглядами. Через полчаса Джисон, почуяв неладное своим омежьим чутьем, буквально уволок Феликса в ближайшую кофейню, оставив альф разбираться с последствиями катастрофы. Феликс сидел напротив Джисона, судорожно сжимая стакан с ледяным американо. Его руки мелко дрожали, а высокий ворот худи едва скрывал багровое пятно на шее, которое горело, напоминая о каждом толчке Хёнджина. — Ликс, ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик, а потом сдал назад, чтобы проверить, жив ли ты, — Джисон отставил свой чизкейк, его лицо стало серьезным. — Твой запах... он надломлен. Что случилось в той комнате? Феликс поднял взгляд, и Хани вздрогнул. Глаза друга были влажными и покрасневшими. — Я переспал с этим уебком, Хани, — выдохнул Феликс, и его голос сорвался на хрип. — Понимаешь? С этим самовлюбленным придурком, которого я должен ненавидеть еще два года. Джисон замер с открытым ртом. — Вы... что? Но вы же враги. Это же был просто план, чтобы позлить матерей! — План сгорел к чертям вместе с моим рассудком, — Феликс закрыл лицо руками, чувствуя, как внутри всё сжимается от унижения. — Там было столько алкоголя и феромонов... Он сорвал с меня одежду, как какой-то зверь. А я... я позволил ему. Я хотел этого, Хани. В тот момент я ненавидел его так сильно, что хотел раствориться в нем. А теперь я чувствую его метку у себя под кожей, и мне хочется содрать её вместе с мясом. — Ликс... — Джисон потянулся через стол, накрывая его ладонь своей. — Это просто химия. Альфа и омега, запертые в одной комнате под градусом... — Нет, — Феликс покачал головой, и слеза всё же упала в кофе. — Самое паршивое, что когда он вошел в меня, я перестал чувствовать ненависть. На одну секунду я почувствовал... безопасность. А утром он посмотрел на меня так, будто я — самая большая ошибка в его жизни. У Минхо и хенджина. В гостиной стоял тяжелый запах табака и невыветрившегося кедра. Хёнджин сидел на диване, уставившись в одну точку. Минхо стоял у окна, скрестив руки на груди. Он долго молчал, давая другу возможность прийти в себя, но терпение альфы подошло к концу. — Ты пахнешь виной, Хван. И чужой болью, — Минхо обернулся, его взгляд был острым, как скальпель. — Обычно после такой ночи альфы сияют, а ты выглядишь так, будто собрался прыгнуть с крыши. — Я сорвался, Минхо, — глухо отозвался Хёнджин. — Я не должен был его трогать. Это же Ликс. Мы годами строили баррикады, а вчера я их просто взорвал. — Судя по тому, как трясло Феликса, ты не просто «взорвал», ты камня на камне не оставил, — Минхо сел в кресло напротив. — Ты пометил его? Хёнджин вздрогнул, вспоминая, как вгрызался в шею омеги. — Почти. Я оставил след. Но это хуже. Теперь я чувствую его через связь. Я чувствую, как он сейчас сидит в каком-то кафе и ненавидит меня еще сильнее, чем когда-либо. И самое дрянное... я чувствую, что мне мало. Мой альфа хочет вернуться и запереть его в этой комнате навсегда. — Поздравляю, придурок, — Минхо горько усмехнулся. — Ты влюбился в своего злейшего врага самым уродливым способом из возможных. Через инстинкты. — Я не влюбился! — Хёнджин вскочил, опрокидывая стакан. — Это просто побочный эффект брака по расчету. — Ложь самому себе — плохая тактика, — отрезал Минхо. — Иди и найди его. Пока он не решил, что единственный способ избавиться от твоего запаха — это исчезнуть из твоей жизни совсем.