Брак на пороховой бочке

Их дыхание смешалось. В комнате стало слишком жарко, несмотря на дождь за окном. Хёнджин чувствовал, как бешено колотится сердце Феликса — или это было его собственное? — Ладно, — выдохнул Хёнджин, медленно разжимая пальцы. — Одеяло твоё. Только сдвинься хотя бы на сантиметр, ты тяжёлый. — Это мышцы, Хван. Тебе бы тоже не помешало подкачаться, а то на сцене будешь выглядеть как сухая ветка, — Феликс всё же откатился в сторону, но вместо того, чтобы отвернуться, уставился в потолок. — Слушай... давай сделку. Настоящую. — Слушаю. — При родителях и в школе мы — «идеальные женихи». Играем на публику, чтобы они от нас отстали и не контролировали каждый шаг. Но здесь, за закрытой дверью... мы просто два человека, которые ненавидят этот брак. Никаких подстав на танцах, никакой лишней гнили. Хёнджин помолчал, обдумывая. Это было разумно. — Идёт. Временное перемирие. Но если ты снова наступишь мне на ногу в столовой — сделка аннулируется. — Договорились, — Феликс зевнул и, не отдавая себе отчёта, закинул ногу на Хёнджина, устраиваясь поудобнее. Хёнджин хотел возмутиться, но усталость и странное, непривычное спокойствие навалились сверху. Он только фыркнул, закрыл глаза и сам не заметил, как уснул, коснувшись макушкой плеча своего врага. ------------------------------------- Утро началось не с будильника, а с тихого щелчка дверной ручки и приглушенного вскрика. — О боже, Соён, ты только посмотри на это! — восторженный шепот госпожи Ли прорезал сонную дымку. Хёнджин приоткрыл один глаз и тут же захотел ослепнуть. Свет из коридора заливал комнату. Прямо над ними стояли их матери, и госпожа Хван уже вовсю целилась в них камерой последнего айфона. Ситуация была критической. Хёнджин обнаружил, что за ночь они с Феликсом превратились в какой-то человеческий узел: Феликс уткнулся носом ему в грудь, обхватив руками за талию, а сам Хёнджин по-хозяйски закинул на него ногу, прижимая к себе. — Мама? — прохрипел Хёнджин, пытаясь оттолкнуть Феликса, но тот лишь сонно промычал что-то невнятное и прижался ещё крепче. — Тише, тише, продолжайте! — госпожа Ли сияла так, будто они уже стояли у алтаря. — Мы просто хотели позвать вас на завтрак, но это... это так мило! Видишь, Соён, а ты переживала, что они не ладят. — Я была неправа, — умилялась мать Хёнджина, отправляя фото в семейный чат. — Гены и судьба сильнее любых капризов. Ждём вас внизу через десять минут, «голубки»! Дверь закрылась. В комнате повисла мертвая тишина. Феликс медленно поднял голову. Его волосы были взлохмачены, а на щеке остался след от подушки. Он посмотрел на руки, всё ещё сжимающие талию Хёнджина, затем на самого Хёнджина. — Ты... — голос Феликса сорвался. — Ты почему меня не оттолкнул ночью?! — Я спал! — Хёнджин подскочил на кровати, лихорадочно поправляя пижаму. — Это ты вцепился в меня, как клещ! И теперь у наших матерей есть компромат, который они покажут всем родственникам на Рождество! Феликс закрыл лицо руками, издавая протяжный стон. — Твоя сделка о «перемирии» только что превратилась в пожизненный приговор. Теперь они ни за что не отменят свадьбу. — Значит, план меняется, — Хёнджин вскочил и начал мерить комнату шагами. — Раз они думают, что мы «влюблены», мы дадим им это. Но так приторно и слащаво, чтобы их самих начало тошнить от нашей идиллии. Феликс поднял взгляд, и в его глазах снова вспыхнул знакомый азарт. — Хочешь довести их до того, чтобы они сами умоляли нас расстаться? — Именно. Готовься, Ликс. Сегодня за завтраком ты будешь кормить меня блинчиками с ложечки.