Кровавое вино

      Лето угасало медленно, оставляя после себя запах сухих листьев и прохладные утренники. Оказалось, что дни в кафе незаметно сложились в долгие шесть месяцев. Время пролетело гораздо быстрее, чем можно было представить. «The Amber Cup» стало для меня не просто работой, а настоящим убежищем, где каждый уголок был родным.       Сегодняшняя смена была тихой. Мэри и Кейт наслаждались выходными, поэтому в зале царили мы с Анной. Мы научились сосуществовать в профессиональном вакууме: никаких лишних слов, только короткие фразы по делу. Анна была занята солидным мужчиной у окна, а я, отойдя от кассы, взяла полотенце, чтобы протереть дальние столики.       Резкое движение едва не закончилось столкновением: прямо за спиной, словно из-под земли, выросла мужская фигура. Мой взгляд мгновенно выхватил знакомую деталь: красный шарф. Тот самый. Память услужливо подкинула картинку заснеженной улицы и моего панического бегства. Я не успела хорошенько рассмотреть его лицо тогда, но сейчас он стоял на расстоянии вытянутой руки.       — Осторожнее, Эмилия, — произнес он мягким, низким голосом, от которого у меня по спине пробежал холодок. Откуда он знает мое имя? Ах, конечно... бейдж на фартуке.       Он смотрел на меня с едва заметной, загадочной улыбкой. В его глазах не было агрессии, лишь какая-то странная, слишком пристальная заинтересованность.       — Это уже наша вторая такая неловкая встреча, — продолжил он, не сводя с меня глаз. — Возможно, это судьба?       — Судьбой считается только третья встреча, — прозвучал мой ответ, голос при этом сохранил максимальную беззаботность, несмотря на легкое волнение внутри. — А две — это всего лишь стечение обстоятельств. Желаете заказать кофе или продолжите испытывать теорию вероятности?       Мужчина тихо рассмеялся, и этот звук показался мне слишком приятным, чтобы быть безопасным.       — Справедливо. Тогда я подожду третью. А пока что — просто эспрессо.       Он прошел к столику, а пальцы, сжимавшие полотенце, вдруг онемели, теряя всякую чувствительность. Этот мужчина не был похож на наемника моего отца, но он точно не был случайным прохожим.       Я старалась дышать ровно, пока готовила кофе для «мужчины в шарфе». Спиной я чувствовала его взгляд — спокойный, выжидающий, словно он знал обо мне гораздо больше, чем позволял себе сказать. Но еще острее был другой взгляд.       Анна, только что закончившая рассчитывать своего клиента, не спешила возвращаться к работе. Она оперлась локтем на кассовый аппарат и с нескрываемым любопытством наблюдала за мной, прищурив глаза.       Чашка мягко коснулась стола. Отступление к стойке было мгновенным, но Анна уже перехватила взгляд, ожидая объяснений.       — Третья встреча, говоришь? — процедила она, и на ее губах появилась та самая саркастическая усмешка, которой она обычно «приветствовала» мои ошибки. — Надо же, у нашей «Капучино», оказывается, есть тайные поклонники.       — Это просто случайный прохожий, Анна. Я уже говорила — стечение обстоятельств, — ответила я, не глядя на нее и сосредоточенно протирая идеально чистую поверхность стойки.       — Случайные прохожие не задерживают взгляд на официантках так долго, будто пытаются вспомнить цвет их первого детского велосипеда, — Анна подошла ближе, понизив голос до язвительного шепота. — И они точно не ведут философских бесед о судьбе. Смотри, Капучино, Мэтью не очень любит, когда персонал разводит тут романтические драмы прямо посреди смены. Тем более с такими... загадочными типами.       — Не знала, что тебя так интересует моя личная жизнь, — движение салфеткой вдруг замерло, а взгляд наконец тяжело встретился с глазами Анны. — Возможно, тебе стоит сосредоточиться на пятом столике? Они уже три минуты пытаются привлечь твое внимание.       Анна лишь хмыкнула, поправляя фартук.       — О, не волнуйся за мои столики. Я просто пытаюсь понять, не принесешь ли ты нам проблемы вместе с этим своим «шарфом». В Лондоне ничего не бывает просто так, даже вторая встреча.       Анна на мгновение замолчала, снова оценивая незнакомца профессиональным взглядом — так, будто он был редким лотом на аукционе. Она поправила локон, выпрямила спину и обернулась ко мне с хитрой улыбкой.       — Знаешь, Эми, — протянула она, играя краем своего фартука. — Если ты и дальше собираешься быть такой «ледяной леди» и делать вид, что тебе безразличны такие мужчины, то дай мне знать. Потому что если он тебе не нужен, то я его заберу себе.       Удивленно поднятая бровь стала единственной реакцией, но Анна лишь пожала плечами, ничуть не стесняясь своих слов.       — А что? — вызывающе бросила она. — Ты посмотри на него. У него на лице написано «надежность» и «хороший банковский счет». Такие мужчины — редкость. Они не тратят время на глупые игры, они знают, чего хотят. А я всегда ценила в мужчинах статус и умение держать себя в обществе. Это тебе не Питер со своими шуточками за барной стойкой. Это высшая лига.       Мужчина медленно поднялся, поправил свой безупречный красный шарф и застегнул пальто. Анна, заметив это, мгновенно «включила» свою самую очаровательную улыбку. Она как раз проходила мимо его столика и, словно случайно, задержалась, готовясь забрать пустую чашку и, возможно, бросить на прощание какую-нибудь кокетливую фразу.       Мое дыхание затаилось, делая вид, что я очень занята кассовым аппаратом. Но незнакомец даже не посмотрел в сторону Анны. Он прошел мимо нее так, будто она была частью интерьера, и направился прямо к кассе.       Остановившись напротив, он задержал на мне взгляд — глубокий, спокойный и такой проницательный. Он не стал класть деньги на стойку. Вместо этого он протянул чаевые прямо мне в руки.       Как только пальцы коснулись купюры, произошло короткое, почти неощутимое столкновение кожи к коже. Этого оказалось достаточно, чтобы по рукам мгновенно пробежал настоящий электрический ток.       — До встречи, Эмилия, — тихо, почти интимно произнес он. — Надеюсь, «судьба» не заставит нас ждать слишком долго.       Он едва заметно коснулся пальцами полей своей шляпы и, не оглядываясь, вышел из кафе; колокольчик на дверях весело звякнул ему вслед.       Купюра так и осталась зажатой в ладони, пока на плечи давил тяжелый взгляд Анны. Она все еще стояла у его пустого столика, а ее лицо превратилось в маску, выражающую смесь шока и глубокой обиды. Ее «высшую лигу» только что проигнорировали ради «Капучино».       — Ну что, — я осмелилась посмотреть на нее, едва сдерживая победную ухмылку. — Кажется, твой «надежность» и «хороший банковский счет» уже сделал свой выбор.       Анна лишь громко фыркнула и с таким грохотом поставила чашку на поднос, что я испугалась, не треснет ли она.       — Просто ему нравятся сложные ребусы, — бросила она через плечо. — А я слишком дорога для таких игр. Работай давай, художница!       Глаза задержались на деньгах в руках. Хотя купюра не содержала никакого послания, предчувствие подсказывало — это только начало, и следующая встреча не за горами.

***

      На сегодня мне оставалось последнее — убрать вещи и отнести их в каморку. Однако как только дверь открылась, перед моими глазами предстала картина, которой я никак не ожидала увидеть среди швабр и ящиков: Питер и Мэри, уединившись в полумраке, страстно целовались.       — Упс! Извините, — сорвалось с губ, пока по лицу поползло неконтролируемое чувство жара. Казалось, щеки сейчас вспыхнут не хуже, чем у тех, кто был за дверью.       Ситуация была крайне неловкой. Дверь закрылась так же быстро, как и открылась. Запоздалая попытка проявить деликатность не помогла: сладкий полумрак каморки уже был безжалостно нарушен. Через несколько секунд они оба выскочили в коридор, лихорадочно поправляя одежду и сбитые шляпки.       — Гхм... мы это... проверяли, всё ли на месте в подсобке, — начал оправдываться Питер, стараясь придать своему голосу деловой тон, хотя его галстук был сдвинут набок.       — Да... э-эм... там уже полный порядок! — подхватила Мэри. Она была красная, как спелый томат, и старательно избегала моего взгляда, приглаживая складки на юбке.       Руки невольно скрестились на груди, и я едва сдержала улыбку.       — Я всё понимаю, у вас любовь и всё такое, но не стоит зажиматься так откровенно прямо на рабочем месте. Если об этом узнает Кейт, сплетни разлетятся быстрее утренних газет. А когда они дойдут до мистера Роджерса, то обрастут такими деталями, что вы себя не узнаете.       Мэри виновато взглянула на Питера, а тот лишь почесал затылок, выглядя как школьник, пойманный с поличным.       — Шуруйте уже отсюда, — дружеский толчок в плечи ускорил их движение, — нам еще смену закрывать.       Мэри и Питер, бросая друг на друга быстрые взгляды, поспешили к выходу, но в этот момент над дверью резко звякнул колокольчик. Посетители. В легкие уже набрался воздух, чтобы вежливо, но твердо выпроводить ночных гостей, ведь кофейня вот-вот должна была закрыться.       Однако слова застряли в горле. На пороге стоял статный мужчина в безупречно выглаженном пальто и шляпе с широкими полями, бросавшими глубокую тень на его лицо. За его спиной, словно тени, выросли еще двое — крепкого телосложения, с каменными выражениями лиц. От них веяло не вечерней прогулкой, а опасностью.       — Простите, господа, — начала я, невольно выпрямив спину, — но мы уже закрываемся. Боюсь, мы не сможем вас обслужить.       Мужчина не пошевелился. Его взгляд медленно скользнул по залу, задержавшись на мне немного дольше, чем того требовали приличия.       — Скажите, как мне встретиться с Мэтью Роджерсом? — его голос был низким и спокойным, но в нем чувствовалась привычка приказывать.       — Мистер Роджерс у себя в кабинете. Если это срочно, я могу его позвать.       — Будьте так любезны, — произнес он, едва заметно наклонив голову.       Резкий разворот в сторону кабинета хозяина сопровождался ощущением трех холодных взглядов, буквально впивавшихся в спину. Каждый шаг по деревянному полу отдавался тревогой, которая снова начала подниматься из глубины души. Я остановилась перед дверью, коротко постучала и слегка приоткрыла ее.       — Мистер Роджерс, к вам... гости, — тихо прозвучал голос.       Хозяин кофейни оторвался от своих счетов и удивленно поднял густые седые брови. На его лице не было страха — лишь искреннее смущение человека, который точно никого не ждал в столь поздний час, тем более с официальным визитом. Он взглянул на часы, а затем снова на меня.       — Гости? — переспросил он, снимая очки. — Странно, я ни с кем не договаривался. Спасибо, Эмилия. Сейчас подойду.       Он спокойно начал собирать бумаги в ящик стола. Его непринужденность немного успокоила меня, но неизвестные в зале всё равно вызывали дрожь. Дверь мягко закрылась, снова оставив наедине с полумраком коридора и тяжелым ожиданием. Мне пришлось пройти мимо «статного лорда» и его молчаливого сопровождения, чтобы вернуться к стойке. Взгляд незнакомца ощущался на коже как прикосновение холодной стали. В этот момент по лестнице спустился мистер Роджерс.       — Эмилия, Мэри, Питер... на сегодня всё, — произнес он ровным, почти будничным голосом. — Вы свободны. Я сам закончу дела и закрою смену.       Мэри удивленно захлопала глазами, держа в руках полотенце для посуды.       — Но, мистер Роджерс, мы еще не помыли кофеварку и не вынесли мусор...       — Это не имеет значения, — мягко, но настойчиво перебил ее хозяин. — Идите домой. Отдохните.       Мы не стали задавать лишних вопросов. Послушно сняв фартуки, мы взяли свою верхнюю одежду и покинули кафе. На улице уже царили сумерки, а влажный лондонский воздух мгновенно принес прохладу.       — Какой-то он сегодня странный, — подметила Мэри, поправляя воротничок пальто, когда мы отошли на безопасное расстояние от витрин.       — Если нас уже отпустили пораньше, то лучше этим воспользоваться, а не жаловаться, — добавил Питер, подставляя Мэри локоть. — Обычно он заставляет нас задерживаться до последнего клиента.       — И то правда, — согласилась девушка, прижимаясь к нему. — Эми, мы с Питером планировали заскочить в джаз-клуб на соседней улице, там сегодня играет неплохой бэнд. Не хочешь присоединиться?       — Нет, Мэри. Лучше вам пойти вдвоем. Я обещала сегодня зайти к тетушке Лючии — надо отдать деньги за аренду да и просто перекинуться словом за чашкой чая.       — Жаль, а могли бы и тебе какого-нибудь симпатичного кавалера подыскать! — игриво подмигнула мне Мэри.       Мне оставалось лишь демонстративно закатить глаза, хотя где-то глубоко в душе эта беззаботность вызывала легкую улыбку.       — Хорошо вам провести время! — напоследок помахала я им рукой, перекрикивая шум улицы.       Подруга весело подхватила своего возлюбленного под руку, и они растворились в потоке вечернего Лондона. Шаг изменил направление в сторону жилища «родственницы». Тетушка Лючия жила совсем рядом с моей работой. Ее дом стоял в респектабельном Мейфэре, всего в нескольких кварталах вверх от шумных магистралей. Арендованное жилье в Мэрилебоне позволяло зайти к ней почти «по пути», не отклоняясь от привычного маршрута.       Для меня Лючия всегда была символом несокрушимости. Не каждая женщина осмелится покинуть родной дом, переехать в чужой и холодный Лондон, а затем не просто выжить, а выстроить собственную сеть пекарен.       У самых дверей дом встретил сдержанной роскошью, проглядывавшей в каждой детали фасада. Его архитектура завораживала: строгие линии, высокие окна, величественный камень — всё это так разительно отличалось от хаотичного, пропитанного солнцем Неаполя. Я уверенно постучала.       Дверь открылась почти мгновенно.       — Добрый вечер, тетушка!       — Я уже заждалась тебя, дитя, — улыбнулась она, пропуская меня внутрь.       — А я не с пустыми руками, — вперед выдвинулся пакет, из которого доносился сладкий аромат свежих десертов.       — О, тогда я немедленно ставлю чайник! Как можно есть такое сладкое без хорошего чая? Проходи, ягодка, не стой на пороге.       Интерьер квартиры поражал изысканной простотой. Тетушка обладала редким даром: обустроить пространство так, чтобы каждый уголок дышал домашним теплом. В гостиной стоял мягкий диван, низкий столик и огромный, до самого потолка, шкаф с книгами. Рядом примостилось глубокое кресло под высоким торшером.       Обычно мои визиты были короткими: забежать в кафе, отдать конверт с арендой и мчаться дальше по делам. Но сегодня впервые появилась возможность остаться. Пока Лючия хлопотала на кухне, взгляд неспешно изучал корешки книг на полках.       — Если что-то понравится — бери, не стесняйся, — крикнула она сквозь звон фарфора.       — Спасибо, тетушка. Не знала, что вы коллекционируете издания именно этого автора.       — Это не моя коллекция, — Лючия появилась в дверях, вытирая руки полотенцем. Взгляд ее смягчился. — Эти книги принадлежали моему мужу.       — Вот как...       — Сама я никогда не была большой поклонницей чтения, — с легкой грустью вздохнула она. — А вот он... он обожал это. Каждый вечер садился в то кресло и что-то вычитывал. А мне просто нравилось его слушать. Он был удивительным рассказчиком.       Тихое погружение в мягкость дивана сопровождалось страхом нарушить покой комнаты.       — Ну, хватит о прошлом, — Лючия встрепенулась, возвращая себе привычную энергичность. — Ты лучше расскажи, дитя, как тебе на новом месте? Как работа?       — Всё отлично. В кафе сейчас много заказов, работы хватает. На зарплату не жалуюсь, даже получается немного откладывать.       — Вот это правильно. Молодец, — одобрительно кивнула она, и в ее глазах промелькнула гордость.       — Чуть не забыла! — прозвучало вместе с резким движением к сумке, откуда появился бумажный сверток. — Вот деньги за этот месяц.       Конверт оказался в протянутой руке. Лючия на мгновение задержала на нем взгляд, а затем медленно приняла его, коснувшись моих пальцев своей теплой, сухой ладонью.       — Ты, как всегда, вовремя.       — Я по-другому просто не могу.       Лючия едва заметно улыбнулась уголками губ, отложила конверт на край стола, будто это была лишь мелочь, и кивнула в сторону кухни, откуда уже доносился свист чайника.       — Ну, раз с этим покончено, пойдем пить чай.       Мы перешли в маленькую кухню, где пахло ванилью и сушеными травами. В этом доме даже воздух казался гуще, наполненным историями, которые Лючия хранила в себе годами.       —Уже пробовала чай с молоком?       Я замерла у стола, наблюдая, как Лючия ловко достает две фарфоровые чашки. За более чем полгода жизни здесь я успела привыкнуть к левостороннему движению, вечным туманам и бесконечным «sorry» по любому поводу. Но некоторые местные традиции до сих пор вызывали у меня легкий гастрономический диссонанс.       — Честно говоря, до сих пор пытаюсь понять этот концепт, — прозвучало признание, пока деревянный стул тихо скрипел, принимая вес тела.       Лючия разлила по чашкам крепкий, темный настой, от которого шел густой аромат бергамота. А затем, не дожидаясь согласия, плеснула туда немного молока из маленького фаянсового кувшинчика.       Взгляд невольно остановился на янтарной жидкости: она мгновенно помутнела, закрутилась в причудливые узоры и стала светло-бежевой. В голове это сочетание до сих пор казалось неправильным. Чай — это вода и травы. Молоко же — компаньон для кофе или какао. Смешивать их было всё равно, что надеть резиновые сапоги под вечернее платье: возможно, для Британии это и практично, но внутренний эстет громко протестовал.       — Попробуй, — Лючия пододвинула чашку ближе. — Оно убирает лишнюю горчинку. Британцы говорят, что это вкус домашнего уюта.       Осторожно взяв чашку обеими руками и согревая замерзшие пальцы о горячий фарфор, пришлось сделать первый глоток. Вкус оказался… иным. Текстура напитка казалась значительно плотнее. Молоко действительно приглушило терпкость чая, оставив мягкое, почти сливочное послевкусие. Это не было невкусно, но рецепторы, настроенные на кофе при виде бежевого напитка, в замешательстве сигнализировали об ошибке.       — Ну как? — в глазах Лючии танцевали едва заметные лукавые огоньки. Она прекрасно понимала эти муки адаптации.       — Это... интересно, — слова подбирались осторожно, сопровождаясь еще одним, уже более смелым глотком. — Но, пожалуй, понадобится еще как минимум полгода, чтобы мозг перестал ждать вкуса латте каждый раз, когда видит что-то бежевое в чашке.       Лючия тихо рассмеялась, ее плечи расслабленно опустились.       — Это нормально. Британия проникает под кожу медленно. Начнешь с чая, а там, глядишь, и мармайт на тосты начнешь мазать.