В моём дыму-ты в безопасности

Ветер свистел в моих ушах, когда я прыгал по стальным балкам, прижимая Лили к своей груди. Она была такой крохотной в моих лапах. Я чувствовал, как её пальцы вцепились в мой фиолетовый мех — не от злости, а от отчаянного желания удержаться.«Предатель...» — шипел голос Прототипа в моей голове, затихая по мере того, как мы спускались всё глубже. — «Ты променял вечность на хрупкую плоть...»Я заставил этот голос замолкнуть, прыгнув в огромный зев лифта, ведущего в Playcare.Когда мы приземлились, вокруг воцарилась тишина. Здесь, внизу, под искусственным небом, всегда царил полумрак. Старые качели едва заметно качались, хотя ветра не было. Я аккуратно опустил Лили на пол в центре «Дома милого дома».— Почему мы здесь? — прошептала она, оглядываясь на гигантские статуи и заброшенные игровые площадки. — Тео, это место... оно кажется мертвым.Я подошел к ней, едва касаясь пола когтями. Здесь я чувствовал себя сильнее. Я глубоко вздохнул и выпустил облако красного дыма, но не в неё, а в сторону входов и вентиляций. Фиолетовый туман лег густым ковром, создавая непроницаемую преграду.Сюда они не пройдут. Здесь мой закон.Я обернулся к Лили и медленно указал когтем на одну из маленьких кроваток в углу, которая всё еще была застелена чистым бельем.«Спи», — попытался сказать я, но из горла вышло лишь ласковое, надтреснутое мурчание.Лили подошла ко мне ближе. Она больше не дрожала так сильно. Она посмотрела на мои лапы, на мою жуткую улыбку, а затем перевела взгляд на кулон, который всё еще сжимала в руке.— Ты собираешься прятать меня здесь вечно? — спросила она, и в её голосе послышалась та самая твердость, которую я помнил у воспитательницы Лили. — Он ведь не оставит нас в покое, верно?Я замер. Она была права. Прототип не прощает неповиновения. Но пока у меня есть дым, пока у меня есть тени...