Остров Мирзаева

Солнце только начинало золотить шпили высоток делового квартала, а в башне «Бубляндии» жизнь уже кипела ключом. В центральном холле, выдержанном в теплых тонах выпечки, пахло корицей и свежей сдобой. Сотрудники в фирменных футболках с улыбающимся бубликом на груди сновали туда-сюда с планшетами и чашками ароматного чая. На пятьдесят четвертом этаже, в кабинете, отделанном панелями красного дерева и увешанном портретами бубликов всех мастей и размеров, у окна стоял Мирзаев Михаил. Он смотрел на раскинувшийся внизу город, и в его руке дымилась не простая, а фирменная бублианская кружка. Михаил был основателем, душой и бессменным лидером «Bublyandia incorporated» — корпорации, превратившей скромный бублик в символ благополучия целой нации. Валюта этого мира, «бубль», давно уже котировалась выше любых других денежных знаков, и обеспечена она была, как шутили в народе, «хрустящей корочкой и дырочкой от бублика». Сегодня был особенный день. Михаил глубоко вздохнул, поставил кружку на стол и нажал кнопку селектора. — Александр Максимович, соберите, пожалуйста, всех в большом конференц-зале. Через пятнадцать минут. Вопрос чрезвычайной важности. — Но, Михаил Маратович, у Сергея Черникова через полчаса встреча с поставщиками мака, — раздался удивленный голос секретарши. — Встречу отменить, — твердо сказал Мирзаев. — Все дела отменить. Это важно. Через пятнадцать минут огромный конференц-зал, где обычно проходили советы директоров и подписания многомиллионных контрактов, был забит до отказа. Люди стояли вдоль стен, сидели на подоконниках. В воздухе висело напряжение. Таких экстренных сборов не было со времен знаменитого «Бубличного бунта» 52-го года, когда конкуренты пытались очернить продукцию компании. Михаил вышел на трибуну. На нём был простой, но безупречно сидящий костюм, и всё та же улыбка, которая украшала миллионы упаковок. Тишина стала абсолютной. — Коллеги, — начал он, и его голос, усиленный микрофонами, разнесся по залу. — Семья. Он обвел взглядом присутствующих. Вот финансовый директор, нервно теребящий галстук. Вот глава отдела инноваций, который недавно предложил выпустить бублик с начинкой из тунца и был осмеян, но Мирзаев тогда сказал: «Смелые идеи двигают мир», и дал проекту зелёный свет. А вот и он — Сергей Черников. Скромно стоящий в третьем ряду, с блокнотом в руках. Черников пришел в компанию много лет назад простым менеджером по закупкам, но благодаря своей невероятной педантичности, честности и умению находить общий язык с самыми сложными поставщиками, дорос до первого заместителя. — Я не буду ходить вокруг да около, — продолжил Мирзаев. — Мы прошли большой путь. Мы начинали с одной маленькой пекарни в подвале, где я сам месил тесто, а мой друг детства, Сергей... — он кивнул в сторону Черникова, и тот слегка смутился, — бегал по утрам расклеивать объявления. Мы верили в наш продукт. Мы верили, что бублик — это не просто еда. Это символ единства, замкнутости на семье, на своих истоках. Это бесконечность благополучия. В зале послышались одобрительные смешки. Кто-то даже украдкой вытер слезу. — И мы добились. «Bublyandia incorporated» — лидер рынка. Наши бублики едят в каждом доме, от Калининграда до Владивостока. На балансе компании — заводы, НИИ, футбольный клуб и даже собственная сеть отелей «Бублик Inn». Мы заработали много. Очень много. Если быть точным, мой личный капитал сегодня утром, после закрытия биржи, составил ровно шестьдесят семь миллиардов бублей. Зал ахнул. Шепотки пробежали по рядам. Это была астрономическая сумма. — Шестьдесят семь миллиардов, — повторил Мирзаев. — Я посчитал. Этого хватит, чтобы обеспечить не только меня, но и десять поколений моих потомков. Чтобы они никогда не знали забот и могли заниматься чем угодно, только не работой. И знаете что? Мне этого достаточно. Он выдержал паузу. — Я ухожу в отставку. С сегодняшнего дня. Зал взорвался. Люди закричали, зааплодировали, кто-то вскочил с места. Лица выражали шок, непонимание, восхищение. Финансовый директор схватился за сердце. Но Мирзаев поднял руку, призывая к тишине. — Тихо, тихо. Я не бросаю компанию на произвол судьбы. Я оставляю её в надежных руках. Человека, который знает бублик не понаслышке, который прошел со мной этот путь от самого низа. Человека кристальной честности и невероятной работоспособности. Я назначаю новым директором «Bublyandia incorporated» Сергея Черникова. Он указал рукой в третий ряд. Все головы повернулись к Сергею. Тот стоял, бледный как мел, сжимая блокнот так, что побелели костяшки пальцев. — Сергей, иди сюда, — позвал Мирзаев. Черников, словно во сне, пробрался сквозь расступающуюся толпу к трибуне. Ему пожимали руки, хлопали по плечу, кто-то кричал «Поздравляем!». Он поднялся на сцену и встал рядом с Мирзаевым, выглядя при этом крайне растерянным. — Я... я не знаю, что сказать, Михаил Маратович, — выдавил из себя Сергей. — Это такая ответственность... — Ты справишься, — Мирзаев по-отечески положил руку ему на плечо. — Я в тебя верю. Устав компании и все документы у юристов, Александр Максимович введет тебя в курс. А мне... мне пора искать новый дом. Новость разнеслась по компании, словно запах свежей выпечки. Пока сотрудники поздравали Черникова и строили догадки о дальнейшей судьбе экс-директора, сам Мирзаев уже сидел в своем кабинете, перебирая бумаги. Он не планировал никаких пышных проводов. Через неделю, когда страсти поутихли, а Сергей Черников уже вовсю вникал в дела компании, проводя бесконечные совещания, Михаил занимался поисками. Он листал странные каталоги, которые не найти в открытой продаже, заходил на закрытые аукционы и вел переговоры с таинственными посредниками. Ему нужен был остров. Не просто клочок суши, а место, где он сможет обрести настоящий покой, вдали от бухгалтерских отчетов и маркетинговых планов. Место, где единственным звуком будет шум прибоя, а единственным запахом — запах соли и свободы. Продавца он нашел через старые связи. Тот не называл своего имени, голос в трубке был глухим и каким-то потусторонним. Описание острова было скупым: «Тихий, зеленый, с пресной водой. От цивилизации далековато, но на вертолете долететь можно. Соседей нет. Идеальное убежище». Михаила это устраивало. Сделка была оформлена молниеносно, через подставные офшоры. Деньги — три с половиной миллиарда бублей — ушли на неизвестный счет, а взамен Мирзаев получил замысловатую, старинную карту и ключ с гербом, на котором была изображена дырявая лодка. В день отлета провожать его пришел только Сергей Черников. Они стояли на взлетной полосе частного аэродрома рядом с небольшим гидропланом. — Михаил Маратович, может, останетесь? Ну её, эту отставку? — с надеждой спросил Сергей. — Без вас компания... не та. Я, если честно, до сих пор в себя прийти не могу. — Сергей, не нойте, — усмехнулся Мирзаев, пожимая ему руку. — Вы справитесь. Я в вас верю. А компания... компания — это не один человек. Это идея. Идея, которая будет жить, пока люди любят бублики. А они их любят. Так что грызи гранит науки, то есть бублики, и веди дело дальше. Он хлопнул Черникова по плечу, забрался в кабину гидроплана и захлопнул дверцу. Мотор взревел, самолет пробежал по полосе и, взрезав гладь воды, взмыл в небо, взяв курс на северо-запад, в сторону бескрайнего океана. Сергей долго смотрел вслед исчезающей точке. На душе было тревожно и пусто. Он развернул помятую карту, которую Мирзаев сунул ему перед отлетом, пошутив: «На память, так сказать, от старого друга». На карте был изображен незнакомый архипелаг, а один из островков был обведен жирным красным кружком. Под ним было подписано дрожащей рукой: «Остров Мирзаева». Черников убрал карту в карман и побрел к машине. Его ждали отчеты, планы и бесконечные вопросы. А Михаил Ашотович Мирзаев, основатель «Бубляндии», летел навстречу новой, неизведанной жизни, где ему предстояло стать единственным обитателем, королем и пахарем на собственной земле. Он еще не знал, что купленный им остров хранит тайны, о которых не пишут в туристических буклетах, и что его заслуженный отдых может оказаться гораздо более захватывающим, чем управление многомиллиардной империей. Но это уже совсем другая история.