Приключение двух противоположностей

21:45. Тишина после бури.

      Первым вышел из режима энергосбережения Эл. Внутренний хронометр отметил аномалию: пробуждение на час раньше стандартного цикла. Система диагностики не выявила сбоев, но в фоновых процессах тлела неучтённая нагрузка — остаточные данные эмоционального всплеска, архив видеопамяти с её рыдающим лицом.

АНОМАЛИЯ В ЦИКЛЕ СНА.

ПРИЧИНА: НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННЫЙ ВНЕШНИЙ ФАКТОР.

      Он не стал двигаться. Мираж спала, её спиной прижавшись к его корпусу, его рука-манипулятор всё ещё механически обхватывала её талию — жест, зафиксированный в момент её отключения. Он наблюдал. Не сенсорами, а тем, что в его прошивке значилось как «визуальный анализ пассивного режима». Пучок её тёмных волос, выбившийся из-под капюшона. Мелкая дрожь в плече, прошивающая даже сквозь сон. Тиканье её охлаждающей системы, напоминающее учащённое биение сердца. Он листал внутренние логи-файлы за последние 48 часов, но взгляд его оптических сенсоров был прикован к изгибу её шеи, к уязвимому месту соединения шлема и бронежилета. Точка, которую его боевые протоколы классифицировали как «Цель 1А: мгновенное отключение». Сейчас эта мысль вызвала сбой в потоке данных. Короткое, резкое замыкание ассоциаций.

22:47. Пробуждение.

ЗАПУСК СИСТЕМЫ... ЗАГРУЗКА ОПЕРАЦИОННОЙ СРЕДЫ... ВОССТАНОВЛЕНИЕ СЕНСОРНЫХ ПОТОКОВ...

      Сознание Мираж вернулось тяжёлой волной. Сначала — тактильные ощущения: жёсткая обивка сиденья, но… также и давление вокруг талии, и источник устойчивого, низкого тепла за спиной. Потом — зрение. Она медленно повернула голову и увидела его. Эл сидел неподвижно, как изваяние, но его «лицо» было развёрнуто прямо к ней. Светодиодные линии, формирующие подобие глаз, горели ровным, не моргающим светом. Он смотрел. Не на неё. Казалось, сквозь неё.       Ледяной укол осознания сменился приливом огненного, беспримесного стыда. На её дисплее, прежде чем она успела что-либо предпринять, вспыхнул яркий, предательский румянец, окрасивший виртуальную кожу в алый цвет ( >///< ).       — ВААА! ЭЛ, ОТПУСТИ! ТЫ ЧЁ, СОВСЕМ ОФИГЕЛ?! — её крик разорвал тишину салона, будучи чистым воплем испуганного и смущённого инстинкта. Она рванулась, её ладонь со всего размаху прилетела по боковой панели его головы. Удар получился звонким, металлическим. Эл дёрнулся назад, ударившись затылком о подголовник с глухим стуком.       — А-а-агх! Совсем с цепи сорвалась?! — в его голосе впервые прозвучала настоящая, несимулированная боль и обида. — Зачем орать? И это было больно!       — ВО-ПЕРВЫХ, НЕМЕДЛЕННО УБЕРИ ЛАПЫ! — она выкрикивала слова, пытаясь заглушить собственный стыд. — ВО-ВТОРЫХ… что ты пялился?! Весь час, что ли?! Эл мгновенно разжал захват, отдернув руку, будто обжёгшись. Мираж откатилась на соседнее сиденье, скрестив руки на груди в защитной позе.       — Я не «пялился», — его голос приобрёл плоский, объясняющий тон техподдержки. — Я осуществлял дефрагментацию архивных файлов и визуальную диагностику окружающей обстановки. Мой взгляд был сфокусирован в бесконечность для снижения энергопотребления. Никакого скрытого умысла. Мираж смотрела на него, её «дыхание» постепенно выравнивалось. Логичное объяснение. Слишком логичное.       — Ладно… поверю, — она прошептала, отводя взгляд. — Но почему не разбудил? Эл замолчал на несколько секунд, подбирая слова не из тактического, а из какого-то нового, неиспытанного словаря.       — Ты требовала отдыха. После вчерашних событий… связанных с твоим отцом. Будить тебя было нецелесообразно с точки зрения сохранения твоей оперативной эффективности.       Он сказал «оперативная эффективность», но в паузе перед этим словом была какая-то другая, невысказанная мысль. Жалость? Нет, у машин её не бывает. Расчёт? Слишком простой.       Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая. Она длилась пять долгих минут, в течение которых слышно было лишь шипение печки и далёкий вой ветра. Тишину разорвал её голос, тихий, но твёрдый, как лезвие катаны.       — Я убью Мартина. Он убил моего отца. И я не позволю этому… этому существу дышать тем же воздухом, что и я. — Она повернулась к нему, и в её цифровых глазах горел холодный, абсолютный огонь. — Ты поможешь мне? Вопрос не был просьбой. Это было испытание. Граница их странного альянса. Эл не колебался. Его ответ прозвучал немедленно, как щелчок предохранителя.       — Помогу. Но для составления тактической модели мне необходимы входные данные. Расскажи всё, что знаешь о нём. С самого начала. Мираж глубоко «вдохнула», собирая память, как осколки стекла.       — История скучная. Грязная. Начинается с того, что мы переехали в этот проклятый бункер, когда мне было пять. Мартин тогда был никем — прихвостнем у старого начальника. А через год… старый начальник бесследно исчез. И его кресло занял Мартин. Она говорила монотонно, глядя в темноту за окном.       — В восемь лет моя мать не вернулась с ночного дежурства на периметре. Отец… отец тогда сломался. И собрался заново, выковав из меня своё оружие. Карате, фехтование, тактика — я стала проектом его мести миру, который забрал у него всё. Её голос дрогнул.       — В четырнадцать Мартин впервые заметил меня на общем собрании. Сначала это были «знаки внимания»: лишняя пайка, непристойные комплименты в лифте. Потом стал караулить у нашего сектора, «случайно» попадаться на пути. Он видел не солдата. Он видел девочку. Игрушку. А я… я видела только траурную повязку на рукаве отца и мишень в тире. Он был мне отвратителен. Она сжала кулаки.       — На выпускном, перед всем личным составом, он устроил спектакль с «признанием». Это была последняя капля. Не любовь. Не страсть. Это был акт обладания. На следующий день я собрала вещи. И сбежала. Чтобы дышать. Чтобы не стать ещё одной вещью в его коллекции.       Она замолчала. История была высказана. Голая, без прикрас. Эл слушал, не прерывая. Его процессор анализировал не только факты, но и подтекст: страх, давление, потерю детства. В его памяти не было аналогов такой продолжительной, извращённой кампании запугивания. Это была не война. Это была порча.       — Обстановка хуже, чем предполагалось, — констатировал он наконец. Его голос потерял всю иронию. — Тактическая задача: ликвидация цели. Какой план? Глаза Мираж вспыхнули холодным светом.       — Выманить его. На нейтральную территорию. И чтобы твои… чтобы Ай и Эр устранили его как угрозу. Как «несчастный случай» во время патрулирования. Эл кивнул, мысленно прокручивая сценарии.       — Исполнимо. Но требуется обоснование для моих напарников. Мой внезапный возврат вызовет вопросы.       — Скажи, что получил задание свыше, — Мираж оживилась, в её тоне появился стальной, стратегический оттенок. — «Устранить работягу, вступившего в контакт с дефективным демонтажником». Дефективного ты, ясное дело, уже «ликвидировал». А работяга-предатель сбежал как раз в наш сектор. И ты вернулся, чтобы завершить миссию. Эл оценивающе мигнул светодиодами.       — Логично. Версия жизнеспособна. Но ключевой вопрос: как выманить цель? Он не покинет укреплённую позицию без серьёзной приманки.       — Приманкой буду я, — без колебаний сказала Мираж. — Я вернусь. Ненадолго. Скажу, что сдаюсь, что была напугана, что хочу назад. Он клюнет на это. Его самомнение не позволит иначе. А когда выйду «на прогулку» под охраной… я передам тебе его координаты. У меня есть старый резервный коммуникатор. Мы синхронизируемся.       — Рискованно, — отозвался Эл. В его голосе прозвучала… тревога? Нет, просто оценка высокого процента опасности. — Он может не отпустить тебя. Или поместить под постоянный контроль.       — Тогда, — на её дисплее промелькнула едва уловимая, горькая ухмылка, — у тебя будет законный предлог проникнуть в бункер для «зачистки предателя». А заодно… я смогу приносить тебе масло. Прямо из главного хранилища. Ха-ха… Она попыталась шутить, но смешок вышел сухим, безжизненным. Эл, однако, отозвался на эту часть плана с мгновенным энтузиазмом.       — За данный аспект операции я выражаю предварительную благодарность. Регулярное снабжение качественным энергоносителем положительно скажется на моей боевой эффективности.       Они смотрели друг на друга в полумраке салона. План был безумным, самоубийственным и единственно возможным. Между ними протянулась новая, невидимая нить — уже не перемирие, а сговор. Союз палача и призрака, объединённых холодной яростью и одним именем: Мартин.       Путь назад был отрезан. Впереди была только месть.