В перевороте

Утро понедельника встретило меня хмурым небом и диким нежеланием вставать с дивана. Вася уже сидел на подоконнике и смотрел на улицу с видом философа, которому плевать на мои проблемы. — Вася, — позвал я хрипло. — Иди сюда, братан. Кот даже ухом не повел. Предатель. Я заставил себя подняться, умыться, побриться — щетина за два дня уже как у бомжа. Посмотрел в зеркало. Обычное. Плед я снял еще вчера, когда вернулся от Радмира. Решил, что хватит уже параноить. Но рука сама потянулась к стеклу. Холодное. Обычное. — Ты мне мерещишься или нет? — спросил я у своего отражения. Отражение зевнуло и почесало живот. Вроде нормально. — Ладно, поехали, — сказал я сам себе. В бизнес-центре было тихо. Слишком тихо. Охрана на входе кивнула привычно, но я заметил, что они переглянулись. Вчерашнее убийство еще никто не забыл. На минус третьем, в нашем зале, было пусто. Стив и Грей еще не пришли. Я включил комп, налил кофе и уставился в монитор, пытаясь делать вид, что работаю. Но мысли были совсем не о работе. Радмир. Его шепот. Его близость. То, как он сказал: «Я жду следующей». Я тряхнул головой. Хватит. В дверях появился Грей. Один. Выглядел он странно — взбудораженный, с красными щеками, в рубашке нараспашку, будто бежал. — О, Артур, привет, — сказал он запыхавшись. — А Стив не приходил? — Нет, — удивился я. — А вы разве не вместе? — С чего бы? — слишком быстро ответил Грей. — Мы вообще... ну, мы просто коллеги. Я поднял бровь, но ничего не сказал. Минут через десять пришел Стив. Тоже какой-то взлохмаченный. Они с Греем переглянулись и быстро разошлись по своим местам. Странные. — Мужики, — позвал я. — Вы чего как неродные? — Все нормально, — буркнул Стив, не поднимая глаз. — Ага, — поддержал Грей. — Работаем. Я пожал плечами. Ну не хотели — как хотите. День тянулся медленно. Я пару раз ловил себя на том, что смотрю на дверь в малый зал. Там, на минус втором, все еще стояло то зеркало. И Радмир... Где он сейчас? Уехал? Остался? В обед Грей и Стив куда-то исчезли. Я не придал значения — мало ли, покурить вышли. Но через полчаса мне понадобился доступ к серверной на минус первом. Я спустился на лифте, прошел мимо казино — днем там почти никого, только персонал готовится к вечерней смене. И вдруг, проходя мимо подсобки, я услышал странные звуки. Возня. Шепот. Я остановился. Дверь была приоткрыта. Я заглянул чисто машинально — и обомлел. Там, в полумраке, прижавшись друг к другу, целовались Стив и Грей. Самозабвенно, жадно, не замечая ничего вокруг. У меня челюсть отвисла. — Ой, пардон, — вырвалось само. Они дернулись как ошпаренные. Я захлопнул дверь и быстро пошел прочь, чувствуя, как горят уши. Вот это поворот. Эти двое, которые вечно грызутся, ненавидят друг друга... А оно вон как. Я дошел до серверной, сделал что нужно, и уже собирался вернуться, как вдруг услышал шум. Сверху. Снова. Крик. Женский. Обрывающийся. И грохот. У меня сердце упало куда-то в пятки. Я побежал. На минус втором, почти в том же месте, что и в прошлый раз, лежало тело. Другая женщина. На этот раз в гражданской одежде. Молодая, светлые волосы, разбитая голова. А над ней, в стене, зиял открытый технический люк. Как и тогда. Я поднял голову и успел заметить краем глаза — в большое зеркало, висящее в конце коридора, что-то входило. Темная тень, бесформенная, тягучая. Она втянулась в стекло, как вода в слив, и исчезла. Я замер. Сердце колотилось где-то в горле. — Твою мать, — прошептал я. Через минуту уже все бегали, кричали, вызывали полицию. Снова. Я стоял как статуя и смотрел на зеркало. Оно было чистым. Обычным. В нем отражалась суета, люди, стены. Но я знал, что видел. Полиция приехала снова — минут через семь. Те же лица, те же вопросы. Погибшую звали Катя, двадцать пять лет, администратор казино. Упала с технического этажа. Снова. — Совпадение? — спросил следователь устало. — Два трупа за два дня? В одном месте? — Может, маньяк? — предположил кто-то. — А может, самоубийство? — пожал плечами другой. — Следов борьбы нет. Я молчал. Стоял в стороне и молчал. Потом я его увидел. Радмир. Он стоял в дверях малого зала. В том же черном пальто, светлые волосы, гладкое лицо. Он смотрел на тело. Потом перевел взгляд на меня. И едва заметно покачал головой. Словно говорил: «Не лезь». Я отвернулся. Когда всех отпустили, я не пошел к себе. Я дождался, пока коридор опустеет, и подошел к нему. — Радмир, — позвал тихо. Он обернулся. Спокойный, как всегда. Только в глазах что-то мелькнуло. — Артур, — сказал он. — Ты еще здесь? — Я видел, — выпалил я. — Тень. В зеркале. Она вошла туда. Перед тем, как она упала. Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом улыбнулся — той самой теплой улыбкой. — Ты уверен? — Да. Я не пьяный, не обкуренный. Я видел. Он помолчал. Потом тихо сказал: — Пойдем. Мы зашли в малый зал. Там никого не было. Только большое зеркало во всю стену. Радмир подошел к нему, остановился в метре. Смотрел на свое отражение. Или сквозь него. — Ты хочешь знать, что это? — спросил он не оборачиваясь. — Хочу. — Даже если правда тебе не понравится? — Мне уже не нравится, — честно ответил я. — Два трупа за два дня. И тень, которая входит в зеркало. Я хочу знать. Он повернулся ко мне. Подошел близко. Совсем близко. Как вчера у метро. — Я тебе расскажу, Артур, — прошептал он. — Но не здесь. И не сейчас. Приходи сегодня вечером. В казино. В полночь. Там будет тихо. Я сглотнул. — Зачем? — Затем, что ты уже часть этого. Хочешь ты или нет. И я хочу, чтобы ты понял. Он положил руку мне на плечо. Легко, почти невесомо. Но я почувствовал тепло сквозь куртку. — Придешь? Я посмотрел в его глаза. Светлые, с крапинками, с морщинками вокруг. В них было что-то древнее. Что-то, чему нет возраста. — Приду, — сказал я. Он улыбнулся — той самой личной улыбкой, от которой у меня сердце сжималось. — Я знал, — прошептал он. И вышел. Я остался один. Перед зеркалом. В пустом зале. Я посмотрел в стекло. Мое отражение смотрело на меня. Усталое, небритое, с мешками под глазами.И вдруг оно улыбнулось. Не я. Оно. Я быстро отвернулся и вышел. Вечером я кормил Васю и думал. Идти или нет? Это опасно. Это глупо. Это может быть ловушкой. Но я вспомнил его руку на плече. Его шепот. Его глаза. — Вася, — сказал я коту. — Кажется, я влип. Вася дожевал корм и ушел на подоконник. Ему было плевать. Я посмотрел на часы. Половина одиннадцатого. — Ладно, — сказал я сам себе. — Будь что будет. Я оделся потеплее и вышел. В бизнес-центре ночью было пусто и жутко. Охрана знала меня, пропустила без вопросов. Лифт спустил меня на минус первый. Казино не работало. Тишина, только гул вентиляции. Я прошел через пустой зал с игровыми автоматами, мимо столов для рулетки, мимо барной стойки. В дальнем углу, в тени, стоял Радмир. — Ты пришел, — сказал он. Я подошел. Сердце колотилось. — Я здесь. Рассказывай. Я подошел ближе. Казино было погружено в полумрак — только дежурные лампы горели над столами, отбрасывая длинные тени. Радмир стоял у стойки бара, опираясь на нее локтем. Выглядел он спокойно, даже расслабленно, но я чувствовал напряжение, которое от него исходило. — Садись, — кивнул он на барный стул рядом. Я сел. Руки почему-то дрожали. — Выпить хочешь? — спросил он. — Нет. Я и так уже не понимаю, где реальность, а где глюки. Алкоголь мне сейчас не помощник. Он усмехнулся: — Умный ход. Он помолчал, глядя куда-то в темноту зала. Потом заговорил: — Ты видел тень. В зеркале. До того, как она упала. — Да. — И в прошлый раз, когда упала Лена, ты тоже что-то видел? Я вспомнил тот момент. Отражение Радмира, которое стояло слишком близко. Черные глаза. — Я видел тебя, — сказал я тихо. — В зеркале. Ты стоял за моей спиной, хотя в реальности был в другом месте. И глаза у тебя были черные. Он кивнул, будто ждал этого. — Это не я был, Артур. Вернее, не совсем я. — А кто? Он повернулся ко мне. В полумраке его глаза казались светящимися. — Ты веришь в то, что за зеркалами есть что-то? — спросил он. — Не просто отражение, а... другая сторона? Я вспомнил бабку Андрея, которая занавешивала зеркала на ночь. Вспомнил плед, который повесил сам. — Не знаю, — честно сказал я. — Раньше не верил. Сейчас... После всего... Не знаю. — Есть, — сказал Радмир. — Там есть мир. Не хороший и не плохой. Просто другой. И некоторые... существа могут проходить через границу. — Тень, которую я видел? — Да. Она проходит. Забирает тех, кто слишком близко подошел к границе. — Лену? Катю? — у меня внутри похолодело. — Она их... убила? Радмир помолчал. Потом сказал тихо: — Они сами подошли. Сами заглянули. Тень только... помогла им перейти. — Что за чушь? — во мне вскипело раздражение. — Ты хочешь сказать, что они сами виноваты? Что их убили какие-то зеркальные монстры? — Я хочу сказать, — его голос стал жестче, — что граница тонкая. И некоторые люди видят ее. Тянутся к ней. Сами не понимая зачем. — Откуда ты знаешь? Он посмотрел на меня долгим взглядом. — Потому что я тоже вижу. И давно. Я замер. — Ты... ты тоже оттуда? Он улыбнулся — грустно, устало: — Нет. Я отсюда. Но я связан с тем миром. Давно. Очень давно. — Сколько тебе лет, Радмир? Вопрос вырвался сам. Я смотрел на его гладкую кожу, на морщинки у глаз, которые не соответствовали этой гладкости. На его взгляд — древний, усталый. — Много, — сказал он. — Больше, чем ты можешь представить. — Ты... не стареешь? — Старею. Очень медленно. Очень. Но это плата. — За что? Он встал. Подошел к большому зеркалу, висящему на стене казино. Оно было старым, в тяжелой позолоченной раме, мутноватым от времени. — За то, что я могу ходить между мирами, — сказал он тихо. — За то, что вижу тех, кто за стеклом. И они видят меня. Он повернулся ко мне: — Теперь ты понимаешь, почему я не люблю зеркала? Я сглотнул. — Почему ты мне это рассказываешь? — Потому что ты тоже видишь. — Я? — Да. Ты видел тень. Ты видел мое отражение не там, где я стоял. Ты чувствуешь, когда граница рядом. Это не у всех есть. Я хотел возразить, сказать, что это просто совпадение, что я обычный мужик с пузом и котом, что мне почти сорок и я не верю в сказки. Но слова застряли в горле. Потому что я вспомнил. Все эти странности. Зеркала, которые жили своей жизнью. Отражения, которые улыбались невовремя. Тень, которая вошла в стекло перед смертью Кати. — Что мне делать? — спросил я хрипло. Радмир подошел ко мне. Положил руки на плечи. Посмотрел в глаза. — Не смотрись в зеркала по ночам, — сказал он. — Если видишь что-то странное — отворачивайся. И если почувствуешь, что тебя тянет подойти ближе, заглянуть глубже — беги. — Это все? — усмехнулся я нервно. — А как же тени? Они же убивают людей. — Они не убивают, — покачал головой Радмир. — Они забирают тех, кто уже одной ногой там. Тех, кто сам хочет уйти. Тех, кто... потерял связь с этим миром. — Лена? Катя? Они хотели уйти? — Не знаю. Может, они просто слишком близко подошли. Слишком долго смотрели. Граница притягивает. Как бездна. Он убрал руки. Отступил на шаг. — Ты должен быть осторожен, Артур. Очень осторожен. Потому что теперь, когда ты увидел, они будут тебя замечать. — Кто? — Те, кто по ту сторону. У меня похолодела спина. — И что мне делать? — повторил я. Радмир помолчал. Потом улыбнулся — той самой теплой улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось. — Ты можешь держаться рядом со мной, — сказал он тихо. — Они меня боятся. Или уважают. Я не знаю точно. Но рядом со мной ты будешь в безопасности. Я смотрел на него. На его светлые волосы, на гладкую кожу, на древние глаза. На человека, который старше моей прабабушки, но выглядит на тридцать. На того, от кого пахнет тленом и корицей одновременно. — Ты предлагаешь мне... быть с тобой? — спросил я осторожно. — Я предлагаю тебе защиту, — ответил он. — А остальное... Остальное ты решишь сам. Он протянул руку. Ладонью вверх. — Пойдем, Артур. Я провожу тебя домой. Сегодня ты должен выспаться. Я посмотрел на его руку. Потом в его глаза. И взял. Его ладонь была теплой. Живой. Обычной. — Пошли, — сказал я. Мы вышли из казино, прошли через пустой бизнес-центр, вышли на улицу. Ночь была холодной, звездной. Радмир шел рядом, близко, почти касаясь плечом. — Ты замерз? — спросил он. — Нормально. — Хочешь, согрею? Я посмотрел на него. Он улыбался. — Ты серьезно? — Я всегда серьезен, Артур. Он остановился. Повернулся ко мне. Положил руки мне на плечи — как тогда, в казино. Притянул к себе. И поцеловал. Не в губы — в щеку. Легко, почти невесомо. Но я почувствовал тепло, которое разлилось по всему телу. — Спокойной ночи, — сказал он. — Завтра увидимся. И ушел в темноту. Я стоял посреди улицы, хватая ртом воздух. Щека горела. — Твою мать, Артур, — прошептал я. — Твою мать. Домой я шел как во сне. Вася встретил меня возмущенным ором — опять голодный. Я насыпал ему корм, сел на диван, уставился в стену. Перед глазами стоял Радмир. Его руки. Его поцелуй. Я лег, не раздеваясь. Вася запрыгнул сверху, замурчал. Я закрыл глаза. И в темноте снова услышал его голос: «Завтра увидимся». Я улыбнулся. Впервые за долгое время. А потом вспомнил про тени. Про зеркала. Про смерть. Улыбка сползла. Что со мной происходит?