В тихом омуте.

      Ирина Алексеевна сидела в своём кабинете, пытаясь занять себя хоть чем-то. В голове всё ещё отдавался противный протяжный писк аппарата кардиомониторинга. Хотелось зажать уши руками, закричать или отключиться самой, лишь бы выбить назойливый шум из памяти.       В этот раз обошлось. Кривицкого откачали. Завели. Заставили жить. И неважно, что появившийся, после неоднократной дефибрилляции, звук пульса, не принес ни облегчения, ни, возможно, радости. Кажется, глубокую, размером с марианскую впадину, пустоту и столь же измеримых размеров страха потерять, кажется, единственного, настолько близкого человека, который на протяжении многих лет оставался рядом, не залечить ровным тиканьем подключенных к нему аппаратов.       И, пусть, сейчас она бы, скорее всего, впала в состояние внутренней паники при первом же стуке в дверь, это бы очень не помешало. Не помешало бы какой-нибудь массовой травмы или чрезвычайной ситуации, чтобы загрузиться и не думать ни о чём, кроме работы. Но, в отделении было несвойственно спокойно, а с редкими самообращениями и ещё более редкими пациентами скорой в полной мере справлялась смена.       А её мысли вновь и вновь уводили не в то русло, что утяжеляло, установленную самой себе, задачу — переключиться. Покручивая поблескивающее на безымянном пальце кольцо, Павлова вновь возвращалась к тому, что она обязана мужу до конца дней. Своих или его — время покажет. Но она обязана оставаться рядом то-ли из чувства благодарности, то-ли из-за совести, которая явно её загрызёт, поступи она иначе. Ещё немного, и она точно сойдёт с ума.       Когда жизнь начала испытывать на прочность? Ирина уже и не помнила. Казалось, что этот запустившийся круговорот не унимался уже на протяжении нескольких лет, лишь усиливаясь и набирая обороты. Что стало отправной точкой? Она не знала. Знала лишь то, что, появившийся когда-то, комок тревоги в её груди, превратился в непоносимый камень, заполнивший все свободное пространство.       Не в силах больше справляться со своими мыслями, Ирина Алексеевна вышла из кабинета и побрела по коридору. Ноги сами вели её в одном направлении. К палате реанимации, где лежал Геннадий. Не решаясь зайти внутрь, она смотрела на него сквозь стекло. Множество аппаратов, трубок, капельницы в обеих руках. И ровный пульс на мониторе. Кажется, все штатно, и она может слегка выдохнуть. — Ирина Алексеевна, всё в порядке? — голос Брагина, с которым они за месяцы болезни Гены снова сблизились, звучал где-то рядом, с толикой беспокойства, заставляя её выплыть из своих размышлений. Осознание произошедшего пришло не сразу… «Черт…» — она медленно повернула голову в сторону хирурга, после вновь на окно палаты. Машинально мотнув головой, поспешила уйти. — Ира, — ставшее привычным обращение само сорвалось с губ ей вдогонку, после Олег поспешил за начальницей. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что с ней происходит.       Ирина успела скрыться вновь в своём кабинете, и даже потянуться к выдвижному ящику комода, где лежали выписанные её психотерапевтом таблетки, когда дверь резко открылась. — Ира, не вздумай, — с грохотом залопнув дверь, Олег кинулся к ней, удерживая ладонь начальницы на ручке от ящика. — Олег, — болезненно простонала она, предприняв попытку высвободиться из цепкого захвата. — Пожалуйста, — подняв на него глаза, в которых стояли слёзы, готовые в любой момент вырваться наружу, попыталась все-же открыть ящик со спасительными препаратами. — Ты пила таблетки сегодня утром, — продолжая удерживать хрупкую ладонь своей, оставался непоколебим, несмотря на то, что смотреть на мучения заведующей было невыносимо. — Я схожу с ума! — срывающийся на крик голос окончательно осип, а из глаз все-же хлынули слезы. — Ты же сам это видишь, — задыхаясь от кома в горле, прохрипела Ирина, высвобождая ладонь из плена мужской хватки. — Мы справимся, — его голос оставался спокойным, несмотря на бушующую внутри тревогу за начальницу, что окончательно выбивает Иру из маломальского равновесия.       Когда руки Олега обхватывают её плечи, заключая в объятия, Ирина перестаёт сдерживать свою истерику, прижимаясь к нему сильнее.       Ира потеряла счёт времени, и, когда, наконец, немного пришла в себя, отстранилась от хирурга. Олег, продолжая удерживать начальницу в своих руках, устроив ладони на пояснице, выдавил полуулыбку, смотря в красные от слез глаза напротив. — Всё будет хорошо, — успокаивающе проговорил Брагин, наконец отпуская заведующую.       Остаток смены Олег провёл в кабинете заведующей. Не мешая, не донимая разговорами, просто находясь с ней в одном пространстве. — Олег Михайлович, — прервала молчание она, когда стрелки на циферблате настенных часов перевалили уже за полночь. — Домой не собираешься? — подняв со стола папки с документами, поставила их в стеллаж позади. — Ирина Алексеевна, а Вы? — спросил в ответ, за что всегда «получал в лоб» от начальницы. Но в этот раз она лишь мельком улыбнулась. — А я… не хочу, — пожала плечами и села обратно за стол. — Там слишком тихо. — возвращаясь к работе, выдохнула Павлова. — Нет, Ир… — Брагин остановил, старательно выводящую шариковой ручкой буквы, ладонь, заставляя Ирину вновь обратить внимание на подчиненного. — Мы сейчас соберёмся и я отвезу тебя домой… спать. — Я не хочу, — запротестовала она, высвобождая ладонь из-под мужской. — Ира, — более твёрдо произнёс Олег, заставляя её напрячься. — Тебе необходимо отдохнуть. — Олег Михайлович, покиньте мой кабинет, — придавая голосу решимости, затребовала заведующая.       Брагин остался сидеть в кресле напротив, понимая, что через мгновение Ирина Алексеевна вновь превратится в колючего ежа, не в силах справиться с происходящим. — Олег, — скрестив руки на груди, слегка склонила голову в бок, прожигая взглядом, ожидая дальнейших действий хирурга. — Я здесь, — его спокойствие только больше выводило её из себя. Его тон, поведение и его присутствие действовали на неё как горючее, подливающееся в нарастающий в ней пожар. — Выйди вон отсюда, — тон не терпящий неподчинения. Она держалась из последних сил, чтобы не разгореться окончательно, а он продолжал сверлить её безучастным к ситуации взглядом. — Нет, — и это стало последней каплей в, наполненном под завязку, сосуде.       Хотелось кричать, разнести всё вокруг. Хотелось даже уничтожить чертового Брагина. Но сил не было, поэтому она медленно сгорала изнутри, оставаясь невозмутимой снаружи. Взгляд стал холодным, отстраненным. Неживым. Но её настоящую выдавали дрожащие руки, бегающие зрачки и изогнутые в подобии улыбки губы. — Ирина Алексеевна, — Брагин вновь вернулся к официозу в их общении, что заставило заведующую сосредоточиться. — я понимаю, что Вам тяжело находиться в квартире, после… — казалось, он тщательно подбирал каждое слово, боясь неверной формулировкой «наступить на мину». — Смерти Геннадия Ильича. — Нет, — она вдруг замотала головой в знак протеста, а голос задрожал. — Он жив. Он в реанимации. Он скоро придёт в себя и всё будет, как раньше. — глаза снова наполнялись слезами, от чего в уголках начало щипать. Тело било мелкой дрожью, а ком в горле нарастал с каждой секундой. — Ира!.. — холодный и строгий голос Олега вновь вернул её к реальности. — Прошло уже полгода, Ир, — выдохнул он, смотря в глаза наполненные смесью отчаяния и пустоты. — Как раньше уже не будет.       Олег видел, как мелкая дрожь превратилась в настоящую тряску, как женские ладони сжались в кулаки, как губы сжались в тонкую полоску, а из глаз все-же скатились две влажные дорожки. — Не будет, — дрожащим голосом повторила Ирина и закусила до боли губу, не позволяя истерике, рвущейся наружу, захватить себя.       Всё-же поддавшись на уговоры подчиненного, Ира скинула хирургический халат и, повесив его в шкаф, захватила пальто. Взяв со стола ключи, Павлова вышла из кабинета, закрыла дверь и к ней уже подоспел собравшийся Брагин. — Пойдём? — спросил он, не вынося молчания между ними. Но начальница ответила лишь молчаливым кивком.       Они молчали всю дорогу до машины, потом всю дорогу до её дома. И, казалось, что тишина, нарушаемая лишь звуками работающего мотора, настолько осязаема, что её можно разрезать ножом. Но Павловой, кажется, наоборот, было комфортно в такой обстановке. Она мирно поглядывала на фонари за окном и, похоже, даже ни о чём не думала, лишь изредка отрывая взгляд от происходящего за пределами машины и мимолетно смотря на Олега.       Когда машина плавно завернула во двор, а после припарковалась, оба выдохнули с каким-то облегчением. — Зайдёшь? — спросила Ирина, первой нарушая тишину. — Да, — смотря перед собой, кажется, о чем-то параллельно думая, отозвался Олег.       Выйдя из автомобиля, обогнул его и открыл перед Павловой дверь, подавая руку. Воспользовавшись его помощью, выбралась из машины и, не отпуская его ладонь, свободной рукой обхватила его шею, завлекая в объятия. — Прости меня, — куда-то ему в плечо, вдруг произнесла Ира. — За сегодня. — Точно с ума сошла, — хмыкнул Олег, зарываясь пальцами в её волосы и прижимая сильнее к себе.       Ира подняла голову, смотря на него словно обиженный ребёнок. Он не сдержал очередной усмешки и, коротко коснувшись губами её лба, произнёс: — Шучу, шучу.       Заведующая впервые за день искренне, пусть и вымученно, улыбнулась, что не укрылось от Олега. Обнимая её за плечи, повел к подъезду. На улице холодило все больше, не хватало ещё заболеть.