Школьные приключения

Дни прошли быстро и незаметно. Календарь на стене у Джиена был перечеркнут красным крестом. Завтра. Слово висело в его крошечной комнатке, как приговор. Завтра в 10:00 они должны были предстать перед Сынхеном – их куратором и сдать черновой проект по «Психологии страха». По плану, работа должна была быть готова уже на 60-70%. Реальность же была удручающе иной. Он открыл общий чат «Проклятая Команда». Скролл вверх был путешествием по их коллективному провалу. Первые дни – энтузиазм. Скидывали кринж со стримов, мемы про призраков, пару статей из Википедии. Потом начались отмазки.»Не могу, зубрежка!» от Сухёка. «Дождь как из ведра!» от Дэсона «Ретроградный Меркурий, вы что, не видите?» – это уже Теян Чхе Рин, их неофициальный «менеджер», пилила их в личку и в общем чате без устали: «ИДИОТЫ! ВЫ ЧТО, СОВСЕМ? ДЕДЛАЙН ЖДАТЬ НЕ БУДЕТ!» Но даже ее ярость разбивалась о каменную стену их похуизму. Она отказалась наотрез от ночных вылазок по заброшкам: «Я не сумасшедшая, чтобы по развалюхам с вами шастать! И вот когда уже завтра у них назначена публичная казнь. Их «работа», гордо лежащая в облачном хранилище, представляла собой жалкий набор: 1. Три смазанных фото Дэсона 2. Ссылка на Википедию: Статья «Призраки: История и Культурные Аспекты». Сынхен точно оценит «глубину исследования». 3. График: Гениально нарисованный Джиеном на салфетке в школе в первый же день проекта. Салфетка благополучно осталась на парте. Фото салфетки – единственное «вещественное доказательство» их труда. Джиен закрыл глаза. Перед ним встал образ Сынхена. Холодный, оценивающий взгляд. Тихий вопрос: «И это все?» Последующее уничтожение их академической репутации было бы лишь началом. «Если не сегодня – нас точно убьют», – пронеслось в голове. Не физически, конечно. Но социально и академически – стопроцентно. Решение созрело, горькое и отчаянное. Вылазка сегодня ночью. Только так. Экстрим должен был выжать из них хоть что-то презентабельное. Не прямая трансляция – слишком рискованно. Просто запись. Потом можно будет смонтировать «сравнительный анализ» их состояний «до» и "после". Если Джиену вдруг взбредет в голову выложить это в канал – ну, тогда добавит спецэффектов. Сейчас главное – выжить перед Сынхеном. Экипировка осталась прежней: Теян с ручной камерой и Джиен со своей. Только на этот раз фонарики были у всех. Цель – Заброшенная Больница Чхоннам. Место, окутанное леденящими слухами. Говорили, что в ее коридорах бродят неприкаянные души тех, кто скончался от врачебных ошибок или несчастных случаев. Шептались, что в подвальном морге, в запертых металлических ящиках, до сих пор лежат забытые тела. Сам воздух вокруг больницы, казалось, пропитан болью и страхом. Дэсону, слушая краткий инструктаж Джиена, хватило и этого. Его лицо приобрело оттенок глины. Он нервно перебирал чеснок в кармане, его взгляд умоляюще скользил по лицам товарищей, ища хоть каплю сомнения, хоть намек на отмену миссии. Но взгляды были решительны. Отступать было некуда. Завтра – Сынхен. Или сегодня – Больница Чхоннам. Сынхен их настигнет в любом случае, но в их силах смягчить себе приговор. Джиен щелкнул фонариком, луч света дрогнул в ночи, указывая на дорогу, ведущую к темному силуэту здания, которое ждало их в отдалении, слово гигантская каменная ловушка, готовая захлопнуться. Они двинулись навстречу ночи, страху и последней надежде на спасение от академической казни. Холодный ветер свистел в разбитых окнах первого этажа, как невидимый насмешник. Больница Чхоннам возвышалась перед ними – мрачный, облупленный гигант, поглотивший слишком много страданий. Обрывки карантинных объявлений хлопали по ржавой двери, словно предостерегающие языки. — Окей, банда, – Джиен щелкнул своим фонариком, луч света пробил тьму вестибюля, выхватывая клубы пыли и треснутые кафельные плитки. – Финал проекта: Не Сдохнуть От Стыда Перед Сынхен-хеном». Правила те же: не разделяемся, не теряемся, руки при себе, и по возможности никакой паники, особенно ты, Дэсон. Дэсон нервно поправил крестик на шее и потрогал карманы, набитые чесноком. – Я просто… готов ко всему. Лучше перебдеть! — Перебдеть? – Теян фыркнул, наводя свою компактную камеру прямо на лицо Дэсона. Красный огонек записи замигал. – Ты выглядишь так, будто собрался на охоту на вампиров, а не на сбор материала для курсовой по психологии. Стой, у тебя там осиновый кол в кармане? Сынри, глянь! Сухёк бросает исподлобья взгляд на Дэсона, саркастично: — Дэсон, они призраки, а не вампиры. Хотя… – он пожал плечами, ощущая холодный взгляд пустых окон, – …с твоим везением, тут может быть и то, и другое. Главное – не урони чеснок. Он последняя надежда команды. Сынри, который уже пристроился чуть позади Джиена, как тень, неуверенно ухмыльнулся: – Выглядит… колоритно. Для атмосферы. Может, пригодится. — Атмосферы у нас тут выше крыши, – проворчал Сухёк, тыча фонариком в темный проход справа. – И пахнет… дезинфекцией смешанной с чем-то... тухлым. Джиен, куда идем-то? А то Дэсон уже трясется, а мы стоит. — Туда, – Джиен махнул фонарем в сторону центрального коридора. Его луч скользнул по облупившимся стенам, задержался на сломанной каталки, колесо которой безнадежно торчало вверх. – Палаты, процедурные… потом подвал. Чем больше локаций, тем жирнее отчет. «Надеюсь хотя бы 25% наберем, черт возьми,» – подумал он, чувствуя, как холодный пот скапливается у него на спине под тонкой курткой. Ответственность лидера давила. Они двинулись, их шаги гулко отдавались в мертвой тишине. Теян вел съемку, комментируя шепотом: – …и вот мы, отважные исследователи городских легенд, в логове забытых душ… Дэсон, не прячься за Сухёка, ты портишь кадр! И убери чеснок из ноздрей, это не эстетично! — Я не прячусь! – возмутился Дэсон, но все же отодвинулся от широкой спины Сухёка. – И… и это для защиты дыхательных путей! Тут же споры плесени! — Лучше бы респиратор взял, чем крестик, – пробурчал Сухёк, останавливаясь у огромного, покрытого пылью и ржавчиной аппарата. Теян направляет луч на Сухека, а точнее на нечто сзади него, на огромный, разбитый вдребезги аппарат, похожий на рентгеновский: — Ого! Смотрите, тут даже техника валяется! Настоящий раритет! – Он подошёл ближе, прицеливаясь камерой. – Дэсон, иди сюда! Сейчас сниму, как луч призрачного рентгена просвечивает твою душу насквозь! Дэсон взвизгнул и отпрыгнул как ошпаренный, прижимая иконку к груди: — ЗАТКНИСЬ, ТЕЯН! И НЕ ТРОГАЙ ЭТУ ШТУКУ! ВДРУГ ОНА… ОНА ВКЛЮЧИТСЯ САМА?! ИЛИ… ИЛИ НА НАС НАВЕДЕТСЯ?! – Его глаза бегали по темным углам. – Они же здесь! Они всё видят! Сухёк закатил глаза, но сам непроизвольно отступил на шаг от аппарата: — Да, конечно. Заброшенная тридцать лет, без света и воды больница, но рентген ещё на аккумуляторах работает. Очень логично, Дэсон. Браво. Твоя паранойя достигла космических масштабов. Может, он ещё и сфотографирует твой перекошенный от страха лик для призрачного фотоальбома? Сынхен обхохочется. – Ну или просто поймет нашу безнадежность и выйдет в окно – добавил Джиен. — Хватит его пугать, – хотя уголки его губ дрогнули. – Идем дальше. И откуда у тебя вообще икона? Ищите что-то полезное. Документы, артефакты… не скальпели, Сынри! – он резко добавил, увидев, как тот тянется к затупленному, но все еще зловещему инструменту, валяющемуся рядом с пустой упаковкой от шприцев. Сынри вздрогнул и отдернул руку. – Просто… выглядит эффектно. Для монтажа… — Для монтажа твоих пальцев, если порежешься, – перебил Джиен. – Безопасность прежде всего. Даже перед лицом неминуемой кары от Сынхена. «Боже, дай мне терпения… и хотя бы пару стоящих кадров». Они продвигались медленно, крадучись, лучи фонарей дрожали в руках, высвечивая обшарпанные двери с номерами, частично сорванными. Воздух здесь был ещё гуще, пахло старыми лекарствами, затхлостью и… слабым оттенком мочи. Разбитые капельницы валялись под ногами, порванные карты пациентов. Тишина давила на барабанные перепонки. Дэсон внезапно замер, указывая дрожащим пальцем на одну из дверей в конце коридора, голос прерывистый шепот: — Там… – он сглотнул комок страха. – Там… шевелится… За дверью… Я… я видел… тень… или… или руку… Белая… Сухёк фыркнул, но непроизвольно втянул голову в плечи, всматриваясь: — Опять твои фантомы, Дэсон? Может, это занавеска? Или крыса размером с тебя? Но сомнение уже закралось. Даже Теян перестал ухмыляться, направив камеру на злополучную дверь. Сынри задрожал, усилив хватку на рукаве Джиена. Сухёк внезапно шагнул вперед, выпрямившись, пытаясь казаться храбрым, голос громче, чем надо: — Хватит трепаться! Щас и разберёмся! Он сделал два резких шага, схватился за ручку двери, которая следом противно скрипнула, и дернул на себя! Дверь распахнулась с громким скрежетом петель, открыв… Луч его фонаря выхватил жуткую картину: развороченная койка с торчащими пружинами, словно скелет какого-то чудовища, разбитый шкафчик, медицинские карты, разбросанные по полу, как осенние листья. На стене темнело большое пятно непонятного происхождения. — Кошачий рай, – констатировал Сухёк, заходя первым и тыча фонариком в углы. – Или крысиный. Ни-ко-го. — Т-т-там! – вдруг зашипел Дэсон, указывая дрожащим пальцем на темный угол за койкой. – Шевельнулось! Я видел! Тень! Сухёк, не долго думая, шагнул вперед и резко направил луч прямо в указанный угол. – Где? Покажись, тварь! Мы сюда не с пустыми руками пришли! У нас тут Дэсон с чесночным арсеналом! В луче света ясно виднелась лишь груда тряпья и сломанная спинка стула. — Опа! – торжествующе воскликнул Сухёк. – Призрак-невидимка? Или крыса-ниндзя? Может, порыв ветра из дыры в стене, Дэсон? – он стукнул кулаком по прогнившей стене, и оттуда действительно посыпалась штукатурка, заставив всех вздрогнуть. Дэсон покраснел. А Теян закатился со смеху, но смех его звучал нервно, искусственным, эхом разнесясь по коридору: — Дэсон, Дэсон… – он всхлипывал от смеха, придерживая живот. – Если он невидимый, как ты его увидел?! Ты только что похоронил логику. Наш проект обречен! Ты – гений саморазрушения! Я щас заплачу от горя. Джиен стиснул переносицу, чувствуя нарастающую головную боль и пульсацию страха в висках. Он посмотрел на часы. Время утекало как песок: — Хватит. – Его голос прозвучал устало, но непререкаемо. – Идём дальше. Ищем что-то полезное. Хотя бы… – он оглядел мусор на полу, – Что угодно. Кроме идиотских шуток. Он развернулся, направив луч вглубь коридора, в ещё более густой мрак. За его спиной, Теян всё ещё укатывался со смеху, Дэсон бормотал молитвы, ощупывая крест, Сухёк ёрзал на месте, а Сынри прилип к Джиену снова, его дыхание было частым и горячим на его шеи. От чего тот видно смутился. Целую медкарту… Боже, до чего мы докатились. Сынхен разорвет нас на части. «Материал»? У нас нет материала. И завтра Сынхен заставит нас выложить его на стол, как это… как эти тряпки на полу. Разберёт по косточкам. «Лично». Хотя с одной стороны это даже интересно, увидеть его спектр эмоций... было какое-то странное чувство предвкушения. Он сделал шаг в темноту. Шаг навстречу неизвестности, которая была менее страшна, чем завтрашний день. За ним цепочкой потянулись остальные. Их фонари дрожали, вырезая из мрака лишь маленькие островки увековеченного запустения. А больница молчала, впитывая их шаги, их смешки, их молитвы и их леденящий ужас, храня свои настоящие секреты где-то глубже, в непроглядной тьме подвала или на верхних, забытых этажах. Завтра будет Сынхен. А пока… пока был только этот бесконечный, вонючий коридор и тихий скрежет в глубине сознания, слишком похожий на звук приоткрывающегося металлического ящика. Теян, снимая растерянное лицо Дэсона, просто поник. – Друг мой, у тебя талант. Ты видишь призраков там, где их нет, и не видишь дедлайна, который висит над нами, это трагедия похуже. — Заткнись, Теян, – проворчал Дэсон, но беззлобно. Страх немного отступил, сменившись знакомым раздражением. Сынри шел вплотную к Джиену. Он вглядывался не в углы, указанные Дэсоном, а в темноту коридора за их спинами. Ему казалось… нет, чувствовалось, что тишина стала слишком плотной, слишком наблюдающей. «Как будто стены сжались… и кто-то вдохнул, затаившись», – промелькнуло у него в голове. Он неосознанно придвинулся ближе к Джиену, ища опоры. А тот задыхался от этой близости. Они миновали еще несколько палат и залов, собирая жалкие крохи «материала»: Теян снял пару вывесок с полустертыми иероглифами, Сухёк нашел почти целую бутылку какого-то древнего лекарства, немедленно конфискованную Джиеном «во избежание отравления», Дэсон чуть не подпрыгнул до потолка, когда на него с верхней полки с грохотом свалилась пустая банка. Смех немного разрядил обстановку, но ненадолго. И вот они стояли перед ней. Лестницей в подвал. Массивная, облупленная дверь была приоткрыта, словно зев хищника. Оттуда веяло леденящим до костей холодом и запахом сырости, смешанным с тем самым металлическим душком, который они почувствовали при входе, но теперь он был гораздо сильнее. На полустертой табличке угадывались иероглифы: «Патологоанатомическое отделение» и «Морг». — О, финальный босс, – попытался шутить Теян, но голос его сдал, став неестественно высоким. Он навел камеру на черный провал лестницы. – Э… для проекта мы приближаемся к эпицентру… — Морг… – прошептал Дэсон, и его лицо действительно стало землистым. Он судорожно сглотнул, хватаясь за крестик. – Ребят… а может, ну его? Мы и так уже достаточно насняли? Плесень! Пыль! Разруху! Очень психологично! — «Достаточно»? – Джиен резко повернулся к нему. Луч фонаря выхватил его напряженное лицо. – Дэсон, у нас три фото, салфетка и твоя паранойя. Это не «достаточно», это – самоубийство перед Сынхеном! Туда! Всем! Сейчас! – Его голос звучал как кнут. «Черт, черт, черт! Надо хоть что-то из подвала! Иначе завтра – смерть социальная…если не физическая». Он первым ступил на скрипящую ступеньку. Холод обжег лицо. За ним, тяжело дыша, поплелся Дэсон. Сухёк последовал с гримасой решимости. Теян, бормоча что-то про «освещение для ада», пошел следом, камера дрожала в его руках. Сынри замер наверху, глядя в черноту, куда скрылись огоньки фонарей товарищей. «Там темно. Слишком темно. И тихо. Как в могиле». Чувство сжатия в груди стало невыносимым. С глухим стуком сердца он шагнул вниз, последним. Морозный воздух обжег легкие. Ступни вязли в какой-то липкой сырости на полу. Фонари, казалось, светили тусклее, их лучи с трудом пробивали непроглядную тьму, выхватывая лишь фрагменты кошмара: массивные, покрытые инеем металлические двери в стенах – холодильные камеры. Столы с желобами для стока. Стеллажи с пустыми банками и пыльными инструментами. Тишина стояла абсолютная, гнетущая, давящая. — Окей… – Теян попытался взять себя в руки, включив камеру. Его дыхание вырывалось белыми клубами. – Мы в… в подвальном помещении бывшей больницы Чхоннам, где… где согласно городским легендам… – Он запнулся, глядя на ряды зияющих черных дверей камер. – …где до сих пор… э… — Где до сих пор морозилки работают, – закончил за него Сухёк, потирая замерзшие руки. – Ничего так кондиционер. Бесплатный. Дэсон, не нравится? Ты же хотел экстрима. Дэсон не отвечал. Он прижался спиной к ледяной стене, его глаза были широко раскрыты, бегая от одной металлической двери к другой. Он лихорадочно шептал молитву, сжимая в одной руке крестик, в другой – икону. «Пожалуйста, пожалуйста, пусть ничего не вылезет, пусть это просто холод, просто старый подвал, пожалуйста…». Джиен медленно водил фонарем. Его луч скользнул по табличке на одной из камер. Ржавые цифры едва читались. «Что я ищу? Труп? Призрака? Доказательство собственной глупости? Главное – снять хоть что-то…». Он направил луч на ближайшую дверь камеры. Она казалась неподвижной, герметичной. – Теян, сними крупно эту табличку. И общий план… Раздался щелчок. Звук был негромкий, металлический, отчетливый. Как будто сломанная пружина. Или… защелка. Он раздался прямо за спиной Джиена. Все замерли. Даже дыхание остановилось. Теян медленно, словно в замедленной съемке, повернул камеру туда, куда уже смотрел завороженный луч фонаря Джиена. Одна из массивных металлических дверей камеры хранения… приоткрылась. Всего на сантиметр. Из черной щели потянулся струйка ледяного пара. — Крррыыса? – пискнул Дэсон голосом, в котором не осталось ничего человеческого. — Не та… – начал было Сухёк, но не закончил. Дверь скрипнула громко, жутко, и… поползла открываться. Медленно, неумолимо. Чернота за ней казалась живой. Время остановилось. Страх, холодный и острый как лезвие, вонзился в каждого. — БЕЖИМ! – рев Сынри разорвал ледяную тишину как раскат грома. Они рванулись к лестнице, спотыкаясь о неровности пола, сбивая друг друга. Паника, чистая и животная, гнала их вперед. Дэсон, потеряв равновесие на скользком полу, грохнулся на колени с коротким воплем. – Помогите! Джиен, уже вбегавший на первую ступеньку, обернулся. Инстинкт лидера пересилил ужас. Он прыгнул вниз, протягивая руку. – Вставай! Быстро! В этот момент металлическая дверь камеры с оглушительным лязгом распахнулась полностью. Все взгляды, все лучи фонарей, объектив Теяна – все устремилось в черный прямоугольник открытой камеры. Пустота. Ничего. Только стены, покрытые инеем, и пустая решетчатая полка. Тишина. Прерывистое дыхание. Стук сердца в висках. — Бять… – выдохнул Джиен, поднимая Дэсона. Его руки дрожали. – Всё… всё. Хватит. Уходим. Немедленно. «Что это было? Сквозняк? Проседание? Наша истерика?» Ответа не было. Только ледяной ужас, въевшийся в кости. Завтра – встреча с Сынхеном. Он точно спросит: «Вы действительно верите в то, что видели?» Джиен глядел на бледные, перекошенные страхом лица друзей в свете фонаря. На трясущиеся руки Теяна, все еще сжимающего камеру. На крестик, бессильно болтающийся на шее Дэсона. На потерянный взгляд Сынри, устремленный куда-то. А ответа у него не было. Только холод подвала в душе и жгучее чувство, что завтрашний день будет хуже любой ночи в заброшенной больнице. Команда вывалилась из зловещего подвала, спотыкаясь о треснутые ступени. Дэсон рухнул на колени в пустом холе прямо перед ступеньками, судорожно хватая ртом воздух. Его лицо было пепельно-серым, глаза дикими. — Я… я больше… н-н-ни шага… — он выдавил из себя, содрогаясь всем телом. Запах чеснока из его карманов смешивался с запахом пота и больницы. Теян, напротив, был неестественно оживлен. Он присел на корточки, лихорадочно листая запись на своей камере, свет экрана освещал его хищную ухмылку. — О, Боже, Дэсон! Это просто… шедевр! Смотри, смотри! – Он сунул экран под нос Сухёку, который тяжело опирался о ржавую ограду, отряхиваясь. – Вот момент, когда ты, как обезьяна, запрыгнул ему на спину! А вот когда орал! Чистое золото для монтажа! Сухёк отстранился, отряхивая куртку, будто сбрасывая невидимую грязь подвала. Его обычная самоуверенность дала трещину, в глазах читалось напряжение. — Отвали, Теян. Если ты еще раз вцепишься в меня, как тот крысюк в панике, я тебе эту камеру… – он не договорил, лишь угрожающе сжал кулак. «Черт, а этот скрежет… Он был настоящим. И холод. Слишком неестественный холод…». Сынри стоял чуть поодаль, прислонившись к стене. Его худое тело мелко дрожало, взгляд был устремлен не на товарищей, а на черный проход по лестнице вверх. Ему казалось, что за ними что-то шевелится. Что холод подвала все еще цепко держит его за лодыжки. «Оно было пусто… Но дверь открылась. Почему? Кто? Или что? Тени в коридорах… эти шаги…» Его пальцы бессознательно сжимали амулет в кармане. Джиен стоял спиной к лестнице, лицом к выходу чьи далекие огни казались невероятно далекими и чужими. Он сжал свой фонарь так, что пластик затрещал. «Пустой ящик. Сквозняк? Проседание ржавых петель? Наша истерика? Черт бы побрал все это!» Он обернулся, его взгляд, тяжелый и усталый, скользнул по изможденным лицам. — Всё. Хватит. Материал собран. Уходим. Дэсон поднял голову, в глазах – чистая надежда: — Правда? Домой? Спать? Больше никогда сюда? — Материал? – Теян фыркнул, поднимаясь. – У нас запись морга с пустым ящиком, Дэсон в роли талисмана паники и наши крики! Это же чистое… – он поискал слово, – …искусство абсурда!... Наш папочка точно оценит! — Он нас прибьет, – мрачно констатировал Сухёк, выпрямляясь. – Прибьет за то, что мы убежали от… от ничего. И за то, что у нас до сих пор ни черта нет по сути проекта. «Психология страха»? Да мы сами – ходячий учебник паники! Сынри тихо, все еще глядя в темный проход: — Может… просто уйдем? Прямо сейчас? И… и придумаем что-то. Другое. Утром. Джиен вздохнул. Этот звук был полон такой усталости и отчаяния, что даже Теян замолчал. Джиен подошел к группе, его тень под светом от луны через разбитое окно казалась огромной и гнетущей. — Нет. – Он произнес это тихо, но с ледяной твердостью. – Теян прав, у нас совсем ничего нет, нам нужен материал. Поднимаемся наверх. Идем на второй этаж. Тишина, воцарившаяся после этих слов, была громче любого крика. Даже ветер стих. Дэсон вскочил, лицо исказилось чистой истерикой: — ЗАЧЕМ?! Ты с ума сошел, Джиен хен?! МОРГА было мало?! Там ПУСТОЙ ЯЩИК ОТКРЫЛСЯ! Что еще надо?! Мы чуть не померли! От страха, если что! Я больше не могу! – Его голос сорвался на визг. Теян, неожиданно для всех, его хихиканье сменилось на зловещую, театральную улыбку. Он медленно поднес камеру к лицу, как охотник прицеливаясь: — Потому что, малыш Дэсон, – он понизил голос до шепота, полного мнимого ужаса, – на верхних этажах… говорят…души умерших пациентов до сих пор ходят по коридорам... Слышны стоны… и шаги… пустые шаги… – Он сделал паузу для драматизма. – И они очень не любят, когда их беспокоят ночью… Дэсон издал звук, средний между стоном и всхлипом. Сухёк попытался парировать, но в его голосе, обычно таком уверенном, впервые прозвучала тонкая, как паутинка, неуверенность: — Да брось ты, Теян! Это же просто… старая развалюха. Полы скрипят, ветер гуляет… Никаких призраков. – Он сам себе не поверил. Воспоминание о том металлическом скрежете в морге было слишком свежим. «Просто старая развалюха. Просто сквозняк. Просто глюки». Он повторил чуть тише. Джиен уже разворачивался к лестнице. – Кто последний – тот трус. И останется тут ночевать с призраками. Или с крысами. – Он не стал ждать, шагнул на скрипучие ступени, его фонарь снова прорезал тьму. Сынри, бросив последний испуганный взгляд на окружение как загипнотизированный, поплелся за ним. За ними, кряхтя и ругаясь, потянулся Сухёк. Теян, все еще ухмыляясь, подтолкнул оцепеневшего Дэсона в спину. – Шагай, герой. Тебе же экстрима не хватало! – Дэсон пошел, как на эшафот, ноги его подкашивались. Лестница на второй этаж была еще более разрушенной. Деревянные ступени прогибались и скрипели под ногами с таким треском, будто вот-вот рухнут. Стены были испещрены странными, глубокими царапинами – не от мебели, а будто кто-то то ли ногтями, то ли когтями отчаянно скребся, пытаясь выбраться. Или впустить что-то. Пыль висела в воздухе густым, удушливым покрывалом, смешиваясь с запахом гнили и чего-то химического, въевшегося в стены за десятилетия. Они шли плотной группой, фонари выхватывали из мрака обломки мебели, сорванные двери палат, разбитые бутылки. Тишина здесь была иной – не мертвой, как в подвале, а напряженной, выжидающей. Казалось, стены впитывали каждый их звук, каждое движение. Сынри внезапно замер, схватив Джиена за рукав. Его пальцы ледяные. Шепот едва слышен: — Слышите?.. Все затаили дыхание. Сначала – ничего. Только собственное бешено колотящееся сердце в ушах. Потом… глухие, тяжелые шаги. Отдающиеся эхом из дальнего конца длинного, погруженного во мрак коридора. Тук… Тук… Ту-тук… Неровно. Медленно. У Дэсона шепот превратился в сдавленный визг, полный чистого, животного ужаса: — КТО ЭТО?! Оно… оно идет… сюда! – Он инстинктивно рванулся назад, к лестнице, но Теян грубо схватил его за капюшон. — Спокойно, привидение-то наше! – Теян шипел, но его глаза лихорадочно бегали, пытаясь уловить источник звука в неверном свете фонарей. Он поднял камеру, дрожащей рукой включив запись. – О, да! Настоящий материал! Держи фокус… держи фокус… Сухёк прижался спиной к стене, фонарь дрожал в его руке. Он пытался рационализировать, но голос выдавал его: — Ветер… Это… это просто ветер что-то колышет… Или… или пол проваливается… – «Нет. Это шаги… Человеческие? ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ!? Шаги становились ближе. Громче. Медленные. Тяжелые. Уверенные. ТУК… ТУК… ТУК… Они звучали прямо за поворотом коридора, в который они только что вошли. Бравада Теяна испарилась, голос сорвался на фальцет: — ОНО ЗДЕСЬ! ЗАПИСЫВАЕТСЯ?! ЗАПИСЫВАЕТСЯ, ДА?! ДЖИЕН! Джиен стоял как вкопанный. Его мозг лихорадочно соображал. «Проект? Материал? Да тут просто сдохнуть можно! Надо уходить! Сейчас!» Но ноги не слушались. Он видел, как из темноты за поворотом медленно, неумолимо выползает расплывчатая тень. Высокая. Сгорбленная. Вопль Дэсона, чистый, нечеловеческий крик страха, разорвал напряженную тишину, как нож бумагу. Это сработало как спусковой крючок. Паника, сдерживаемая до этого момента, вырвалась наружу. Они развернулись и побежали. Слепо. Бешено. Не разбирая дороги. Фонари прыгали, выхватывая обшарпанные стены, падающие обломки штукатурки, свои же перекошенные от ужаса лица. Дэсон бежал, закрыв глаза, натыкаясь на Сухёка и Сынри, сбивая их с ног. Теян бежал задом наперед, пытаясь снимать, и чуть не слетел с лестницы. Сынри плакал. Они влетели в узкий боковой коридор, гонимые призраком собственного страха и этими жуткими шагами, которые теперь казались прямо за спиной. Надежда теплилась в виде двери в конце. Джиен рванул ручку. Заперто. Он налег плечом. Дерево прогнило, но засов или что-то другое держалось крепко. Дэсон прижался к запертой двери спиной, бился в истерике, слезы текли по грязным щекам: — МЫ УМРЁМ! ОНО ЗДЕСЬ! ОНО НАС ДОГОНЯЕТ! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ ОТ ПРИЗРАКА! Сынри сполз по стене на пол, обхватив голову руками, его тело сотрясали судороги: — Оно идет… оно близко… Шаги остановились прямо у входа в тупиковый коридор. Все замерли. Джиен сжал фонарь, готовый использовать его как дубинку. Сухёк поднял с пола обломок трубы. Теян, бледный как мел, все еще держал камеру, направленную в темноту. Из мрака вышли три силуэта. Невысокие. Коренастые. Одеты в рваные куртки, потертые штаны. Лица скрывали капюшоны и тени. От них пахло дешевым сигаретным перегаром, потом и грязью. Раздался хриплый, сонный голос: — Эй, пацаны, вы тут чё творите, а? – Он чиркнул зажигалкой, осветив на мгновение небритое, усталое лицо. Второй громко зевнул, обнажив нехватку зубов: — Спать мешаете. Кричите тут, топаете… У людей работа тяжелая, отдыхать надо! А третий, самый мрачный с компашки раздраженно, махнул рукой в их сторону: — Пошли нахуй отсюда! Быстро! Ух бляди такие! Джиен резко выдохнул, напряжение спало, сменившись жгучим стыдом и облегчением. Он быстро опустил фонарь, чтобы не слепить глаза: — Извините. Мы… уходим. Сейчас. – Он потянул за рукав остолбеневшего Дэсона. Теян опустил камеру, его лицо выражало смесь разочарования и новой волны сарказма. Он толкнул Дэсона локтем, шепча с издевкой: — Ну что, гений паранормального? Вот они, твои жуткие призраки. Прямо из ночлежки. Три бомжа, которых ты своим визгом разбудил. Просто супер. Дэсон отшатнулся от него, его страх сменился яростью и унижением. И прошипел в ответ: — А вдруг они мертвые, а?! И прикидываются! Ты же не знаешь! Сухёк громко расхохотался, напряжение выходило смехом. Он указал на недовольных бездомных, которые уже угрожающе приближались, размахивая какими-то палками: — Да они тебя прямо сейчас мёртвым сделают, если не свалим! Бежим, герои! Бездомные что-то недовольно заворчали и сделали пару решительных шагов вперед. Этого хватило. Команда рванула обратно по коридору, к лестнице, оставив «призраков» ворчать в темноте. Они остановились далеко от больницы, у края дороги. Адреналин начал отступать, оставляя после себя пустоту и стыд. Теян снова листал запись, теперь уже с горьким смешком. — Вот это поворот! – он фыркнул. – «Исследователи паранормального в панике бегут от разъяренных бездомных»! Папочка точно оценит… или убьет нас с особым цинизмом. Дэсон сидел на бордюре, опустив голову на колени. Его голос был глухим, полным обиды и усталости: — Я больше никогда никуда не пойду. Сухёк прислонился к фонарному столбу, все еще посмеиваясь, но без злобы: — Зато теперь у нас есть реальный конфликт! «Столкновение с агрессивными аборигенами урбан-среды». Психология страха перед социально неблагополучными элементами! Это же тема! – Он подмигнул Теяну. Сынри все еще выглядел бледным и потрясенным. Он смотрел на больницу, теперь уже далекую и темную Джиен молчал. Он смотрел на экран своего телефона. Завтра. 10:00. Лицо Сынхена, строгое и неумолимое, встало перед глазами. «Три фото. Салфетка. Видео морга с пустым ящиком. Видео панического бегства от бомжей. И Дэсон в главной роли». Эта безнадёжная коллекция пополнялось . Он достал телефон и быстро напечатал в их общем чате: > Теян: [Видео_Дэсон_орёт_на_бомжей.mp4] > Теян: Вот он, НАСТОЯЩИЙ ужас проекта! Шедевр! Оскар, жди! > Сухёк: «Они притворяются бомжами!» (с) Дэсон, философ и эксперт по паранормальному, 2014. Цитата века. Врежем в эпиграф отчета. > Чхе Рин: Вы неисправимые и безнадежные идиоты. Это точно будет в отчете. Позор. И я вам этого никогда не прощу. Готовьтесь к каре Оппы. Она добавила смайлик с молнией. > Дэсон: Я БОЛЬШЕ НИКУДА. НИ-КУ-ДА. . И если Джиен еще раз скажет «идем», я… я… - Он не придумал угрозы, лишь добавил лишь смайлик с взрывом. > Джиен: Завтра. 10:00. У Сынхен-хена. ГОТОВЬТЕСЬ. > Теян: Если папочка будет зол и решит «разобраться с кем-то лично» я беру удар на себя. Предпоследнее сообщение повисло в чате, как приговор. Молчание затянулось. Никто не писал и не ставил смайликов. Каждый уткнувшись в яркий экран, отчетливо осознавал, что утром им будет жопа. Сынхен их не просто убьет. Он будет изощрен. Он заставит их страдать за их некомпетентность, страх и этот унизительный финал с бомжами. И выхода не было. Никакого. Только судный день. Вечерняя прохлада окутала город, но на углу у маленького, уже закрытого магазинчика она не торопилась разгонять сгустившуюся тишину. Они не спешили расходиться, эта странная, сплоченная общностью недавних передряг. микробанда – Джиен, Сухек, Теян, Сынри и Десон. Кто сидел на холодном бордюре, поджав колени, кто стоял, прислонившись к шершавой стене, взгляд устремленный в темнеющую даль улицы. Говорить не хотелось. Слова казались лишними, ненужным шумом, нарушающим хрупкое равновесие их молчаливого товарищества. Просто быть рядом, дышать одним воздухом, чувствовать плечо товарища – этого было достаточно, чтобы хоть ненадолго отогнать назойливый страх и горечь последних дней. Они укрылись в неглубоком переулке, полускрытые глубокой тенью, отбрасываемой высоким зданием. Эта тень, как щит, казалась им защитой от посторонних глаз, от всего враждебного мира. И в этой иллюзии безопасности крылась их роковая ошибка. Тишину вдруг разорвал хаотичный гул – смех, грубый и развязный, перемежающийся с каким-то истеричным, почти плаксивым всхлипом. Из темноты выплыла большая группа людей. Шесть, семь, может больше. Шли свободно, бесцеремонно, заполняя собой узкий проход между домами. Не просто компания – банда. Серьезная, чувствовалось по размашистой походке, по вызывающим жестам, по самой ауре безнаказанности, что висела вокруг них плотным облаком. Они явно чувствовали себя хозяевами этой ночи. Один из них прошел прямо под тусклым светом уличного фонаря. И Джиен замер. Ледяная волна прокатилась по спине. Этого мужчину он видел раньше! В школе. Рядом с Сынхеном, когда тот… когда они лезли к Чхе Рин. Тот самый, тот самый широкоплечий мужик. Теян и Сухек, уловив напряжение Джиена, тоже вгляделись – и кивнули почти одновременно. Да, это был он. И в этой молчаливой коммуникации родилась опасная, глупая, но неудержимая идея. Адреналин после больничного рейда еще не утих, а страх перед грядущим разговором со Сынхеном гнал их на поиски хоть какого-то козыря, хоть тени оправдания. Может, узнаем что-то? Может, хоть так задобрим его? Обществом принято бояться таких банд, так что это то что надо!.Мысль витала в воздухе, неозвученная, но понятная всем. Как тени, они двинулись следом, прижимаясь к стенам, ныряя в более глубокие ответвления переулков, ловя обрывки разговоров, звук тяжелых шагов. Азарт слежки притупил бдительность. Они не заметили, как границы сменились, как незнакомые фасады сменились на те, что дышали угрозой. Они не почувствовали, как переступили незримую черту. Резкое движение сзади. Холодное, твердое, металлическое – дуло пистолета – прижалось к затылку Джиена. Потом еще одно, и еще. Они были окружены. Из темноты материализовались грозные фигуры, вероятно громилы, сторожившие территорию, заметили снующих, как испуганные мыши, школьников. «Вот это фейл!» – пронеслось в голове Джиена, пока рот его уже выдавал поток сбивчивых оправданий: «Мы ничего! Не знаем! Не видели! Случайно зашли! Никому не скажем! Клянемся!» Голос дрожал, предательски срываясь. Громилы переглянулись. Решение было простым – вести к главным. Пусть сами разбираются. Под аккомпанемент коротких грубых окриков и постоянного холодного прикосновения стали у затылка, их повели вглубь лабиринта переулков. Остановились у неприметной двери, выкрашенной в тревожный, ядовито-красный цвет. Вошли. Резкий контраст – внутри царил полумрак, пробиваемый неоновыми всполохами, грохот какой-то техно-музыки и… полуобнаженные девушки, мелькающие между столиками. Обычный клуб? Нет. Воздух был густ от дорогого табака, алкоголя и чего-то еще, запретного и опасного. Тревога сжала горло каждого из ребят. Дэсон побледнел, а Сынри начал задыхаться и непрерывно кашлять. Их провели дальше, мимо любопытных или равнодушных взглядов, в отдельную комнату. Здесь было тише. На кожаном диване восседали четверо мужчин. Трое – в дорогих, идеально сидящих костюмах, смокингах, лица невозмутимые, как маски. А четвертый по середине… Джиен почувствовал, как похолодели кончики пальцев. Тот самый мужчина. Черное худи, кепка, надвинутая на лоб, и черная маска, скрывающая нижнюю часть лица. И справо от него – тот самый друг Сынхена, из школы. Сухек и Теян тоже сразу узнали его. А сам Джиен насторожился. Он инстинктивно опустил голову, стараясь скрыть лицо в тени капюшона, в страхе, что его опознают. Что теперь? Что с нами сделают?Расстреляют? Продадут? Мысли неслись вихрем. Мужчина слева недовольно захрипел – я говорил привести проституток, какого черта ты приводишь школьников? – и кинул рюмку с неизвестным содержимым в одно из охранников, но не попал. Громилы начали докладывать, голос был уважительный. Сгибаясь в почтительном поклоне перед человеком в маске. – «Подловили на границе…Школьники что то выискивали». Сейчас боялся не только Джиен, но и все за его спиной. Мысли путались, это ведь по его вине они все сейчас здесь. То что с ними случиться полностью его вина. И эта мысль не давала покоя. Мужчина в черном, его авторитет ощущался физически, небрежно выслушал и медленно поднял голову. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по группе, остановившись на Джиене. А затем… не спеша протянул руку в его сторону. Не указывающий жест, а подзывающий. Ладонью вверх, как зовут собаку…или непослушного щенка. Голос, низкий и без эмоций, разрезал тишину: «Он со мной. Не трогать» Пауза. Взгляд скользнул по остальным. «Они с ним. Тоже не трогать.» Мысли метались. Джиен стоял ошеломленный. Его толкнули в спину дулом. Выбора не было. Шаг. Еще шаг. Каждый звучал гулко в тишине комнаты. Мужчина в черном широко расставил ноги, освобождая пространство. И усадил Джиена к себе на колено. Не рядом. Не на диван. А прямо на свою ногу. Поза была унизительно интимной: ноги Джиена оказались зажаты между бедер мужчины. Джиен замер, руки судорожно сжались на собственных коленях. Он чувствовал тепло чужого тела сквозь джинсы, невероятное тело скрытое под худи. Джиен старался не двигаться и даже не дышать, стать невидимкой, слиться с воздухом. Мужчина повернулся к одному из рядом сидящих и его люди заговорили о своих делах – поставках, деньгах, каких-то непонятных именах. И они разговаривали, то на корейском, то на японском. Но в каком-то предложении точно послышалось имя, сынхен. Сынхен! Он здесь! Или рядом? – мысль пронзила Джиена как нож. Он невольно дернулся. Мужчина в черном заметил это, ведь тот был прямо перед носом. Он одной рукой держал того за бедро, а вторую поднес к губам и прошипел: –тссс…Ти Оу Пи, без имён. – слегка махнув рукой он оглядел всех и кто-то демонстративно поклонился, кто замахал руками, а третий что-то на японском начал лепетать. Мужчина вдруг начал ритмично подергивать ногой. Сначала еле заметно, потом сильнее. Джиен, пытаясь сохранить равновесие в этой нелепой и унизительной позе, начал подлетывать. С каждым движением выше. В какой-то момент он почти потерял опору и инстинктивно вцепился руками в сидящего: одна рука обхватила шею мужчины, другая, скользнув по груди, замерла на плече. В этот момент рука мужчины на бедре Джиена сжалась с такой силой, что тот даже вскрикнул от боли. Хотя это больше было похоже на стон. В комнате кто-то из «микробанды» сдавленно фыркнул, пытаясь подавить смех. И мы знаем кто это был. Мужчина не повысил голос, но каждое его слово, тихое и отчетливое, упало как камень. Он говорил тихо, но слышно было всем: «Если тебе так не терпится…» – его взгляд, скользнувший по лицу Джиена, был ледяным, – «…мы можем, конечно, уйти. Но тебе придется очень постараться, чтобы оправдать вечер и время, которое ты у меня сейчас отнимаешь.» Джиен обомлел. Кровь отхлынула от лица, оставив мертвенную бледность. Ответить? Что он мог ответить? Рот открылся, но звука не последовало. Рядом Теян, кусая кулак, трясся от истерического смеха. Сухек, казалось, вот-вот лопнет, кусая губу до крови. Мужчина резко поднялся, подняв заодно и Джиена. Без лишних слов кивнул в сторону выхода – и повел всю его перепуганную команду обратно через клуб, мимо удивленных охранников, на улицу. Шли молча. Только шаги гулко отдавались в ночной тишине пустынных переулков. Иногда переглядывались – взгляды полные страха, стыда, непонимания. Когда они окончательно вышли на освещенную, относительно людную улицу, далеко за пределами той зловещей территории, мужчина остановился. Резкий, громкий, унизительный шлепок ладонью по заднице Джиена. Тот от неожиданности отлетел на пару шагов вперед, выпрямившись как по струнке. Мужчина в черном стоял, руки в карманах, его маска скрывала выражение лица, но голос звучал как удар хлыста: «Разбегайтесь по домам сейчас же. И больше не страдайте этой хуйней» Он сделал паузу, давая словам впитаться. «Иначе… щас позову обратно дружков. Сначала над вами поиздеваются, изнасилуют, а потом убьют. Поняли?» Тишина. Гробовая. И вдруг – рука Теяна взметнулась вверх, как у прилежного школьника, жаждущего ответить. Джиен чуть не задохнулся. Сухек прошептал: «Теян, нет…» Мужчина медленно повернул к нему голову. Кажется в этот момент время остановилось, микробанда даже дышать перестала. Мужчина тяжело вздохнул: «Да?» Теян, с непроницаемо серьезным лицом, спросил: «Насиловать будете именно вы или кто-то другой? Мужчина в черном замер на секунду. Потом резко, с полной силы, приложил себе ладонью по лбу. Остальные члены микробанды просто смотрели на Теяна с немым изумлением. Сухек, багровея, пнул Теяна локтем так, что тот вскрикнул. Мужчина просто указал пальцем в сторону темной, неосвещенной улицы. «У вас три секунды,» – голос был тихим, но смертельно опасным. – «чтобы ваши пятки сверкали.» «Один…» Они все еще стояли, парализованные абсурдом и страхом. «Два…» Осознание ударило как ток. «Три!» Они рванули. Не бежали – летели, спотыкаясь, толкая друг друга, не разбирая дороги. Сердца колотились, выпрыгивая из груди, в ушах стоял звон. Микробанда исчезла в ночи быстрее, чем когда убегала из заброшенного корпуса, или из того проклятого морга. Остановились только в глухом парке, далеко от места позора. Падали на траву, хватая ртом воздух, как выброшенные на берег рыбы. Потом, когда дыхание немного успокоилось, начался разбор полетов. Пересматривали в памяти каждый кадр этого кошмара. Смеялись – истерично, нервно, сквозь слезы. Подкалывали друг друга, особенно Джиена и Теяна. Смех сменялся приступами дикого стыда и разочарования в себе, в этой глупости. Слезы катились по щекам – от смеха, от страха, от унижения. Теян заливаясь смехом и потирая ушибленный локоть. – «А Джиен! На коленках! Как долго ты собирался скрывать?» – он скорчил неприличную гримасу. Т-Теян! Ты… ты… конченый!» – выдохнул Сухек , сквозь слезы и приступ кашля. – «Он тебя пристрелить мог!» Джиен сидел поодаль, сгорбившись. Стыд жёг лицо. «Заткнись, Теян», – глухо проговорил он. Внутри все переворачивалось. Унижение. Этот шлепок. Его руки… Ощущение его рук до сих пор было отчётливым. Но сквозь стыд пробивалась леденящая мысль: Тот мужик рядом с Сынхеном к школы … Он здесь. Тот мужик БОСС. Банда. Оружие. Клуб… Сынхен с ними. Черт, Сынхен ВНУТРИ этого кошмара. Он поднял голову, голос дрожал: «Ребята… Тот тип, друг Сынхена… Он был там. Рядом с боссом. Вы видели?» Сухек мрачно кивнул. «Видели. Значит, Сынхен-хен… Он в доле. По уши». «Надо… надо ему сказать?» – неуверенно предложил Десон. – «Предупредить? Что его друг…» «Сказать?!» – взвился Джиен. – «Сказать КАК? 'Привет, Сынхен, мы следили за твоими бандитскими дружками, нас поймали, меня посадили на коленки к твоему боссу, а потом он меня по жопе отшлепал, кстати, а он опасный?!» Горький смех вырвался у Теяна. Даже Сынри хмыкнул. Джиен, отойдя в сторону, смотрел в темноту. Мысли крутились вокруг одного: того мужчину рядом со Сынхеном в школе. Теперь все стало ясно. Он был из банды. Из опасной банды. С оружием. С тайным клубом. Черт возьми, это очень, очень опасно. И Сынхен… с ними? Надо спросить, предупредить Сынхена. Мысль была ясной, но ее тут же давил свинцовый страх. Страх не перед гневом Сынхена, а перед его разочарованием. Перед тем, что он отвернется, откажется от них. От него. Внутри что-то защемило, сердце непонятно закололо.