Школьные приключения

На следующий день школа встретила Джиена не звонками, а шепотом. Он висел в воздухе, липкий и ядовитый, как паутина. После вчерашней бурной ночи он и забыл, в какой жопе оказался. «Слышал, Джиену отказали? Прямо в лоб...» «Говорят, он пытался подкатить к Сынхену с 3 класса , а тот даже бровью не повел...» «Да ну? Может, он просто боится его? Как все...»Каждое слово — крошечная игла, впивающаяся в надутую скорлупу его самолюбия. После той безумной ночи школа с ее дурацкими сплетнями казалась игрушечной, пока не перестала... Теян и Сухек вели себя как обычно. Они переглядывались, пряча улыбки за ладонями, их плечи мелко подрагивали от сдержанного смеха. Главное вчера вели себя нормально, а сегодня похоже чего-то наслушались— Ну что, герой нашего времени? — Сухек щелкнул языком, упавшим в звенящую тишину между уроками. — Как там твоя грандиозная месть? Уже нарисовал портрет врага на парте? ( Тут можно истолковать в два направления, настолько ненавидешь или настолько он тебе нравится, что хочешь всегда перед глазами держать) Или просто... Убежал?Джиен ощутил, как челюсти сжались сами собой — "Заткнись, я сейчас совсем не в настроении. " Но они не заткнулись. На протяжении каждого урока, как назойливые мухи, жужжали шепотом, строили рожи, кидали бумажки с карикатурами, Джиен в юбке перед Сынхеном в виде булыжника. Ярость клокотала под кожей, как горячая лава, готовая прорваться. После уроков он рванул к выходу, желая лишь одного — исчезнуть. Но тяжелая рука легла ему на плечо. — Эй, Джиен-хен. Дэсон стоял с непривычно серьезным лицом. — Поговорить есть минутка? Джиен нахмурился, ощущая холодок подозрения. — О чём? Голос звучал хрипло. Дэсон окинул коридор быстрым взглядом, убедившись в пустоте, и понизил голос до конспиративного шепота: — Ты правда хочешь с ним воевать? С Сынхеном? Джиен фыркнул, пытаясь выдать презрение за уверенность. — А тебе какое дело? Тоже в фанатки записался? — Просто... — Дэсон потянул время, выбирая слова. — Ты не первый...Не первый и не пятый. Джиен замер. Воздух словно загустел. — Что? — До тебя многие пытались его задеть, — продолжил Дэсон, избегая прямого взгляда. — Вызывали, подкалывали, распускали слухи похуже твоих. Но все в итоге... сдались. Слились.— Почему? Вопрос вырвался сам, голос лишился бравады. Дэсон тяжело вздохнул, будто вспомивая что-то неприятное. — Потому что он не реагирует. Ни на что. Ни на угрозы, ни на насмешки. Абсолютно. И это... — он сделал паузу, — ...это сводит людей с ума. Они начинают беситься, а потом сомневаться в себе, в реальности. И ломаются. В груди Джиена закипела знакомая, но теперь уже отчаянная злость. — Значит, он просто трус! Дэсон медленно покачал головой. В его глазах читалось нечто похожее на... жалость? — Нет, Джиен-хен. Просто он... сильнее. Ему не надо лишний раз что-то доказывать. Ни тебе, ни кому-либо еще. И, не дожидаясь ответа, Дэсон развернулся и растворился в потоке учеников, оставив Джиена стоять одного посреди шумного коридора, с ощущением, что земля уходит из-под ног. Джиен шел домой, уткнувшись взглядом в трещины асфальта, пытаясь заглушить голоса: шепотки, слова Дэсона, насмешки Теяна. В голове гудело. Внезапно он услышал тяжёлые шаги. Ровные, неспешные, синхронные с его собственными, но чуть позади. Он не хотел, чтобы его догадки оказались верными....ведь не может такого быть? Наверно... Он обернулся резко, сердце колотилось где-то в горле...Это был он, Сынхен. Он шел, одна рука глубоко в кармане джинсовой куртки, взгляд прямой, холодный. Он залипал в телефон не обращая внимание на окружение. Он не ускорялся, не замедлялся. Просто шел своей дорогой, и эта дорога была параллельна дороге Джиена. Джиен остановился, повернувшись всем телом к нему. — Чего тебе?! Голос предательски сорвался на крик, выдавая напряжение. Сынхен тоже замер. И поднял глаза. Пауза кажется длилась вечность. Даже птицы замолчали. — Ты слишком много думаешь обо мне, — произнес он тихо, но так четко, что слова врезались в сознание. Голос был ровным, без тени эмоции. Джиен сжал кулаки до побеления костяшек. — Ты мне не нравишься. Всё просто. – Он пытался вложить в слова всю свою ненависть. Уголок губ Сынхена дрогнул в легкой, почти невидимой усмешке. — Нет. Ты хочешь быть мной. Он сказал это как-то слишком обыденно. – ЧТ... Джиен чуть с катушек не слетел, рванулся вперед, инстинкт пересилил разум. Кулак взметнулся в воздух, нацеленный в это каменное, невозмутимое лицо...Но Сынхен не пошевелился. Не отпрянул. Не пригнулся. Он просто... посмотрел. Взгляд его, тяжелый, пронизывающий, встретился с глазами Джиена. И в этом взгляде не было ни страха, ни злости. Была лишь... пустота. Или всепонимание. Джиен не понимал. Он знал только, что его рука застыла. Кулак дрожал в сантиметре от щеки Сынхена, как парализованный. — Бей, — спокойно, почти обреченно сказал Сынхен. Это был вызов и Джиен.....не смог. Мускулы руки вдруг обмякли. Он медленно, с позорным ощущением капитуляции, опустил руку. В горле стоял ком. — Ты... чёртов псих, — выдавил он хрипло. Сынхен развернулся с грацией хищника. — Когда надоест бегать — приходи на разговор. И он просто пошел дальше, растворившись в сгущающихся сумерках переулка, оставив Джиена стоять одного в наступающей темноте. Сердце колотилось как бешеное. Он боялся. Не кулаков, не угроз. Он боялся этого спокойствия. Боялся правды, что висела в воздухе, тяжелая и неоспоримая, а она была проста: Сынхен победил.....и Джиен это знал. Джиен не знает как он дошел до дома, даже не переодевшись, не умывшись, он просто лег спать и пролежал до самого утра. Джиен проснулся незадолго до будильника и начал прокручивать прошлый вечер в голове. Фраза "Ты хочешь быть мной" горела в мозгу, как раскаленная игла, вонзающаяся все глубже. Он ворочался, срывал с себя одеяло, бил кулаком по подушке. Злость кипела, черная и густая. "Кто он такой?! Ничтожество! Выскочка!" Но чем яростнее был гнев, тем отчетливее проступала сквозь него правда. Сынхен был прав. И эта мысль, как кислота, разъедала его изнутри, бесила до безумия. Надо собираться в школу, но настроения совсем не было. Хотелось просто лечь и забыться. Но после ещё одного прогула, ему точно влетит, выбора не было. Утро встретило его взглядами. Странными, оценивающими, шепчущими. Даже Теян, обычно его боевой братишка, держался в стороне. Его взгляд скользил мимо, осторожный, будто Джиен был на грани . А он был прав. Каждый нерв — натянутая струна, каждый шепот — удар смычка. На третьем уроке, когда за спиной снова прошипело "Слышал, Джиен вчера опять за ним пошел? Прямо ..." — струна лопнула. — КТО ЭТО СКАЗАЛ?! — рев сорвался с его губ. Он вскочил, опрокинув парту с грохотом, который прокатился по классу, как взрыв. Книги, тетради — все полетело на пол. Класс замер с открытыми ртами. Глаза — огромные от страха или восторга перед драмой. Даже Теян с Сухеком охренели от таких действий. Учительница подняла голову от журнала. Ее бровь, тонкая и строгая, поползла вверх. — Джиен, сядь немедленно или выметайся из класса. Голос был ледяным. Строгим, хотелось просто послушаться. Но он не сел. Вместо этого он схватил рюкзак, швырнул его через плечо и вылетел в коридор, хлопнув дверью так, что стекла задрожали жалобным звоном. Куда этот долбан побежал? хрен его знает. Ноги несли его сами, по лестницам вверх, выше, пока он не оказался на крыше. Ветер свистел в ушах, пытаясь сдуть накипь ярости и стыда. Город шумел внизу, безразличный. Всё к чёрту. Его репутация, авторитет— все рассыпалось в прах, как карточный домик под дуновением одного непробиваемого человека. Надо что-то делать. Но что?! Бить? Его не пробить. Унижать? Ему плевать. Что?.. —Проблемы? — Голос за спиной, тихий, но отчетливый, заставил его вздрогнуть, как от удара током. Джиен резко обернулся. Чхэ Рин. Та самая девчонка, которая его отшила так ещё и деньги не получилось отжать. Теперь она стояла перед ним, скрестив руки на груди. Ее лицо было маской спокойствия, но в глазах читался холодный, расчетливый интерес. — Чего тебе? — прошипел Джиен, чувствуя, как новая волна гнева подкатывает к горлу. — Как же вы с ним все достали! Отвалите по-хорошему! Она не отвалила. Сделала шаг вперед, ветер играл с ее волосами. — Ты не первый, кто пытается его достать, Джиен. Но ты... особенный.— Что? — он не понял. Что в нем могло быть "особенного" для них?— Он о тебе упоминает. — Она произнесла это просто, но эффект был как от удара. Сынхен... говорит обо мне? Сердце екнуло странно — смесь страха и... чего-то еще? Надежды? Нет, не надежды. Внешне Джиен остался непробиваем. — И? — буркнул он. Уголки губ Чхэ Рин приподнялись в улыбке. Не теплой. Хищной. — Он сказал: 'Джиену просто не хватает смелости быть собой'. Удар ниже пояса. Точнее и болезненнее придумать было нельзя. Джиен ощутил, как сжимаются кулаки сами собой, ногти впиваются в ладони. — Ты вообще зачем пришла?! — выкрикнул он, голос сорвался. — Предупредить, — ответила она четко, ее глаза сузились. — Оставь его в покое. Пока не поздно. Или... пожалеешь. — Это угроза? — Джиен шагнул к ней. — Констатация факта, — парировала она и, не дожидаясь ответа, плавно развернулась и ушла, оставив его одного на ветру с гудящей в ушах фразой и жгучим стыдом. Он тяжело вздохнул –черт, ну что за манера, хрень какую-то сказать про этого черта и просто уйти? Им заняться больше нечем? Он вообще знает о своих защитниках? Джиен ещё немного посидел на крыше, и залез в телефон, было уже время обеда. Обида обидой, а голодным оставаться не хотелось. Джиен сел в самом углу столовой, спиной к залу, пытаясь игнорировать свою же "банду". Теян и Сухек копошились у стойки, но их взгляды то и дело скользили в его сторону — настороженные. Его телефон на столе вибрировал и светился, как новогодняя гирлянда — уведомления из блога. Подписчики требовали новых жёстких видосов, разборок, хайпа. А он... не хотел ничего. Только чтобы все замолчали. Чтобы все исчезли. И внезапно гул столовой стих. Резко, как будто кто-то выключил звук. Наступила неестественная, гнетущая тишина. Джиен медленно поднял голову. Он вошел. (Не в него, к сожалению, а в столовую ) Сынхен. Как всегда — спокойный, невозмутимый, словно шел по пустому коридору. За ним, как верные пажи, следовали Чхэ Рин, ее подруги. И... Дэсон. Дэсон?! Он шел чуть сзади, опустив взгляд. Что-то в этой картине Джиену не нравилось — его "предатель" Дэсон в свите врага, холодная усмешка Чхэ Рин, абсолютное спокойствие Сынхена — сорвало последний тугой виток в его груди. Он вскочил. Стул с грохотом упал на пол. Звук гулко отозвался в мертвой тишине. И он закричал. Закричал через весь зал, голосом, сорванным от бессильной ярости, указывая пальцем: — ЭЙ, КРЕТИН! ТАКОЙ КРУТОЙ, ЧТО ДАЖЕ ДЕВЧОНОК И МЛАДШИХ ПОСЫЛАЕШЬ ЗАЩИЩАТЬ ТЕБЯ!? ЭТО ТВОЙ СТИЛЬ, ДА?! ТРУСЛИВЫЙ СТИЛЬ?! Тишина стала гробовой. Можно было услышать, как падает крошка хлеба. Ну или Теян. Сынхен медленно, очень медленно повернулся. Его взгляд нашел Джиена в толпе. И впервые за все время наблюдений... в этих каменных глазах что-то мелькнуло. Быстрая искра. Раздражение? Нетерпение? Или... интерес? — Сначало орёшь на меня ночью...— произнес Сынхен четко, его голос легко донесся до каждого уголка зала. — Теперь орешь тут при всех. Я не пойму чего ты хочешь – В его интонации не было гнева. Была... усталость? (орёшь, тут Сынхен отсылается к вчерашнему дню когда они шли домой. Но можно интерпретировать в два направления орать от удовольствия, когда громко занимаешься сексом. Или орать от недовольства, так что фразу Сынхена можно перефразировать как: сначало орешь когда в кайф ебешься со мной, а теперь орёшь типо чем-то недоволен. именно так и услышали фразу зрители) В столовой ахнули. Десятки взглядов впились в Джиена. Он почувствовал, как жар стыда заливает лицо, шею, уши. Он покраснел до корней волос. Слова застряли комом в горле. — Ты... ты...! – только и смог выдавить он закипая от ярости. Разум отключился. Рука сама схватила поднос с недоеденной едой. И со всей силы, с криком нечеловеческой обиды и злобы, он швырнул его в Сынхена. Тот даже не пошевелился. Не сдвинулся с места. Не пригнулся. Поднос с грохотом пролетел мимо, врезавшись в стену. Железный поднос со звоном встретился с полом. Содержимое брызнуло грязными пятнами. Сынхен лишь вздохнул, едва заметно. Его взгляд скользнул по разбитой тарелке, потом вернулся к Джиену. — Фу – Всего одно слово. И он повернулся, чтобы уйти. — СТОЙ! – заорал Джиен, рванувшись вперед, ослепленный яростью. Но руки Теяна и Сухека неожиданно вцепились в него мертвой хваткой, сковывая движения. — Остынь, дебил! Хватит! – прошипел Теян ему в ухо, его лицо было искажено не злобой, а страхом. Страхом перед последствиями, перед Сынхеном, перед безумием Джиена. — ОТПУСТИТЕ! Я ЕГО УБЬЮ! Я ЕГО!.. – Джиен вырывался, но его держали крепко. Сынхен уже подходил к двери. На пороге он остановился. Повернул голову. Бросил последний взгляд на Джиена – на его багровое от ярости лицо, на сдерживающих его "друзей". И улыбнулся. Кратко. Едва заметно. Но этого было достаточно. Что получил Джиен после случившегося?– Пиздюлей, а точнее два дня домашнего ареста и две недели дежурства по столовой. Банда Джиена сочувствовали ему и извинялись за колкости, так как они просто шутили. Но самым страшным для Джиена было другое... Сынхен выиграл. Окончательно и бесповоротно. Джиен это знал. Вся школа это видела. Но в глубине души, под слоями стыда, гнева и отчаяния, что-то изменилось. Буря ярости внутри стихла, выдохлась в том последнем, беспомощном рывке. Осталось нечто иное. Тяжелое. Твердое. Желание доказать. Не Сынхену. Не школе. Себе. Доказать, что он – не слабак.. И это чувство, пока еще смутное и болезненное, было сильнее страха. Джиен был на домашнем аресте и он многое успел переосмыслить. Ему не нужна эта вражда, все началось как-то невинно с шуток и странно переросло во все это. Нужно было отбросить прошлое и смирится, прийти к компромиссу. Он просто лежал на своей постели закрыв глаза, глубоко задумываясь обо всем насущном. И рядом под рукой завебрировал телефон , он нехотя поднял его и начал смотреть , пришло уведомление с его канала. Джиен давно уже не выпускал видео и никак не комментировал это, подписчики беспокоились и просили контента. Но в голову ничего не приходило, да и не хотелось ничего. У него жизнь похуже всяких трешовых видео которые он постил. Нужно было что-то громкое, провокационное, чтобы надолго запомнили и позже взять небольшой выходной, так как скоро школьный проект и нужно было готовиться. Джиен начал листать ленту новостей, ища идеи или вдохновения. На глаза попался пост про рейд на заброшку с призраками, проверка на слабость. Вот оно, подумал Джиен: я больше не убегу, а посмотрю страху в глаза. Он срочно написал группе, что через час собираемся , будет тест на храбрость и подробности он не стал говорить В группе были, конечно, разногласия: Но в итоге все пришли на место встречи. И Джиен в полном амбурдировании начал затирать за свой план снять видео, но не столь для канала, сколько доказать себе и что-то там дальше, браваду которую Теян проспал на плече у Сухека, а тот в свою очередь на плече Дэсона. Сам Дэсон так и не понял, зачем он тут. Ведь в последний раз он был замечен как "предатель" . А Сынри даже не слушал, просто кричал "куда Джиен туда и он." Но было видно, что он дрожал как осиновый лист от страха, потому что он следит за всеми новостями в его канале и видел, куда Джиен хочет пойти и знал куда его затянут...но зато с Джиеном . Лидер всех разбудил и дал фонарики Сухеку и Теяну. И сам Теян был с дополнительной ручной камерой. "Да, сегодня мы идём беспокоить призраков" –как то радостно сказал Джиен от чего Дэсон чуть в обморок не упал. Сухек из-за срочности даже линзы не надел и пришел в очках. – Джиди, можно же было предупредить заранее? – Прохныкал Сухек. Джиену было всеровно и он спокойно спрашивал, все ли знаю про тот самый корпус где якобы пропал один ученик. И главное не понятно как, истории разнятся, то сгорел, то был жертвой биллинга и повесился там. Но суть такова, что он умер там и поэтому вход туда был закрыт якобы из-за неисправности чего-то. И его неупокоеный дух теперь ходит там и ночью шугает местных, оттуда часто слышат какие-то шумы и крики. А смельчаки которые забирались туда, рассказывали, что сами лично видели того ученика. И микробанда медленным шагом, собираясь с силами, направились на двор заброшенного здания. Джиен по дороге все время поправлял камеру и фонарики. – Только вот как зовут его, не помню.. -Минхо? -зевая сказал Теян Ли Минхо -утвердительно кивнул Сухек. НАЗВАНИЕ РОЛИКА: МОЕ ПЕРЕРОЖДЕНИЕ: ЗАПРЕТНЫЙ РЕЙД Запись с двух камер – налобной и ручной. Никакого монтажа, трансляция идет в режиме реального времени с двух камер. Камера: Трясущийся луч фонаря в темноте. Затем – резкий свет в лицо. Джиен в камеру, тихо, без пафоса: "Это не хайп-это исповедь. Два дня назад я был клоуном. Два дня назад я орал, бросал подносы и краснел, как дешевая...кхем. Два дня назад один хен сломал меня на глазах у всей школы." Пауза. Он отводит взгляд, потом снова смотрит в объектив. Глаза горят. Не истерикой – холодным огнем. "Но знаете, что самое дерьмовое? Он был прав. Я – слабак...был. Пока находился на домашнем аресте, я многое переосмыслил и понял: слабость – не в том, чтобы упасть. Слабость – в том, чтобы не встать. И сегодня… я встаю." Он поднимает вторую камеру, показывая какую-то заброшку за своей спиной. Голос становится жёстче: "Мы идем туда, куда даже полиция не суёт нос. В старый корпус Чунан. Говорят, там пропадают люди. Говорят, там слышны голоса. Говорят…" Резкий скрип где-то за кадром. Джиен не вздрагивает. Но быстро оборачивает голову куда-то в сторону. Губы растягиваются в улыбке без веселья. И он медленно переводит взгляд обратно в камеру. "…что тот, кто возьмёт что-то из этого корпуса , уже не вернется прежним. Проверим?" Выключается свет. Экран гаснет. На секунду – полная тишина. Затем появляется превьюшки, начало стрима через пол часа, время пошло. Камера: Общий план. Пятеро в лунном свете. Тени от фонарей делают их лица резче, старше. Джиен – "Команда подобралась… интересная." – и начал водить камерой по своим бойцам. - Теян – скрестил руки, но пальцы барабанят по локтю. Он здесь, потому что Джиен его друг, и потому что после случая в столовой было стыдно отказать. - Сухек –Он здесь из любопытства и чтобы поддержать Джиена хоть и считает идею рискованной. Вертит в руках отвертку на случай чего? Он был готов ко всему. - Дэсон – неловко смеётся, но глаза бегают. Он здесь только из чувства вины. Каждый шаг для него- пытка. - Сынри – стоит в сторонке поодаль от всех и трясется. Шепча то ли молитвы, то ли проклятия – разобрать невозможно. Джиен в кадре, бросает рюкзак с камерами на землю: "Правила простые: никаких криков, никакой паники. Идем, снимаем, выходим. Кто трусит – может остаться тут." Дэсон: "Да чего тут бояться? Призраков не существует!" Теян мрачно добавил – Ага. Именно так говорил минхо перед тем, как исчезнуть в этом корпусе..." Дэсон замолкает. А Сухек поправляет очки – видно, что тоже напряжён – "Как на счёт отправить Дэсона первым, он же ничего не боится!" Сухек намеренно подыгрывает Теяну, пугая Дэсона "призрачными" подробностями с серьезным лицом. Джиен включает налобную камеру: "Ну...поехали." Крыло запечатано, Окна выбиты, кирпичная кладка покрыта черной копотью и плесенью. Воздух густой, спертый, пахнет пылью, тлением и чем-то... медным. Как засохшая кровь. Луч фонаря дрожит, выхватывая из тьмы облупившиеся стены, похожие на прокаженную кожу, и груды мусора под ногами. Воздух густой, пропитанный запахом плесени, пыли и чего-то кислого, напоминающего гнилые фрукты. - Капанье воды или чего-то гуще? Дэсон шепотом –Черт… тут пахнет, как в морге…" Сухек саркастично – "Спасибо, Капитан очевидность. Это гниющий линолеум, разложившиеся крысы и…" Внезапный скрип сверху и все как один замирают. Дэсон цепляется за Сухека "ЧТО ЭТО?!" Сухек прислушивается, потом усмехается – "Ветер....ну или призрак, который очень хочет, чтобы мы нассали в штаны. Выбирай какой вариант больше понравится. Теян фыркает, а Джиен молча идет дальше и голосом за кадром, тихо, почти медитативно: "Корпус Чунан. Помойка воспоминаний. Здесь учились наши родители. Здесь, вероятно, и умерли чьи-то надежды..." –Ну или Минхо – крикнул Теян. Сухек спотыкаясь о кипу рассыпавшихся учебников: "Осторожно! Архитектурная ловушка века. Кто вообще так складывает? Привидения-двоичники? " Он нервно поправил очки, которые сползли на кончик носа. "Хотя, учитывая уровень образования здесь... Все возможно." Дэсон прижимаясь к стене: – "Ты слышал? Шорох! Прямо за этой дверью!" Он ткнул пальцем в темный провал класса справа. Он начинает цепляться за рационалистов (Сухека и Теяна), требуя логичных объяснений: "Эт-то же не призрак? Скажи, что это не призрак! Это ветер, да?!". Теян лениво светя фонарем внутрь: "Видишь, Дэсон? Там крыса размером с твой мозг доедает чей-то старый сапог. Расслабься... Хотя нет, вдруг она бешеная." – Он зевнул, намеренно громко. Сынри дергаясь от каждого звука, шепчет Джиену: "Джиен-хен... а если... а если он здесь? Минхо? Ты же сказал, он ходит..." Его голос дрожал. Джиен не останавливаясь, бросает через плечо: "Значит, поздороваемся. Покажи ему камеру, Сынри. Может, он захочет поснимать тренды." Его тон был ровным, но в глазах, пойманных ручной камерой которую нес Теян, горел тот самый холодный огонь. Он шел с целеустремленностью человека, у которого нет пути назад. Теян шепчет в темноте "Дэсон, не оборачивайся... у тебя за спиной..." – и этого хватило, чтобы тот чуть ли не на потолок залез. Сухек подхватывает, указывая фонарем на какой-то мусор "Смотри, красные глаза в углу! – Дэсон взвизгивает и буквально запрыгивает на голову Теяна – ...Ой, бутылка. Тот уже пожалел, что вообще пошел. И оставалось только идти дальше. Возвращаться уже нельзя, да и страшно одному. Хоть и убегать, но одному страшно. Так они миновали спортзал. Двери сорваны. Внутри – зияющая чернота и отчетливый запах старого пота и ржавого железа. Откуда-то сверху донесся протяжный скрип, будто раскачивались пустые крепления для колец. Дэсон взвизгнул "Вот! Слышали?! Это не ветер! Это ОНО!" Сухек вздохнул, светя фонарем вверх– "Дэсон, твое 'ОНО' – это половина баскетбольного щита, висящая на одной петле. А не твои фантомные фантазии. – Но он сам поспешил отойти от зловеще качающейся тени. Теян направляя ручную камеру на Дэсона: "Кадр! Настоящий ужас в его естественной среде обитания. Дэсон, посмотри в объектив и скажи: 'Я не трус, я просто боюсь!" Дэсон шипит: – "Отстань, Теян! И выключи эту камеру! Здесь и без тебя жутко!" – и тут же спотыкается о какую-то балку. Джиен останавливается у развилки: "Тише. Налево – в актовый зал, говорят, там зеркала, в которых видят... ну, всякое. Направо – к лестнице на второй этаж. К классу №13." Он поворачивает направо. "Не отставать." Лестница была полуразрушена. Несколько ступеней отсутствовали, другие подозрительно скрипели. Внизу темная дыра подвала. Сынри зажмурившись, цепляется за перила: – "Я... я не могу-у-у..." Джиен оборачивается, его лицо в лучах налобного фонаря резкое: "Можешь. Шаг за шагом. Или хочешь остаться тут один?" Его голос не повысился, но в нем была сталь. Сынри, побледнев, кивнул и заковылял за ним. Сухек проклиная все на свете, лезет следом за ними: – "Превосходно. Аварийный выход? Заварен. Пожарная лестница? Сгнила. Охрана труда? Умерла вместе с Минхо. Зато вид – он посмотрел куда-то вниз под ступени – просто отличный... на потенциальный перелом шеи." Теян снимая их борьбу с лестницей: – "Добавлю хештеги: #экстрим #действиевыполненопрофессионалами #безстраховки #дебилизм. Сухек, улыбнись, ты в кадре! Дэсон, не ори, ты пугаешь призраков. Они, наверное, думают, что это ты тут умер." Дэсон пыхтя, карабкается: "Я тебе, придурок... как только... выберемся..." Второй этаж встретил их еще более густой темнотой и холодом. Воздух казался тяжелее. Коридор тянулся вдаль, по бокам –пустые дверные проемы классов. На стенах – больше надписей: "Он близко", "13 – Дверь", "Не оглядывайся". И везде – цифра 13, нацарапанная краской, мелом, чем-то темным. Джиен тихо за кадром: "Чувствуете? Тишина. Не та, когда тихо. А та... когда что-то затаилось и слушает." Они шли медленно. Лучи фонарей выхватывали обрывки прошлого: сломанную куклу в углу глаза выколоты, разбитый аквариум, на стене которого кто-то написал "Рыбка сдохла", парту, испещренную глубокими царапинами, как от когтей. Сухек шепотом, светя на царапины: "Интересно... металл? Требуется значительное усилие." Теян: "Или... очень острые когти." Дэсон: " ЗАТКНИСЬ РАДИ ВСЕГО СВЯТОГО!" Теян ухмыльнулся : – "Боишься, что у призрака маникюр? Может, он просто хотел оставить автограф? Давайте рядом с "здесь был Минхо." Добавим "здесь был Дэсон" Теян прекрасно видел страх Дэсона перед призраками. Он намеренно усугубляет его. Делая это не со зла, а чтобы разрядить свое напряжение или просто потому, что это немного смешно. И Сухек охотно подхватывает эти шутки. Джиен резко останавливается: "Вот." Его луч фонаря уперся в дверь в конце коридора. На ней не было номера. Только огромная, нарисованная чем-то темным и подтечной цифра: 13 . И ниже, более мелкими, но все равно видимыми буквами: "МОЙ КЛАСС. НЕ ВХОДИТЬ." Атмосфера сгустилась мгновенно. Даже Теян перестал ухмыляться. Сынри замер, схватившись за рукав Джиена. Дэсон сглотнул так громко, что это было слышно в тишине. Сухек нервно провел пальцем по перемычке очков. Джиен оборачивается к группе, его лицо в свете налобного фонаря было решительно: "Ну что. Кто со мной?" Он положил руку на холодную, облупившуюся ручку двери. "Дэсон? Ты же ничего не боишься? Или Сухек? Может тебя призрак испугается" Дэсон отшатнулся: – "Я... я подожду тут... посторожу лестницу... на всякий случай..." Сухек молниеносно: "Я... я должен задокументировать общий план. Для контекста. С этой точки отличный ракурс." Теян пожимая плечами –"Я пас. Снимаю реакцию публики. Драма ценнее." Сынри дрожа всем телом, делает шаг вперед: "Я... я с тобой, Джиен-хен" Джиен смотрит на Сынри, потом на дверь. В его глазах – смесь благодарности и жалости: – "Нет, Сынри. Останься с ними." Он поворачивается к двери. "Это... Я пришел доказать себе" Он глубоко вдохнул. Луч его налобного фонаря дрожал на цифре "13". Он толкнул дверь. Она открылась с протяжным, душераздирающим скрипом, будто кричала сама. За ней – непроглядная тьма и волна ледяного, затхлого воздуха, пахнущего старостью и чем-то невыразимо печальным. Джиен шагнул внутрь. Резкий ХЛОП! Дверь захлопнулась за его спиной с такой силой, что пыль посыпалась с потолка. Камера Теяна засняла редкий кадр на лицах оставшихся. Ужас. Неверие. Паника. Сынри ахнул и бросился к двери, тряся ручку – она не поддавалась. Дэсон вскрикнул и прижался к стене. Сухек выронил отвертку. Даже Теян опустил камеру, его сарказм испарился, лицо стало маской шока. Из-за двери класса №13 – полная, гнетущая, звенящая тишина. Нарушаемая только тяжелым дыханием оставшихся четверых и отчаянным стуком Сынри по неподатливой древесине: "ДЖИЕН! ДЖИЕН-ХЕН! ОТКРОЙ! ОТВЕТЬ! Теян бросил камеру объективом к двери и кинулся ее дергать, а позже и выбивать. Темнота…Она накрыла мгновенно, как черная пелена. Хлопок двери за спиной — и вот Джиен уже один. Не просто в пустом классе. А в его классе. Первая мысль…это ловушка, но нет. Он сам сюда пришел. Сам открыл эту дверь. Джиен щелкал выключателем налобного фонаря. Луч дрожит, выхватывая из мрака обстановку комнаты. С виду обычный класс, стоят парты стулья, шкафчики, ничего удивительного, но с выцарапанными буквами. Почти все окна разбиты в дребезги, а под ногами хрустят осколки стекла. В классе ветер дул прямо в лицо и было ощутимо холоднее чем в коридоре. Его внимание привлекла тетрадь, черная. А на обложке — имя. Ли Минхо. Джиена охватила паника, неожиданно за спиной стали мерещиться шаги и странные звуки, но он не оборачивался, голос в голове говорил – Бежать. Срочно – но он не убегал и взял тетрадь. Холодная. Как лед. Будто кто-то только что держал ее в мертвых пальцах. В классе тишина, но за дверью Сынри орет его имя. А Енбе бьет кулаками в дверь, в попытках выбить ее. Но Джиен не отзывался, он боялся, что не один в этом классе. За спиной будто кто-то дышал в шею. Дыхание тихое, медленное…и явно чужое. Оборачиваться было страшно, поэтому Джиен ждал, просто ждал. Дверь дёргалась, ее вот-вот должны выбить. Оно за спиной — Без звука, но чувства были ясны. Это была последняя мысль перед тем, как дверь распахнулась. Теян и Сухек с грохотом ввалились в класс к Джиену и тот с облегчением выдохнул. На него накинулась его микробанда чуть ли не с плачем. Пустил слезу даже Теян зажав того в объятия и расспрашивая не случилось ли с ним чего. Сынри повис на бедре Джиена рыдая в три ручья. Дэсон успел не раз испустить дух, уже все возможные молитвы прочитал пока выбивали дверь. У Сухека ноги обмякли когда он увидел Джиена в здравии. Он присел на какую-то парту и начал осматриваться. Все уже отпустили Джиена и начали расспрашивать, что вообще случилось. Сам Джиен отмахнулся и сказал сквозняк сильнейший. Никто и не обратил внимание на тетрадь в руках Джиена, пока Сухек от этом не спросил. И после небольшого рассказа всех пробило на холодный пот. Сухек снимает очки и снова протирает– "Окей… это странно. Но она выглядит… новой?" Сынри отходит назад: "Положите ее! вдруг она проклята !" Теян насмешливо – "Что, призраки теперь тетради подкладывают?" Дэсон взвизгивает чуть ли не запрыгивая на спину сухеку. "ЭТО ОНО! ОНО СТОИТ ТАМ!" В камере темнота. Только сбивчивое дыхание в микрофон. Шаги – ТУК... ШКР-ШКР... ТУК... – были громче, ближе. Каждое "ТУК" – словно удар молота по наковальне нервов. Скрежет металла по бетону резал слух. Приглушенный стон Дэсона который снова отключился, сползая по стене. Резкий вдох Сынри – как перед криком. Джиен мгновенно, почти инстинктивно, он зажимает ладонью рот Сынри, притягивая его к себе. Глаза Сынри, полные слез ужаса, ловят луч налобного фонаря Джиена. Сухек шепотом –оно движется... прямо сюда..." Лицо Теяна в слабом свете отблесков фонарей – маска решимости и паники. Он яростно тычет пальцем сначала в сторону двери класса уже распахнутую Теяном ранее, потом вниз, по направлению к лестнице. Жест недвусмысленный: "БЕЖИМ. СЕЙЧАС ЖЕ!" Его губы беззвучно сложились в матерное слово. Джиен, сквозь зубы, глядя в пустоту за дверью и прошептал: "Нет. Я не сбегу. Не снова." Его рука сжимала тетрадь Минхо так, что казалось она уже помялась. Теян резко шагнул к Джиену и – ШЛЕП! – несильно, но звонко дал ему подзатыльник. "Ты конченый?! Включи мозги!" – прошипел он. Джиен тогда, чисто назло Теяну, страху, шагам и всему на свете, он щелкнул выключателем налобного фонаря на полную мощность и резко направил луч прямо в проем двери, в сторону приближающихся шагов. Камера Слепящий свет режет темноту коридора. Пыль висит столбом. И... Тень, Длинная, искаженная, падающая от чего-то за поворотом, метров за десять. Она не просто приближалась – она наползала по стене и полу. И главное – от нее отчетливо отходила вторая, тонкая и зловещая тень: конец той самой арматуры или трубы, которая скребла пол. Шаги и скрежет в этот момент неожиданно замолкли. Коллективный вдох-задержка. Тишина на долю секунды стала еще страшнее. Сухек первый, сорвавшимся голосом: Я ПО СЪЕБАМ, ВСЕМ ПОКА. Он не просто побежал. Он свернулся и, словно шар для боулинга, рванул к двери, сбивая с ног только что очнувшегося Дэсона. «Ай! Куд…?» Крик Дэсона, пронзительный и истеричный: «ААААААРГХ! ОНО! ОНО ИДЕТ! МАМААА! Я ТАК НЕ ДОГОВАРИВАЛСЯ! МНЕ РАНО УМИРАТЬ» Он, подхваченный импульсом Сухека, кубарем полетел в темноту коридора по направлению к лестнице, больше спотыкаясь, чем бегая. Сынри, визг которого был полон чистого ужаса: «ДЖИЕЕЕН!» Но его крик был не только о своем страхе. Он смотрел на Джиена, который все еще стоял, освещая фонарем пустой теперь поворот, откуда пришла тень. Сынри рванул к Джиену, а не от него. Теян смотря на все: «Ты обреченный долб…!» – рявкнул он, и времени на слова не было. Он и Сухек который, добежав до лестницы, осекся, поняв, что Джиен не с ними, развернулись синхронно. Сухек схватил Джиена за один рукав, Теян – за другой, чуть ли не за шиворот. Втроем они понеслись вдогонку за орущим Дэсоном. Камеры снимали их адский спуск по полуразрушенной лестнице. Лучи фонарей скакали безумно, выхватывая: Дэсона, который падает, поднимается, снова падает, катится по нескольким ступеням с воплем «Я ЖИВ? Я ЖЕ ЕЩЕ ЖИВ? МАМА». Сынри, который бежит последний, спотыкается, хватается за перила, оглядывается назад каждые две секунды. Теяна и Сухека, буквально волокущих ошеломленного, но все еще сопротивляющегося Джиена. «Пустите! Камера! Тетрадь!» – выкрикивал Джиен, но его голос тонул в общем оре. Он инстинктивно прижимал к груди черную тетрадь. Камера на голове показывала мельтешение теней, ступеней, спин бегущих. Сынри был последним на лестнице. На площадке между этажами он не выдержал, обернулся вверх, в темноту второго этажа, откуда они сбежали. Камера засняла на секунду вид Сынри. Его лицо исказилось чистым, немым ужасом, который сильнее любого крика. Глаза стали огромными. Рот открылся в беззвучном вопле. Потом он рванул вперед с такой скоростью, словно его подхватил ураган, обгоняя даже катящегося Дэсона. Его дикий, нечленораздельный вопль эхом разнёсся по заброшке. Этот крик Сынри, его абсолютный, животный ужас, стал катализатором. Дэсон вскочил как ошпаренный и побежал, не разбирая дороги. Сухек и Теян, не сговариваясь, рванули еще быстрее, почти отрывая ноги Джиена от земли. Сам Джиен, увидев реакцию Сынри, наконец перестал сопротивляться и попытался бежать сам. Они вывалились из парадных дверей корпуса 'Чунан, как снаряды – запыхавшиеся, спотыкающиеся, покрытые пылью и паутиной. Дэсон сразу рухнул на траву, катаясь и хватая ртом воздух. Сухек прислонился к ржавым воротам, дрожа всем телом и поправляя разбитые очки. Теян, тяжело дыша, тыкал пальцем в Джиена: «Видал? Видал, балда?! Чуть не… не померли все!» Джиен в камеру, пытаясь взять себя в руки, но дыхание сбито, в глазах еще азарт и остатки адреналина: – Видите? –Он подносит к камере черную тетрадь. – Мы… мы это сделали. Корпус Чунан. Класс 13. И… мы вынесли кое-что. Имя… Ли Минхо. Это не просто… не просто страшилка. Это было… – Он осекся, услышав всхлип Сынри. Сынри дрожащим пальцем указывает наверх, на второй этаж, голос – тонкий, прерывистый от рыданий: «Т… Там… В окне… Оно… Оно смотрит» Все головы резко повернулись вверх. Камера резко наводится на окно класса №13: Темный провал. Облупившаяся рама. И… на миг, перед тем как луч фонаря Теяна и налобный луч Джиена нашли цель, они уловили четкую, темную фигуру человека, стоящую прямо у стекла. Безликую во мраке, но неоспоримо реальную. Она не двигалась. Она просто смотрела. Лучи фонарей упали на окно. Пустота. Абсолютно пустое окно. Ни теней, ни силуэтов. Только грязное стекло и чернота комнаты за ним. Как будто фигура растворилась в воздухе в момент освещения. Гулкая, зловещая тишина. Только тяжелое дыхание пятерых. Джиен в камеру, шепотом, но с новой, леденящей серьезностью: « Уходим. Сейчас. Быстро.» Его взгляд еще секунду прикован к пустому окну. Больше ни слова о браваде. Он резко разворачивается. И впятером, спотыкаясь, почти падая, бегут прочь от корпуса в ночь. Камера трясется, показывая их спины, мелькающие ноги, освещая путь в никуда. Сзади, на втором этаже, в окне класса №13, где только что была фигура, на запотевшем от их дыхания или чего-то иного стекле, медленно проступает, словно проявляясь изнутри, большая, жирная цифра «13».