Cингулярность Реддла

Nand — Dachlatte

Я была Алисой, упавшей в кроличью нору. Бесконечное падение закончилось жестким приземлением, хотя и не смертельным. Я попыталась осмотреться, но закашлялась от пыли. Перед глазами прыгали звездочки. Неужели я взорвала наш дом? Наконец я пришла в себя и огляделась: я оказалась на пустыре, и если бы не знакомый дом напротив, подумала бы, что нахожусь где-то в другом месте, но всё вокруг указывало на то, что это всё еще Годрикова Впадина. Что если это розыгрыш одного из моих братьев? Если я расплачусь, они потом будут смеяться… Но письмо от Дамблдора… В нём говорилось о прошлом. О встрече в прошлом. Но что-то мне подсказывало, что и письмо, и моё внезапное падение были не шуткой. Тяжело быть недоверчивой, если выросла среди магии. Когда магия повсюду, доверчивость — плохое качество. Оставалось лишь понять, что происходит… или ждать помощи. Первым делом я осмотрелась вокруг, не найдя ничего, кроме маленькой крышки, которая, вероятно, перенесла меня сюда. Я ещё раз взяла её в руки и сжала в ладони, надеясь, что пойму, как она работает, если достаточно долго её потрогаю. Возможно, где-то есть кнопка? Так. Кнопки нет. Это просто маленькая металлическая крышка со стрелками, как на часах, которые даже не идут. Хорошо, тогда остаётся план Б – ждать помощи. Наверняка родители скоро заметят мою пропажу и что-то предпримут. Письмо не перенеслось со мной, а значит, они его прочтут. Ну нет! Я ещё и телефон забыла. Похлопав себя по карманам джинс, окончательно поняла, что ожидание моё скрасится горькими слезами. Есть во мне одна неприятная черта — склонность к панике. Возможно, есть плюсы в том, чтобы не нагружать свой юный мозг лишней информацией: моё воображение рисовало мне такое, что было бы неплохо упасть в обморок и переждать. — Это просто шутка. Никто уже не путешествует во времени. Папа говорил, что это перестало быть возможным после битвы в Министерстве, в которой он участвовал, будучи на пятом курсе, — пробормотала я сама себе, пытаясь звучать уверенно. — Папа всегда была смелым, так что и я должна. Я пошла по знакомой улице. Но вместо домов — заросшие пустыри. Ландшафт был родным и чужим одновременно. Я шла медленно, будто боялась отойти далеко от того, что когда-то было нашим домом. А если произошёл взрыв? Если крышка — магическая бомба? Нет. Тогда бы другие дома уцелели. Лили, думай. Если нет идей о том, куда мы попали, давай отрежем всё лишнее – исключим наименее вероятные варианты. Я встала на перекрестке. Казалось, что если поднимусь выше, то наконец встречу людей – из знакомой церквушки шёл звук пения. Так, если поют, то идёт служба. Служба проходит в полдень и в шесть вечера. Судя по свету, сейчас двенадцать часов дня. В моем доме, до всего случившегося, было около восьми вечера. Я ещё раз посмотрела вокруг, обводя взглядом пустые участки, где должны были быть дома, затем покрутила крышечку в руках. И ещё раз взглянула на церковь. В конце концов подняла голову к небу, медленно втянула воздух через нос и расплакалась. Вот так просто. Я боялась куда-то идти, просить помощи у людей – говорить с ними! И совершенно не знала, как вернуться обратно в свою комнату. Что происходит с мамой? Вернулся ли папа с работы? А если они придут за мной туда, где я упала, а меня там нет? У меня же даже телефона нет с собой. Он остался в комнате. Зачем я его только выпустила из рук? А еще на улице очень жарко и у меня нет воды! Я понимала, что поступаю глупо, но ничего лучше не придумала, чем побежать обратно на место, где был наш дом, упасть коленями в траву и тихо захныкать, опустив голову. Мои пальцы погрузились в мягкую зелень, цепляя краешком ногтей сухую землю, словно только так я могла ощутить реальность. Мне казалось, что я просидела там вечность, прежде чем чья-то высокая фигура загородила солнце передо мной. Я испуганно подняла голову и увидела рыжеволосого мужчину с длинной бородой и очками-половинками. Он был одет в нарядную мантию пурпурного цвета. Его образ вселял странное доверие и даже спокойствие. — Почему ты плачешь? – казалось, что даже его голос был пропитан какой-то волшебной мудростью, либо же я была настолько растеряна, что видела в первом встречном посланника с небес. — Я потерялась, — на мгновение я даже удивилась тому, как просто нашёлся ответ, без всякой мысли, простой и, возможно, глупый ответ. – Сэр, помогите мне найти моих родителей. Я посмотрела на него с надеждой, граничащей с обожанием только за то, что он заметил меня в этой густой и высокой траве. — Как тебя зовут? – спросил он вежливо. — Лили Поттер. — Где ты живёшь? – он продолжал задавать спокойные, простые вопросы, на которые я почему-то отвечала как никогда глупо. — Здесь. Мне показалось, что глаза мужчины зажглись весельем, но он промолчал, позволяя мне продолжить: — Сэр, я была в своей комнате. Наш дом стоял прямо на этом месте, а потом что-то случилось… — забыв о любой осторожности, я раскрыла ладонь с маленькой крышкой и протянула её. – Мне прислали письмо, в котором был этот предмет. Волшебник – так я подумала, сделав вывод по его одежде – с интересом взял маленькую крышку с моей ладони и приблизил к очкам-половинкам, покрутил её немного, а затем интригующе хмыкнул: — Интересная вещь, Лили. Что-нибудь ещё было в твоем загадочном письме? – несмотря на его интерес к «вещице», он обратил всё своё внимание на меня, его взгляд был настолько добрым, что я была готова рассказать всё, что знаю. — Письмо гласило, что тому, кто его отправил, очень жаль, и что мы встретимся в прошлом. — Любопытно. — А ещё оно было от того, кто умер ещё до моего рождения. Он очень знаменитый волшебник, вы мне даже чем-то его напоминаете. Правда, я видела его только на карточках «Шоколадных лягушек», — я как-то нервно улыбнулась. – Вы, наверное, слышали о нём. Его звали Альбус Дамблдор. Я резко прервала свою речь, увидев, как вытянулось лицо волшебника передо мной. Интерес, с которым он смотрел на меня, сменился какой-то растерянностью, словно он расстроился из-за моих слов, хотя я не понимала, что могла такого сказать. Возможно, зря я ему так доверилась? Хотя был ли у меня выбор? Мне страшно подходить к другим людям, а ему сразу же захотелось рассказать обо всём. — Лили, — наконец произнёс он, — это, наверное, первый раз, когда я чувствую себя несколько растерянным, но должен сказать, что я и есть Альбус Дамблдор. Прежде чем я успела переспросить его, не ослышалась ли я, он продолжил: — Какой год был там – у тебя дома? Внутри меня что-то рухнуло. Хорошо, что я продолжала сидеть, потому что дурное предчувствие начинало давить в животе. — Две тысячи двадцать пятый, сэр, — немного подумав, я решила уточнить: — А у вас какой год? Я была волшебницей, поэтому даже самые безумные теории не могла отвергать, наивно надеясь, что достаточно лишь отсутствия веры в плохое, чтобы оно не случилось. — Тысяча девятьсот тридцать восьмой. Я не совсем понимаю, что почувствовала в этот момент, но почему-то из моей памяти выпали минут двадцать, а то и тридцать моей жизни. В полной тишине, которая не казалась почему-то напряжённой, скорее пустой, мы дошли с Дамблдором до ближайшего трактира. Там я молча следовала за ним, садясь на предложенное место за столом где-то вдали от любопытных глаз. До меня неожиданно дошло, что одета я, наверное, была странно: широкие джинсы, футболка с рисунком «Сатурна», кеды «Converse» чёрного цвета. Мне не хватало только моих любимых наушников, чтобы выглядеть как пришелец. Хотя бы у Дамблдора не останется сомнений, что я не из его времени. — Тебе нужно поесть. Здесь отменная похлёбка. Самое то после утомительного приключения. — подмигнул мне Дамблдор. А мне кусок в горло не лез. Мне казалось, что я наелась страхом, что он — абсолютно физический и отвратительный на вкус. — Что мне делать, сэр? – я взглянула на него с какой-то глупой надеждой – казалось, что я сейчас поем, а потом отправлюсь домой. Дамблдор изучающе посмотрел на меня. Он о чём-то думал, о чём не хотел мне говорить, а я продолжала смотреть на него умоляюще, будто пару секунд тишины способны убить меня. — Тебе стоит отдохнуть, Лили, — наконец произнёс он. – Знаю, что ты ожидаешь другого ответа, но мне нужно немного времени, чтобы разобраться во всём, что с тобой произошло. Мне горько осознавать, что будущий «я» является причиной твоего пребывания здесь. Мне показалось, что в его глазах блеснуло что-то, похожее на слёзы, но он продолжил, прежде чем я стыдливо опустила глаза: — Лили, ты должна понимать, что попала в очень сложное время. Наш магический мир страдает не только от своей войны, но и от войны магглов, поэтому ты находишься куда в большей опасности, чем думаешь. Я удивлённо посмотрела на него. Неужели это его поддерживающая речь? — Сэр, мне нужно просто настроить эту штучку, что вы забрали, и вернуться домой с её помощью. Это же должно быть просто для того, кто её создал. Дамблдор не торопился с ответом, он вновь смотрел на меня как на нечто загадочное и интересное, словно пытался понять, от какого ответа я не расплачусь, как маленький ребёнок. Хотя я и так ребёнок. Мне всего одиннадцать. И я хочу домой. — На данный момент известны случаи путешествий во времени только в прошлое, Лили. Но я не могу утверждать, что предмет, который перенёс тебя сюда, не может сделать и обратное. Однако мне понадобится время, чтобы решить эту чрезвычайно любопытную головоломку. — То есть сегодня я не попаду обратно домой? Увидев, как он отрицательно покачал головой, с неким сожалением, я кивнула в ответ, почти как взрослая, которая готова принять горькую правду. А затем я расплакалась. Не только Дамблдору нужно было время, но и мне – для того, чтобы хоть немного успокоиться. Даже после похлёбки, которую я, на удивление, съела с удовольствием, глотая слёзы, и после кружки горячего какао, которым я довольствовалась уже в гостях профессора, я не могла перестать чувствовать внутренний ужас. А ещё мне было дискомфортно. Странно щекотало в желудке. Неприятно так. Хотя все слёзы, как мне казалось, я уже выплакала. Он постелил мне в гостевой комнате своего скромного дома и даже оставил свечу, чтобы мне не было так страшно. Одеяло было колючим – совершенно не согревало. Осознание того, что я даже не могу воспользоваться телефоном, чтобы «загуглить» хоть что-то о 40-ых годах, мучительно душило меня. Вот теперь я чувствовала настоящую безысходность. Только утром, когда мрачная комната с одной кроватью и книжными шкафами стала светлой, благодаря солнечным лучам, мне стало чуть легче. По крайней мере, я уже была не одна. Со мной был самый могущественный волшебник всех времён. Все, кого я знаю, отзывались о нём как о самом мудром человеке, которого когда-либо знали. Я была в безопасности. Дамблдор обязательно вытащит меня отсюда. Нужно лишь немного потерпеть. Домовика у профессора не было, но на столе, когда я вышла в гостиную, уже томились в ожидании меня пышные булочки. Запах корицы пропитал всю комнату, от чего наконец-то стало уютнее. Я лишь протёрла глаза ото сна, не зная даже, чем чистить зубы, когда села за стол. — Доброе утро, сэр, — я скромно улыбнулась, затем протянула руку к булочке и спросила: — Можно? — Доброе утро, Лили. Конечно, угощайся, — волшебник по-доброму мне кивнул. От кружки напротив него поднимались кольца пара, в его руках была газета, похожая на «Ежедневный пророк», а вид его был сосредоточенным. Казалось, что дом этот вовсе не его. Он выглядел здесь чужим. Я надкусила булочку и прикрыла глаза от удовольствия – сегодня еда была куда вкуснее, либо же дело в моём настроении. Даже если я здесь застряла на неделю, то рядом с Дамблдором мне ничего не грозит. Этими мыслями я успокаивала себя ровно до полудня, когда профессор начал со мной разговор. Его первый вопрос прозвучал так: — Как ты себя чувствуешь? Я как раз листала одну из книг по истории, которую удалось найти в «моей» новой комнате. — Уже лучше. Не так потерянно, — я пожала плечами, смотря на Дамблдора всё с той же надеждой. Утром мне было стыдно спрашивать его о предмете, который перенёс меня сюда. Если бы он что-то придумал, то уже сказал бы. Наверное. — Это хорошо, — кивнул профессор. – Сколько тебе лет, Лили? Я немного удивилась такому вопросу, хотя виду не подала. — Одиннадцать, сэр. Исполнилось вчера. — Значит, через месяц ты уже будешь учиться в Хогвартсе. Так? Я вновь кивнула. Вряд ли родители позволят мне остаться скучать дома после того, что я начудила. — Только через неделю, сэр. Даже меньше. Возможно, немного опоздаю с поступлением, смотря когда вернусь домой. Может быть, успею вовремя. — Лили, — серьёзный голос Дамблдора вновь заставил меня напрячься. – Я изучал маховик, который ты мне отдала… — Маховик? – удивлённо перебила я. – Простите, — тут же стушевалась от собственного невежества, но волшебник лишь кивнул. — Да, предмет, который перенёс тебя сюда, называют маховиком времени. Обычно они переносят на сутки назад, не более, но были экспериментальные маховики, способные переместить на большее количество времени. Однако для того, чтобы мне удалось изучить обратный эффект, уйдут месяцы, если не годы. Я посмотрела на него с глупым выражением лица. Он, должно быть, шутит. — К сожалению, тебе придётся научиться жить в этом мире. Я не могу оставить тебя в ожидании, пока твоё время продолжает идти. Тебе нужно изучать магию, приобрести волшебную палочку, найти место, где ты будешь жить… — Я буду жить у вас, — вновь перебила, но в этот раз мне даже не было стыдно. – Я понимаю, сэр, что если поиск решения займёт даже больше месяца, мне нужно быть готовой к учёбе в Хогвартсе уже сейчас. И потом, когда придёт время, я буду жить в Хогвартсе, если понадобится, но что значит «найти место»? У меня нет здесь никого. Моя семья… Они в другом времени. Дом, в котором я жила, — разрушен. Сэр… Я… Не знаю, в какой момент перестала что-либо соображать. Отпустившая истерика была готова вот-вот вернуться. Я всю ночь успокаивала себя мыслью, что моё страшное приключение не такое уж и страшное, когда я рядом с таким великим волшебником, как Дамблдор, но другая семья? Новая семья? — Всего месяц остался… — в завершение прошептала я, цепляясь за последнюю надежду. Но, судя по взгляду профессора, он принял какое-то решение, которое я не желала знать. Хотелось закрыть уши и запеть что-то громкое, лишь бы не слышать. Не услышу — значит, не было. — Лили, — он вновь обращался ко мне снисходительно, с некой жалостью, – я говорил тебе ранее, что время, в которое ты попала, очень тяжёлое. Как бы я ни хотел, не могу оставить тебя жить со мной. Я постоянно странствую, потому что так требуют обстоятельства. Если возьму тебя с собой, то подвергну ещё большей опасности… — Ну и пусть! – слишком эмоционально воскликнула я. – Ну и пусть так, сэр. Я не хочу в другую семью. Мне страшно! — Боюсь, что у меня нет возможности найти тебе подходящую семью. О твоём путешествии не стоит кому-либо знать, поэтому я попрошу тебя сохранить это в секрете, — я услышала, как глубоко втянул в себя воздух профессор, будто готовился к ещё более пламенной речи: — Возможно, сейчас тебе трудно понять меня, но тебе необходимо хранить эту тайну. Никто, кроме нас двоих, не должен знать. Даже я стараюсь не спрашивать слишком много, потому как время – материя очень хрупкая. Всего одно вмешательство способно его изменить. И до сих пор загадка для тех, кто возвращается в прошлое, – изменилось ли что-то от их решения в будущем? Но рисковать всё равно нельзя. Тебе нужно только подождать. Это всё, чего я от тебя попрошу. Подождать. Легко ждать, когда знаешь финальную дату. Но ждать чего-то, что может и не наступить, просто невыносимо. Он не может требовать от меня такую огромную жертву. — Куда вы хотите меня отправить? Казалось, что мир уже не может стать мрачнее, но моё новое жилище уничтожило все ожидания. Мрачное, тёмное здание с железными воротами прямо в центре грязного Лондона. Никогда я не думала увидеть любимый город таким ужасным, будто кто-то поместил меня в чёрно-белое кино. Серые здания, серое небо, серый асфальт и серые люди. Наверное, только Дамблдор здесь был одет слишком ярко в свою тёмно-фиолетовую мантию. Мой гардероб тоже пришлось обновить. Точнее, моя прежняя одежда была оставлена у профессора дома. Кеды мне особенно не хотелось отдавать – уродливые туфли, которые нашёл для меня Дамблдор, были ужасно неудобными, но просить поменять их у меня, почему-то, не хватило духу. И вот теперь я сливалась с этим тоскливым, лишённым всякого цвета городом. Моё серое платье, скорее похожее на тряпку для полов, имело удивительное свойство – утяжелять мою ношу пребывания в этом отвратительном месте ещё сильнее. — Не держи на меня зла, — сказал Дамблдор, когда на лестничной площадке появилась строгого вида женщина лет так сорока. – Так будет лучше для твоей безопасности. Меньше чем через месяц мы встретимся вновь, — он улыбнулся мне, а я не смогла ответить ему тем же. Мне казалось, что я сплю. Весь день я убеждала себя в этом. Иначе ведь и быть не может? Это всего лишь страшный сон. Не может быть, чтобы всё это было по-настоящему. Я отрешённо кивнула женщине, которая представилась как Гленда Коул, но мне стоило называть её миссис Коул. На самом деле, мне было плевать, как именно её называть. Слова Дамблдора ввели меня в состояние ожидания. Я внушала себе, что мне нужно просто ждать. Как можно меньше говорить о себе, практически не реагировать на внешний мир и снова ждать, когда Дамблдор сможет вернуть меня домой. Это всё не по-настоящему. Я просто свидетель чужих воспоминаний. Всё это рано или поздно кончится. Не вспомню, сказал ли мне Дамблдор «до встречи», когда я оказалась наедине с миссис Коул в комнате, где буду спать. Не могу сказать «жить» — это слишком для меня. Мне казалось, что «жить» я буду у профессора, а не в маггловском приюте. «Ты должна просто потерпеть. Я не могу отправить тебя в семью волшебников без объяснений, откуда ты. Если хоть кто-то узнает, из какого далёкого будущего ты к нам прибыла, они используют тебя, Лили. К сожалению, общество магглов для тебя сейчас куда безопаснее волшебников». Как бы не так, профессор. Даже идя в полной отрешённости, я смогла заметить на себе несколько любопытных пар глаз. Кое-кто был настроен не то чтобы агрессивно, скорее насмешливо, но и это настораживало. Это был первый раз, когда мне хотелось использовать своё имя ради безопасности, и когда оно совершенно не могло мне помочь, несмотря на то, что Дамблдор согласился его сохранить и в этом времени. Фамилия «Поттер» была распространённой среди магглов и волшебников, так что в какой-то степени это могло помочь мне слиться сразу с двумя мирами. Моё спальное место оправдало мои ожидания – такое же бедное и мрачное, как и всё здание. Я до сих пор не знала, кто моя соседка – в комнате было два спальных места, хотя по пути сюда миссис Коул сказала, что в зависимости от размеров комнаты меняется и количество обитателей. Моя комната была очень маленькой, вмещала в себя всего две односпальные кровати с низкими тумбами по бокам и большой шкаф, забирающий почти всё свободное пространство. В шкафу, если верить миссис Коул, меня ожидали две пары полотенец, нижнее бельё, ночная сорочка и приютское платье, но переодеться я смогу только после ужина и вечерних водных процедур. На первый взгляд, воспитательница приюта казалась доброжелательной, внимательной, но что-то мне подсказывало, что это временная мера, пока я не освоюсь. По пути в комнату я стала свидетелем её недовольства по отношению к нескольким мальчишкам младше меня. И как только Дамблдор мог оставить меня здесь? Что, если он вообще мне не поверил? Вдруг он подумал, что я просто обманщица? Нет! Он видел предмет, который перенёс меня сюда. Более того, в будущем он его и отправит мне. Дамблдор мне верит. Мне только нужно потерпеть, подождать и не вызывать подозрений. Если верить профессору, только моё молчание и терпение смогут вернуть меня домой. Соверши я что-нибудь глупое, опрометчивое — могу испортить будущее, из которого пришла. Если верить Стивену Хокингу, будущее, из которого я пришла, останется неизменным. Но мои поступки здесь могут породить новую ветку реальности. И тогда обратного пути не будет — дорога домой просто перестанет существовать для меня. Я глубоко втянула воздух, всё ещё блуждая по приюту за миссис Коул. Кажется, она вела меня на ужин, на котором представит ребятам, живущим здесь. Может быть, мне станет чуть легче, когда попаду в компанию сверстников. В школе мне нравилось и получалось заводить друзей. Вот только я даже не знаю, о чём с ними разговаривать. Дети из 40-ых ничего не знали об интернете и компьютерных играх. — Попрошу вашего внимания! – строгий голос миссис Коул прозвучал как пощёчина, приведшая меня в чувство реальности. Я впервые подняла голову, посмотрев на окружающих меня детей. Они были другими. Я не смогла заметить ни одного хотя бы немного полного ребёнка. Все они были худыми, изнеможденными, с глубокими тенями под глазами, подходящими людям куда старше. На их фоне я выглядела чужачкой, выросшей в благоприятных условиях. Они возненавидят меня. — В нашей семье пополнение. Прошу отнестись к Лили, — она обхватила рукой моё плечо и чуть выдвинула вперёд, словно я какой-то экспонат, — с теплом и добротой. И, пожалуйста, не обременяйте её лишними вопросами. Дайте девочке время. Время. Иронично. У меня его может быть как много, так и крайне мало. Я неуверенно улыбнулась размывшейся перед глазами толпе детей и прошла вперёд, подталкиваемая рукой миссис Коул. Она направила меня к одному из длинных столов, за которым сидели дети приблизительно моего возраста. В неудобных туфлях я едва не запнулась о скамейку, перешагивая её, чтобы сесть. Наконец, умостившись на твёрдом и до ужаса неудобном сиденье, я взглянула на девочку напротив: она выглядела враждебно настроенной. Возможно, они просто не рады ещё одному рту? Мне стало совсем не по себе. Я продолжала повторять себе, что это всё временно. Всё вокруг – совершенно не важно! Я просто должна подождать. Я взглянула на тарелку перед собой: овощи выглядели пресно и безвкусно, а к каше даже было страшно прикасаться. Аппетита и так не было, а сейчас он окончательно пропал. — Какие ужасные волосы, — услышала я тихий шёпот рядом с собой. Удивлённо взглянув на говорившую, я поняла, что она обсуждала меня со своей подружкой. Не сказала бы, что её тусклые мышиные волоски были лучше моей блестящей длинной рыжей шевелюры. Цвет моих волос всегда был моей гордостью – насыщенный благородный оттенок, ближе к каштановому, но с лёгким красным отливом на свету. — А веснушки, — засмеялась другая девчонка с носом, напоминающим картошку. – Она кажется больной ветрянкой. Надо сказать Майклу держаться от неё подальше, он ведь ещё не болел. Я возмущённо открыла рот, глядя на двух сплетниц. Мне стало не то чтобы обидно, скорее поразительно, что кто-то мог такое обо мне говорить. Они же знали, что я сижу совсем рядом. Я бы поняла, обсуждали ли бы они мои уродливые туфли или это гадкое платье, но волосы и веснушки? Мне хотелось им высказать многое, но стоило открыть рот и втянуть воздух поглубже, как я замолчала. Мне было нечего им ответить. Опускаться до унижений чужой внешности — слишком низко для меня. Я — дочь великого мага, героя всего волшебного мира, умеющая печатать со скоростью четырёхсот символов в минуту, прошедшая четвёртый Fallout на сто процентов, ещё и прыгнувшая во времени почти на век назад. Тупые магглы! Ничего, совсем скоро я вернусь домой и всё будет хорошо. Нужно просто пережить это глупое приключение. Я яростно наколола на вилку кусочек варёной моркови и запихала его в рот, старательно пережёвывая. Даже если я здесь застряну на целый месяц, не позволю себе выглядеть так же, как они, и говорить то же, что и они. Спустя несколько мучительных часов я буду гордиться собой за то, что выдержала этот ужасный день, не проронив ни слова глупым детям из приюта. Я умоюсь под присмотром миссис Коул, а затем лягу в холодную постель с колючим одеялом, переодетая в огромную ночную сорочку. Я свернусь калачиком, укрываясь с головой и крепко зажмурюсь, до звёздочек, впервые молясь о том, чтобы, проснувшись, обнаружила себя дома.