Диппер в Пограничье

Диппер стоял посреди выжженной поляны, сжимая в руках бесполезную радионяню, и пытался убедить себя, что это просто галлюцинация. Что мозг, запертый в коме, играет с ним злые шутки. Что Билл мертв. Уничтожен. Стерт из реальности. Тишина давила на уши. — Ты нереален, — сказал Диппер вслух, надеясь, что звук собственного голоса развеет наваждение. — Я тебя выдумал. Это защитный механизм. Статика в воздухе усилилась. Затрещало, зашипело, и мир вокруг дернулся, как пленка в проекторе. На секунду Диппер увидел вместо поляны свою палату в Пьемонте — мелькнули белые стены, пищащий монитор, фигура Мейбл в кресле. А потом изображение схлопнулось обратно в закатный лес. — Защитный механизм? — раздался голос прямо у него за спиной. Насмешливый, скрипучий, но в то же время странно... человеческий? — О, Сосенка, ты определенно стал циничнее. Мне нравится. Диппер резко обернулся. И замер. Перед ним стоял парень. На вид лет семнадцать-восемнадцать, чуть старше самого Диппера. Стройный, длинноногий, в желтом костюме — нет, не в костюме, в чем-то среднем между стильным пиджаком и сценическим нарядом. Белая рубашка, тонкий черный галстук, золотистые запонки. Светлые волосы зачесаны назад, открывая высокий лоб. И глаза. Желтые. С вертикальными зрачками. Но главное — улыбка. Широкая, хищная, невозможная по своей ширине улыбка, которая, казалось, вот-вот разрежет лицо пополам. — Билл, — выдохнул Диппер, делая шаг назад. — Собственной персоной! — парень раскинул руки в стороны и отвесил шутовской поклон. — Ну, почти. Как тебе новый образ? Голосовали: «треугольник» — два голоса, «человек» — ноль. Но пришлось пойти на компромисс. Твой мозг, твои правила. Тебе проще воспринимать меня таким. Диппер смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается знакомая волна ужаса. Та самая, что накатывала в кошмарах, когда Билл стоял над ним, огромный, всевидящий, всемогущий. Но сейчас... сейчас была и другая эмоция. Замешательство. Билл выглядел почти нормально. Почти по-человечески. Почти красиво, если забыть о глазах. — Ты мертв, — выдавил Диппер. — Мы тебя уничтожили. Вместе со Стэнфордом, с порталом, со всем. — Уничтожили, — согласился Билл, засовывая руки в карманы. Он прошелся по поляне, разглядывая выжженные символы с почти музейным интересом. — Шедевральная работа, кстати. Ваш план с фейерверком в черепе — гениально. Жаль, что пришлось умереть, чтобы это оценить. Он остановился и резко повернулся к Дипперу. Улыбка стала мягче, почти задушевной. — Но видишь ли, Сосновое деревце, смерть для таких, как я, понятие относительное. Меня нельзя просто убить. Меня можно только забыть. Диппер нахмурился. — Что это значит? — Это значит, — Билл подошел ближе. Очень близко. Диппер чувствовал странное тепло, исходящее от него, хотя никакого тепла быть не могло. — Что пока кто-то помнит меня таким, какой я есть на самом деле, я существую. Не в полную силу, конечно. Так, тенью. Шепотом. Бабочкой, застрявшей в паутине. Он щелкнул пальцами перед лицом Диппера. Щелчок прозвучал как выстрел. — А ты, Сосенка, помнишь меня очень хорошо. Каждое слово. Каждый взгляд. Каждое обещание. Диппер отшатнулся. — Я не хочу тебя помнить. — Это ничего не меняет. Помнишь — значит, держишь дверь открытой. И твое тело сейчас в коме — идеальный трап. Ни защит, ни барьеров, ни этих дурацких печатей твоего дяди-шестипалого. Только ты и я. Наедине. В твоей личной, уютной реальности. Билл обвел рукой окрестности. — Мило тут у тебя, кстати. Гравити Фолз. Закат. Уютненько, пасторальненько. Но знаешь, в чем проблема твоего мирка? Диппер молчал, сжимая кулаки. — Он ненастоящий, — продолжил Билл, понижая голос до заговорщического шепота. — Это просто слепок. Картинка. Она держится на твоих воспоминаниях, но воспоминания — штука хрупкая. Особенно когда их владелец в стрессе. Особенно когда рядом я. Он улыбнулся так, что у Диппера похолодело внутри. — Хочешь покажу? Пьемонт. Больница Святой Марии. Монитор у кровати Диппера зашелся пронзительным писком. Кардиограмма дернулась, выписывая сумасшедший зигзаг. Мейбл вскочила с кресла, едва не опрокинув его. — Что? Что случилось?! В палату влетела медсестра, за ней — доктор Мендес. Они склонились над Диппером, проверяя показатели, капельницу, зрачки. — Мозговая активность резко выросла, — бросил доктор медсестре. — Уровень бета-волн зашкаливает. Это похоже на... — На что? — Мейбл вцепилась ему в руку. Доктор Мендес посмотрел на нее поверх очков. — На кошмар. Очень интенсивный кошмар. Или... или на взаимодействие. — С кем? — не поняла Мейбл. Доктор не ответил. Он смотрел на монитор, где цифры плясали, выбиваясь за все допустимые пределы. В коридоре послышались тяжелые шаги, и через секунду в палату ворвались Стэн и Форд Пайнсы. Стэн выглядел так, будто не спал трое суток — мятая рубашка, небритые щеки, красные глаза. Форд, напротив, был собран и напряжен, как струна. В руках он сжимал какой-то прибор, отдаленно напоминающий детектор аномалий, собранный из подручных средств. — Что с ним? — рявкнул Стэн, оттесняя медсестру плечом. — Что за шум? — Мозговая активность аномальна, — начал доктор Мендес, но Форд уже включил свой прибор и водил им над головой Диппера. Прибор затрещал, замигал красным, потом синим, потом просто взорвался маленькой искрой. Форд выругался сквозь зубы. — Я так и знал, — прошипел он. — Это не обычная кома. — А что? — Мейбл смотрела на него с надеждой и ужасом одновременно. — Дядь Форд, что с ним? Форд переглянулся со Стэном. Тот кивнул — едва заметно, но Мейбл уловила. — Мейбл, девочка, — Форд присел перед ней на корточки. — То, что я сейчас скажу, прозвучит безумно. Но ты уже не маленькая. Ты видела достаточно. — Это из-за Гравити Фолз? — перебила Мейбл. Голос дрожал, но глаза смотрели прямо. — Это из-за того, что там случилось? Из-за Билла? Форд на мгновение прикрыл глаза. — Мы не знаем точно. Но есть вероятность. Диппер был тем, кто... кто взаимодействовал с ним напрямую. Кто помнил его ярче всех. — Он не помнит! — выкрикнула Мейбл. — Мы договорились не вспоминать! Мы хотели забыть! — Забыть нельзя, — тихо сказал Стэн. Он смотрел на племянника, и в его глазах было что-то, чего Мейбл раньше не видела — беспомощность. Настоящая, взрослая беспомощность. — Такое не забывается, Мейбл. Можно сделать вид, что забыл. Можно не говорить. Но в голове... в голове оно остается. Форд положил руку на плечо Мейбл. — Скачки активности... они не случайны. Кто-то взаимодействует с его сознанием. Кто-то, кто знает, как это делать. Мейбл побледнела. — Вы думаете... он? — Мы не знаем, — повторил Форд. — Но если это он, если Билл каким-то образом зацепился за Диппера... то твой брат сейчас не просто спит. Он сражается. Внутри сознания Диппера. Билл щелкнул пальцами, и мир вокруг дернулся, перекосился, а потом сложился заново. Диппер моргнул. Они стояли теперь не на поляне, а в «Хижине чудес». Но не в пустой, а в полной людей. Вот Стэн за прилавком читает газету. Вот Венди лениво протирает пыль с чучел. Вот Зус примеряет дурацкую шляпу перед зеркалом. И Мейбл. Мейбл сидит на диване и вяжет какой-то невероятно длинный разноцветный шарф. — Что ты сделал? — Диппер оглядывался, не веря глазам. — Это же... это воспоминание? — Первый день после нашего знакомства, — кивнул Билл, наблюдая за сценой с любопытством ученого, изучающего муравьев. — Ты тогда еще боялся каждого шороха. Милый возраст. — Зачем ты показываешь мне это? — А вот смотри. Билл щелкнул пальцами снова. И сцена изменилась. Стэн за прилавком вдруг замер, потом медленно повернул голову. Его глаза — вместо нормальных, человеческих — стали желтыми, с вертикальными зрачками. Он улыбнулся. Слишком широко. Венди перестала протирать пыль и уставилась прямо на Диппера. Та же улыбка. Те же глаза. Зус. Мейбл. Все посетители магазина. У всех желтые глаза. Все смотрят на него. Все улыбаются одной и той же жуткой улыбкой. — Что... что это? — прошептал Диппер, пятясь к двери. — Это проверка, — беззаботно ответил Билл. Он подошел к одному из манекенов с желтыми глазами и похлопал его по плечу. — Твои воспоминания, Сосновое деревце, на самом деле очень хрупкие. Вот смотри — я меняю одну деталь. Всего одну. Глаза. И вся сцена становится... другой, правда? Диппер смотрел на Мейбл — на его сестру, которая смотрела на него желтыми глазами и вязала свой дурацкий шарф — и чувствовал, как реальность уходит из-под ног. — Перестань, — выдавил он. — Верни как было. — А было ли? — Билл склонил голову набок, и улыбка его стала почти нежной. — Ты уверен, что помнишь именно то, что было? Мозг — штука ненадежная. Он дорисовывает, додумывает, приукрашивает. А иногда — стирает. То, что больно помнить. То, что страшно. Он подошел к Дипперу вплотную. Слишком близко. От него пахло озоном и чем-то сладким, приторным. — Например, скажи мне, Сосенка, ты точно помнишь, что случилось в автобусе? Диппер замер. — Авария. Я ударился головой. — Ударился головой, — повторил Билл с иронией. — Красивая формулировка. А ты уверен, что это была авария? Ты сидел рядом с сестрой. Ты задремал. А потом — удар. Но что было между? Ты не помнишь, правда? — Замолчи. — Я ничего не делаю, просто спрашиваю. — Билл развел руками. — Это твой мозг, твои воспоминания. Я только гость. Наблюдатель. Он отступил на шаг, и сцена снова дернулась. Теперь они стояли на крыльце «Хижины», и закат окрашивал все в золото. Нормальный закат. Без искажений. — Я здесь, потому что мне нужна твоя помощь, — сказал Билл деловито, будто речь шла о чем-то бытовом, вроде ремонта крана. — Твой мирок разваливается. Ты замечал? Дома меняют форму. Тени живут своей жизнью. Время застыло. Это потому, что твое сознание нестабильно. Ты в коме, малыш. Твое тело — там, в реальности — не получает сигналов. А мозг без подпитки извне начинает глючить. — И ты, конечно, хочешь мне помочь, — горько усмехнулся Диппер. — Бескорыстно. — О, нет! — Билл рассмеялся. Смех был почти искренним, почти человеческим. — Я никогда не говорю, что делаю что-то бескорыстно. Это скучно и неправда. У меня есть интерес. Если твое сознание рухнет, я рухну вместе с ним. Мы сейчас связаны, хотим мы того или нет. Ты — контейнер, я — содержимое. Разобьется контейнер — разольется содержимое. В никуда. В небытие. Он посерьезнел. Желтые глаза смотрели пристально, без обычной насмешки. — Я не хочу в небытие, Сосенка. Я уже там был. Не рекомендую. Диппер молчал, переваривая услышанное. Билл ждал, барабаня пальцами по перилам крыльца. — И что ты предлагаешь? — наконец спросил Диппер. — Стабилизировать твое сознание. Сделать его... крепче. Чтобы оно держало форму, пока твое тело там, снаружи, не очухается. Я могу помочь тебе «чинить» куски реальности, которые начинают сыпаться. Заменять поврежденные воспоминания копиями. Подпитывать структуру. — А цена? Билл улыбнулся. Медленно, как кот, дорвавшийся до сметаны. — Цена смешная. Ты разрешаешь мне остаться. Здесь. В качестве... ну, скажем, наблюдателя. Консультанта. Я не буду пытаться захватить твое тело или сбежать в реальность — сейчас это все равно невозможно. Я просто буду здесь. С тобой. Помогать. За это ты позволяешь мне существовать. Диппер фыркнул. — Ты хочешь, чтобы я согласился на сделку. С тобой. После всего, что было. — Это не сделка! — Билл поднял палец. — Внимание, важный момент! Сделка подразумевает обмен с четкими условиями и магическими последствиями. А я сейчас — просто кусок энергии, застрявший в твоей голове. Я не могу заключать сделки. Я могу только предлагать сотрудничество. Не договор, а... джентльменское соглашение. — Ты не джентльмен. — Обижаешь. Я самый обаятельный джентльмен из всех межпространственных демонов, которых ты знаешь. А ты знаешь только меня. Диппер отвернулся, глядя на закат. Где-то там, за этим горизонтом, была реальность. Мейбл. Стэн с Фордом. Врачи. Надежда, что он очнется. А здесь — здесь был Билл, пустой город и ощущение, что почва уходит из-под ног. И, что самое страшное, Билл был прав. Мир вокруг действительно разрушался. Как в подтверждение его мыслей, край крыльца, на котором они стояли, вдруг поплыл, как акварель под дождем. Доски потеряли форму, превратились в цветные разводы, а потом восстановились — но уже чуть другими. Чуть более новыми. Чужими. — Видишь? — тихо сказал Билл. — Глюки пошли. Скоро здесь начнет пропадать все. Сначала мелкие детали, потом дома, потом целые улицы. А потом — ты сам. Ты перестанешь помнить, кто ты. Где ты. Зачем ты. Диппер сжал кулаки. — И ты гарантируешь, что сможешь это остановить? — Гарантирую? — Билл хмыкнул. — Я ничего не гарантирую, кроме того, что без меня ты не справишься. Справишься — молодец, я проиграю. Не справишься — мы оба исчезнем. Мне этот расклад не нравится, поэтому я предлагаю объединить усилия. Он протянул руку. Человеческую руку. С длинными пальцами, ухоженными ногтями, золотым перстнем на мизинце. — Никакой магии, Сосновое деревце. Просто рукопожатие. Ты позволяешь мне остаться, я помогаю тебе не сойти с ума. Мы оба выживаем. Расходимся, когда ты очнешься. Диппер смотрел на эту руку. Руку своего кошмара. Своего врага. Того, кто пытал его, убивал его друзей (пусть и в альтернативной реальности), хотел уничтожить мир. И одновременно — единственного, кто был рядом в этом пустом, рушащемся мире. — Почему я должен тебе верить? — спросил он тихо. — А у тебя есть выбор? — Билл поднял бровь. Тишина. Закат золотил верхушки деревьев. Где-то далеко, на границе слышимости, зашумела статика. Диппер протянул руку и коснулся ладони Билла. Рукопожатие было крепким, сухим, почти нормальным. Почти человеческим. Но в тот момент, когда их пальцы сомкнулись, Диппер почувствовал, как что-то изменилось. Будто щелкнул невидимый замок. Будто дверь, которую он держал закрытой, приоткрылась на щелочку. Билл улыбнулся. Не хищно, не торжествующе. Тепло. Почти по-дружески. — Работаем, партнер. Пьемонт. Больница. Форд смотрел на показатели прибора, который он успел починить, и хмурился. Стэн стоял за спиной, пытаясь разглядеть хоть что-то в мельтешении цифр. — Ну? Что там? — Стабилизируется, — Форд потер переносицу. — Активность выравнивается. Будто... будто кто-то договорился. — С кем? — Мейбл подошла ближе, всматриваясь в лицо брата. Оно было спокойным. Почти умиротворенным. — Не знаю, — признался Форд. — Но что-то изменилось. Надеюсь, в лучшую сторону. Мейбл взяла руку Диппера в свои ладони. Холодная, но пальцы чуть дрогнули в ответ на прикосновение. — Диппер, — прошептала она. — Ты там? Ты слышишь меня? Тишина. Но мониторы больше не пищали тревожно. Они мерно отсчитывали удары сердца, как будто ничего не случилось. Как будто Диппер просто спал. Внутри сознания. Диппер стоял на главной улице Гравити Фолз рядом с Биллом и смотрел, как мир перестает дрожать. Дома обрели четкие очертания. Тени перестали жить своей жизнью. Закат замер, но не угрожающе, а спокойно, как на открытке. — Сработало, — сказал Билл довольно. — Я же говорил. — Это только начало, — ответил Диппер. — Мне нужно очнуться. Нужно вернуться к Мейбл. — Вернешься. Обязательно. Но сначала — давай наведем порядок в твоей голове. У нас куча работы. Он хлопнул Диппера по плечу и пошел вперед по улице, насвистывая какую-то мелодию. Диппер смотрел ему в спину — желтый пиджак, светлые волосы, развязная походка — и пытался понять, что он только что сделал. Он только что заключил союз с демоном. Пусть не сделку, пусть временно, пусть вынужденно. Но Билл снова был здесь. В его голове. И Диппер сам открыл дверь. Вопрос был только в том, сможет ли он ее закрыть, когда придет время.