Орден Тернового Плаща

Тем временем Ли Минхо спустился в главный зал Гримвитера, Зал Чёрного Терна. Здесь, под сводами, терявшимися в дымной мгле на тридцатиметровой высоте, собиралась военная элита Ордена. Рыцари, человек двадцать, стояли неподвижно, как изваяния, в своих чёрных, лишённых каких-либо украшений доспехах. На их левых плечах поблескивали те самые золотые палдроны «Золотые Шипы». Их лица, скрытые за поднятыми забралами, были суровы и непроницаемы. В воздухе витал запах стали, масла для доспехов и той особой, тяжёлой ауры, что бывает лишь у людей, не раз смотревших в глаза смерти и причинявших её без тени сомнения. В центре зала, на возвышении, стоял трон, высеченный из цельного куска чёрного базальта и по форме напоминал гигантский терновый венец. Никаких подушек, никаких украшений, только холодный, неудобный камень. Сидеть на нем было испытанием. Править с него — обречением. Ли Минхо не садился. Он стоял перед троном, облаченный в чёрные, облегающие кожаные доспехи, отороченные тёмным мехом. На его плече красовался тот же золотой палдрон. В ножнах у бедра висел длинный, изящный клинок с рукоятью черного дерева «Воздаяние», наследие отца. — Arrakis, — произнёс он, и его голос, негромкий, заполнил собой всю гробовую тишину зала. — Ili na teme. Ili na teme nia valer. Ili na teme nia orde. (Арракис. Они не боятся. Они не боятся нашей силы. Они не боятся нашего порядка). Он медленно прошёлся перед шеренгой рыцарей, встречаясь взглядом с каждым. — Orde Aethelgardis na verei. Ili mori. Это не просто слова, выбитые на камне. Это клятва, что мы дали на крови наших предков. Это закон, по которому живём мы, и по которому умирают наши враги. Арракис решил, что этот закон к ним не применим. Он остановился. — Decimus. Ra. Fere nia ver. Fere nia teme. (Децимус. Идите. Несите наше слово. Несите наш страх). Десять рыцарей, не проронив ни слова, хлопнули себя в латных перчатках по нагрудникам — жест, означавший готовность принять приказ и смерть. Развернулись и мерным шагом направились к огромным, дубовым, окованным чёрным железом Вратам Костей. Ворота со скрежетом, который, казалось, исходил из самых недр крепости, медленно распахнулись, впустив вихрь ледяного ветра и снега. Десять теней растворились в белой мгле. Ли Минхо наблюдал, как ворота закрываются, лицо было спокойно, но внутри же бушевало холодное пламя. Он не испытывал ни гнева, ни жалости. Лишь удовлетворение от того, что порядок будет восстановлен. Жестоко и недвусмысленно. Внезапно он почувствовал на себе чей-то взгляд, не тот почтительный, полный страха взгляд придворных или воинов. Это был иной взгляд, пристальный, изучающий. Он медленно повернул голову. В глубокой нише, скрытой тенью от одной из массивных колонн, стояла фигура. Высокая, худая, закутанная в серые, потёртые одежды, больше похожие на погребальные саваны. Его лицо было скрыто капюшоном, но Ли Минхо знал, кто это. Архаин. Хранитель Хроник, главный советник и маг Ордена, человек, чей возраст был тайной, покрытой мраком, и чья преданность всегда вызывала у Ли Минхо смутное подозрение. Он служил ещё его отцу, и деду, говорили, он помнил времена, когда Гримвитер был лишь форпостом на краю света. — Tu ave teme, Archain? — спросил Ли Минхо, его голос прозвучал громче, чем нужно, нарушая тишину. (Ты чего-то боишься, Архаин?) Фигура в капюшоне не шелохнулась. Послышался сухой, шелестящий голос, словно скрип старых пергаментов. — Ia teme na mori, Rhon. Ia teme... na Aether vei. (Я не боюсь смерти, Король. Я боюсь... ухода Эфира). Ли Минхо нахмурился. — Aether na vei. Aether ir nia. Ir san. Ir ver. (Эфир не уходит. Он в нас. В крови. В слове). — San vei... san ra, — тихо, почти шёпотом, произнёс Архаин. — Ver na fere lith. Ver fere tenebris, si via na controlle. (Кровь уходит... кровь приходит. Слово несёт не только свет. Слово несёт тьму, если ты не контролируешь его). — Я контролирую все, что происходит в моих владениях, старик, — отрезал Ли Минхо, уже начиная терять терпение. — И слова, и тени. — Controlle — ir valer. Valer —  ir san. San... ir fragile, — Архаин сделал шаг из тени, из-под капюшона на мгновение мелькнул острый подбородок и тонкие, бескровные губы. — Tu — es Kaelan san. Kaelan ave valer, ave controlle. Tu... (Контроль — это сила. Сила — в крови. Кровь... хрупка. Ты — кровь Каэлана. Каэлан имел силу, имел контроль. Ты...) Он не договорил, но пауза повисла в воздухе, тяжёлая и многозначительная. Ли Минхо почувствовал, как по его спине пробежала холодная змейка гнева. Этот старик осмелился усомниться? Сравнить его с отцом не в его пользу? — Ia es Rhon San Valeria! — его голос громыхнул под сводами, заставив даже самых стойких рыцарей вздрогнуть. — Ia es Orde! Ia es Aethelgardis! Na via, na Kaelan ir Aetheris — na controlle ia! (Я — Король Могущественной Крови! Я — Орден! Я — Терновый Плащ! Ни ты, ни Каэлан в Эфире — никто не контролирует меня!) Он резко повернулся к нему, и его лисьи глаза вспыхнули таким золотисто-зеленым огнём, что, казалось, они способны прожечь капюшон и душу старика. — Memento, Archain. Orde na verei. Ili mori. Помни это. С этими словами он прошёл мимо него, даже не взглянув, направился в свои покои, шаги отдавались эхом по залу. Архаин остался стоять в нише. Он медленно поднял голову, из-под капюшона на опустевший зал смотрела пара глаз такого бледно-голубого цвета, что они казались выцветшими, почти белыми. В них не было ни страха, ни покорности. Было лишь знание, древнее, как сами скалы, и такое же холодное. — Mori... — прошептал он так тихо, что слова растворились в сквозняке. — ...na via, Rhon. Mori ir via san. Ir via mira. Ir via tenebris. (Смерть... не от меня, Король. Смерть в твоей крови. В твоем мире. В твоей тьме). Он отступил обратно в тень, слился с ней и исчез, будто его и не было. А внизу, в Деревне Последнего Вздоха, люди, увидев, как десять всадников в чёрных доспехах выехали из Врат Костей и помчались на юг, поспешно запирали ставни и крестились. Они знали. Орден не забывал. Орден не кланялся. Орден хоронил.