Невеста чародея. Сквозь туман к алтарю.

После того как Чисэ вышла за дверь, в гостиной Саймона повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Дождь снаружи забарабанил по стеклам с новой силой. ​— Извинись перед ней, Элиас, — Саймон нарушил молчание первым. — Ты играешь с чувствами, и это не твоё поле битвы. Она выиграет, а ты потеряешь и её, и себя. Ты вспомнишь эти слова, когда будет слишком поздно. Я смотрел на закрытую дверь, за которой скрылась она — мой свет, мой «хрупкий человек». — Я сказал тебе всё, что хотел, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Мне пора идти за ней. Возможно, всё совсем не так, как ты думаешь. — Надейся на это, Элиас, — вздохнул Саймон. — Надейся. Мы попрощались сухо. В следующее мгновение я перестал удерживать человеческую форму. Моё тело превратилось в густую черную жидкость и утекло сквозь щели в половицах. Для моей сущности преград не существовало. Тьма изрыгнула меня на дорогу. Здесь, в тени и дожде, я был в своей стихии. Любой свет обжигает тьму, а Чисэ была для меня ярче солнца. Найти её было легко — я чувствовал её след, её смятение, её боль. Я скользнул в её собственную тень. Я был рядом, буквально в паре сантиметров от её ног, пока она шла под проливным дождем, подставляя ладони ледяным каплям. Она не видела меня, но я видел каждое движение её плеч, слышал каждый всхлип, который она пыталась скрыть. У калитки нашего дома я решил «проявиться». Я обогнал её тенью и вышел с противоположной стороны тропинки, принимая привычный вид. Я открыл перед ней кованую калитку, сжимая ручку так сильно, что костяшки пальцев под перчатками затрещали. Мои раненые ладони горели, кровь смешивалась с дождевой водой, пропитывая белую ткань перчаток. — Спасибо, — бросила она. Холодно. Четко. Как удар ножом. Она шла впереди, я — на шаг позади. Мы миновали палисадник, где ветер безжалостно обрывал лепестки роз. Те самые розы, что я подарил ей... Теперь они умирали на земле в грязи. Как легко всё разрушить. Я видел, как Силки встретила её на пороге, как укутала в плед. Я слышал её плач — этот звук разрывал меня изнутри сильнее, чем любая магия. Силки бросила на меня гневный взгляд и приказала уйти. Я подчинился. Мои тяжелые шаги эхом отдавались на лестнице. Я спрятался в своей комнате, один на один со своей монструозной сутью, не зная, хватит ли мне сил исправить то, что я натворил. Я сидел у букета роз, поглаживая лепестки, и ждал. Я знал, что она придет. Когда дверь приоткрылась, я не выдержал. Тень внутри меня сорвалась с цепи — я прижал её к двери, обнюхивая, пытаясь убедиться, что она здесь, что она живая, что она моя. — Успокойся, — её тихий голос подействовал лучше любого заклинания. Дальнейшее казалось сном. Она не кричала. Она не прогоняла. Она просто взяла мои окровавленные руки и начала их лечить. Теплая вода, бинты, запах мази... и её шепот: «Элиас, я люблю тебя». Эти слова пробили мою броню. Когда она помогала мне переодеться, я чувствовал себя так, будто заново учусь дышать. Я прижал её руки к своей груди, боясь, что если отпущу — она исчезнет, как тот свет в её обмороке. — Чисэ, останься со мной... Мы легли рядом. Свет погас. Впервые за долгое время тьма вокруг меня не была враждебной. Она была теплой, потому что в этой тьме мы были вдвоем.