Skydive

      Хонджун выруливает с парковки, резко выдохнув весь воздух из легких. Перед глазами почти плывет, но он не останавливается, успокаивая бешеное сердцебиение открытыми окнами и совершенно не эффективной мантрой: гребаный пиздец, успокойся.       Его руки мокрые от пота, и он готов поклясться, что Пак заметил его волнение, иначе почему он так пялился на его пальцы?! Твою мать, Хонджуну давно за тридцать, а у него руки потеют как у школьника, когда он видит какую-то милашку с параллельного класса.       Ну, чисто технически, без какой-либо заинтересованности потому что Хонджун сто процентов не гей, Сонхва был красивым. И его прогиб в пояснице, когда он наклонился, выдавливая одним своим голосом весь кислород из крови Хонджуна, был преступно идеальным, будто созданным для рук Хонджуна. И вид на ключицы и загорелую грудь в вырезе футболки тоже были… Поэтому он едва не остался без челюсти, стискивая зубы до боли и отвечая как можно односложнее, иначе Пак точно бы услышал его сбитое дыхание, как у перевозбужденного девственника.       Ким вспыхивает, как спичка, вдавливая гудок, когда какой-то осёл пытается его подрезать, и с чистейшей, необузданной яростью осыпает его отборным испанским. Итак, Хонджун не мог так реагировать на его присутствие, это всего лишь жара. Да. Именно потому что жарко, кровь приливает ко всяким непотребным местам, запуская цепную реакцию желаний опустить руку пониже и развести ноги шире…       — Почему он вообще подходил, — бубнит Ким, проигрывая их незамысловатый диалог в памяти. Это было почти мило. Почти спокойно. Похоже на дружеский короткий разговор. Если бы член Хонджуна не стремился порвать ширинку, каждый раз как он смотрел на этот греховный язык на не менее греховных губах. И это было бы почти приятно, не будь Ким так взвинчен и зациклен на поиске подвоха.        Лицо Сонхва перед его глазами улыбается робко и по-настоящему, не так как обычно дергаются его губы, когда он разговаривает со всеми людьми без исключений. Кажется, Пак бывает настоящим, а не этой куколкой, которую всем демонстрирует, и это выводит Хонджуна на новый, абсолютно рекордный предел ярости. А вовсе не старательно игнорируемый факт того, что он едва не затащил Пака в тачку, едва подумал, что кто-нибудь подвезет его до дома, и как горячо этот самый Пак мог кого-то (воображение упорно подкидывало Чон Юнхо) благодарить на заднем сидении. Додумавшись наконец до острой потребности выбросить интерна в окно, Ким немного приходит в себя.       Пак Сонхва - это просто Пак Сонхва. Хонджуну плевать, что у него там за новая тачка, и насколько приятно было бы держать Сонхва на своих коленях, стискивая привлекательную задницу в руках. Его язык был бы на вкус как бабл-гам.       — Мне определённо нужно лечь пораньше, — бубнит Хонджун, когда до дома остается ещё 400 метров по прямой. И лучшего момента для звонка Уён не мог не найти. Хонджун вздыхает, подумывая проигнорировать, но всегда готовый к вызову доктор в нём настаивает. Ким паркуется у обочины и включает громкую связь.       — Ты где? — очень официальным тоном спрашивает Уён, начиная даже не с мата и это уже одно огромное предупреждение, что Киму придётся ехать обратно.       — Выкладывай, — вздыхает Ким, вспоминая кто сегодня дежурный старший хирург.       — Сонхва, — начинает Уён и замолкает, крича кому-то в сторону, чтобы завалили хлебало, и Ким уже почти кладёт трубку, если эта сваха местного маринада раскроет рот не по серьезной теме, когда продолжение почти вышибает из него дух, — Сонхва попал в аварию, его привезли только что и Юнхо с Ёсаном уже взялись, но я подумал, что ты.       — Еду, — и Ким бросает трубку, разворачивая автомобиль.       Сонхва в его голове выглядит чертовски мило, когда делает шаг назад, рассказывая о своей новой машине. Хонджуну хотелось бы отмотать время назад и настоять на своем, или позволить себе затащить его в машину. Он ненавидел Пак Сонхва, и этой ненавистью он еще не насытился, чтобы что-то могло отобрать даже саму возможность. Даже если это что-то неловкий за рулем, только купивший машину, пешеход Сонхва. Который ужасно раздражал его одним своим видом, голосом и странными шутками, которые заставляли губы Хонджуна болеть от постоянных прикусов в попытках не смеяться на всю больницу.       Сонхва, который в начале знакомства показался ему очень приятным и дружелюбным парнем, и который стал для него как красная тряпка для быка. Ким не понимал почему, но ярость, нервное возбуждение и агрессивность буквально выплескивались из него, едва Пак смотрел на него своими невозможными глазами.       Каждое его слово, движение, взгляд невзначай словно пропускали 220 вольт через все тело Кима. Он хотел схватить Пака за горло, вдавить в стену и как следует постучать по ней головой, чтобы он перестал делать это. Перестал сниться во снах, где Ким, как конченный извращенец, укладывал Сонхва на стол в морге, скидывая прочь всякие пилы, скальпели и чаши с органами. Во снах, где под белым халатом не было ничего. Где он мог подойти к Сонхва и вытащить чертов леденец из его рта, чтобы заменить сладкую конфету своим языком.       Потому что Хонджун не гей, чтобы делать что-то подобное, видеть или мечтать о таком, но Пак Сонхва заставлял его сомневаться, чего Хонджун не любит.       — Блять, — ругается Ким, когда Уён не отвечает на его звонок, а ему жизненно необходимо знать, насколько все серьезно.       Хонджун, не помнящий даже как парковался, идет по приемному нарочито медленно, заставляя себя не бежать и не орать на всю больницу имя патологоанатома, хотя крик уже щиплет кончик языка, а руки немного дрожат. Хреновое чувство, похожее на тот мандраж перед первой операцией.       Старшая сестра находит его глазами, тут же кивая на одну из задернутых ширм. Но ещё до того, как Ким успевает дойти до неё, белая ткань резко отдергивается в сторону и Юнхо, с кривой улыбкой на виноватом лице, выставляет руки перед собой:       — Доктор Ким! Не стоило ехать.       — Где он? — матеря высокого интерна, Ким тщетно пытается заглянуть за его плечо, но Юнхо умело пресекает все его попытки.       — В морге, — улыбка интерна ползет вниз, подрагивая, и Хонджун понимает, что ему нечем дышать. Он с трудом вытягивает руку, хватаясь за ткань шторки, чтобы не осесть на пол.       — Я говорил Уёну, что идея дерьмо, вы с Сонхва-хёном даже не друзья, чтобы так… Доктор Ким? Вам плохо?       Хонджун медленно убирает руку со шторы, переводя мутный взгляд на коридор и лифт в конце. Путь до МОРГА всегда был таким коротким?       — Уйди.       Хонджун идет в сторону лифта, чувствуя как немеет затылок, а в ушах нарастает писк, пока Чон Юнхо семенит за ним следом, убеждая почему-то не убивать Уёна. О, он уверен, что уже никого не сможет убить. Хонджуну на Уёна плевать, о чем он и сообщает хриплым голосом, выжимая кнопку лифта.       — Заткнись, прошу тебя.       Юнхо кивает, пришибленный абсолютно странной реакцией Кима, он вообще-то ожидал, что его долбанут в этот раз кулаком, а Чон Уёна заставят выпить анализы мочи, как минимум, но Ким топает в сторону морга с таким лицом, словно собирается прилечь прямо там.       Хонджун не даёт себе времени подумать или продышать шок, он просто толкает двери морга, тут же находя глазами стол.       Пустой стол.       Ли Минхо сидит на своем рабочем месте, уткнувшись острым носом в гору документов.       — Гипс был конечно лишним, это так, трещинка, — ворчит Пак мать его Сонхва, сидящий на столе своей прекрасной и целой задницей, потрясая перед чужим носом пальцем.       В гипсе.       Хонджун вздыхает.       — О, Хонджун! — Сонхва одним рывком разваливается на столе, делая что-то странное со своим телом, будто у него резко прострелило бедро и поясницу сразу, — что-то забыл?       Его улыбка полна сахара, а глаза лукаво блестят, когда он выдает следующую фразу:       — Меня например?       Минхо закатывает глаза до затылка, пихая Пака в плечо так, что тот валится со стола, чудом не въехав носом в стерильный пол.       Хонджун чувствует, как встают волоски на теле от ярости, а перед глазами чернеет.       — Я убью тебя, — обещает он мертвецки спокойным тоном.       — А? — Сонхва едва улыбается, и Хонджун замечает обработанную ссадину на его щеке и шов на всегда идеальной брови, — меня?       — Думаю, меня, — бледно говорит Юнхо, поднимая руку как школьник. Сонхва удивленно смотрит на то, как он начинает пятиться назад, и даже его задорные кудряшки опускаются.       — Фора тебе пять секунд, если после я найду тебя или Уёна, вы оба заткнетесь навечно, — говорит Хонджун через плечо, сводя брови к переносице.       Сонхва тяжело сглатывает, уставившись стеклянными глазами на его сжатые кулаки и выступившие на предплечьях вены. О, эти руки могли прямо сейчас попытаться убить его и он бы не оказал сопротивления.       — Уён сейчас у главного, — сдаёт сразу же Юнхо, стремясь выиграть немного бонусов, тут же разворачиваясь и припуская в сторону лифта. Спринт не на жизнь, а на смерть, и Юнхо благодарит своих родителей за длинные ноги.       — В морге он блять, — шипит Хонджун в три шага оказываясь возле Пака, чтобы схватить его за грудки и как следует тряхнуть, — иди-ка ты блять нахуй, Пак Сонхва. Как ты успел разбиться?       — О, я шел к машине, когда какой-то парень на самокате вписался в меня, — Пак поднимает руки вверх, сдаваясь, и как бы невзначай придвигаясь поближе к разъяренному Хонджуну, — Прямо на больничной парковке, я немного задумался и не увидел его сразу.       — Иди в мою машину, — Ким фыркает будто бы невпечатленно, и засовывает в раскрытую ладонь Сонхва ключи. И пока тот ловит сердечный приступ от яростного соприкосновения их рук, уже вылетает за двери. Им всем конец.       — Что он сказал? — тихо переспрашивает Сонхва, уставившись на хлопнувшие двери блестящими глазами. У него галлюцинации определенно, надо бы чтобы вентиляцию проверили, а то может он надышался трупных ядов.       — Чтобы ты съебал отсюда и не мешал мне работать, — елейным голоском сообщает Минхо, избивая лист печатью, — иди уже в его машину, ради всех святых.       Сонхва не то что идет, он бежит, и даже странные крики в шахте лифта его не останавливают. Катастрофично смущенный собственными мыслями, он топает на парковку, прижав ключи к груди. Это что сон? Его сбили и прокатили по асфальту и это мозг так утешает его перед смертью?       Возле машины Хонджуна он стоит пару минут пытаясь отдышаться, прежде чем потрогать пальцем ручку двери (вроде настоящая). И сесть в машину. В его машину.        Сонхва переходит на ультразвук, когда щелкает ремень безопасности, надежно прижимая его к креслу. Будь у него крылья, он бы уже вписался макушкой в крышу машины на радостях. Чтобы немного успокоиться, он вдавливает кончик загипсованного пальца в шов на брови. Помогает мало, потому что Ким Хонджун собрался подвезти его до дома!!!       Вдохнув полной грудью запах салона, Пак откидывается в кресле поудобнее, готовясь ждать с блаженной улыбкой.       Он надеется, что Ким убьет тех двоих (чтобы они ни сделали) побыстрее.