Лидочка

      Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а на часах застыло 22:00. Мчавшийся поезд завывал и устало гудел, укачивая находящихся в нем пассажиров. Люди неспешно расходились по своим койкам, уже закончив вечернюю трапезу. Женщины, умостившись на боковых сидениях, складывали одноразовую посуду в пакет и, стыдливо хихикая, докидывали туда же стеклянные бутылки. Поездка долгая, хотелось хоть как-то скрасить ожидания до конечной станции. Спать им вовсе не хотелось, однако мешать соседям тоже не входило в планы.        Широкоплечий, высокий мужчина, вечно ворчащий себе под нос, протискивался в узком проходе, задев ногой мусорный пакет, отчего звон стекла прошелся по всему вагону. Он что-то злостно шепнул на ухо одной из женщин, после чего резко запрыгнул на верхнюю койку, еще какое-то ворочаясь и ругаясь. Его знакомые махнули на него рукой и продолжили разбирать свое место, чтобы успеть привести в порядок до прихода проводницы. Они еще долго шептались и смеялись, делясь различными, между собой несвязными историями.        Тем временем остальные соседи первого вагона «плацкарт» готовились ко сну. Кто-то уже полностью укрылся одеялом и уткнулся носом в стенку. А кто-то не мог с первого раза забраться на верхнюю койку. Дети делали последний забег до конца вагона к туалету, заливаясь звонким смехом, пока их родители тихо, но с особой строгостью, не попросили заканчивать «балаган», ведь они здесь были не одни.        Свет потух. Сигнал отбоя. Кто-то еще копошился, пытаясь найти удобную позу для сна, чтобы по среди ночи никто не столкнулся с торчащими наружу пятками. Возня прекратилась ближе к одиннадцати, когда все вагоны погрузились во тьму. И только свет уличных фонарей украдкой прорывались в окна, полосами гуляя по лицам спящих.       С верхних полок послышались первый храп и сопение. Поезд ехал спешно, подпрыгивая на рельсах. Словно в детской люльке — укачивало. За окном виднелся силуэт гор: величественных, спящих, волнами тянущихся по линии горизонта. Это был последний раз, когда Лида видела их так близко. 

***

      Лидочка. Мечтательница с искрой жизнерадостности в глазах. Горячая кровь бурлила внутри, прилипая румянцем к щекам. Лучик света в пасмурный день. Заряд энергии и позитива. Видела в людях лучшее: искреннее и светлое. Будто сошедшая с книги наивная девушка, которая надеялась и верила — добро всегда побеждает зло. Враги будут повержены, а справедливость — восторжествует.        Выросла в простой, любящей семье. В лучах палящего солнца, морской соли и горной свежести. Тепла в ее сердце хватало на весь Крым. Казалось, не было в ее жизни непогоды и неудач. Все шло своим чередом: беззаботное детство, школьные годы и процветающая юность. Родители души не чаяли в своем ребенке. Ведь девушка всегда тянулась познавать новое. Хорошо училась и была примером для своих сверстников.        Лучезарная улыбка, созвездие веснушек на щеках, чарующе карие глаза. Дети иногда с завистью оглядывались на Лидочку, но девушка никогда не обращала внимания. Ей не хотелось рушить свой маленький, идеальный мирок, в котором она провела все свое детство. Лида росла в любви и заботе. Родители ни в чем не отказывали, всегда помогали. Были готовы на все ради благополучия дочери.  — Мамочка, я поступила!        Лидочка была на седьмом небе от счастья, когда на почту пришли результаты зачислений в институт. Бегала по комнате и ликовала. Поступила. Как и хотела. Трудилась, готовилась и училась совсем не зря. А мама, тепло улыбнувшись и прижавшись боком к дверному проему, наблюдала за тем, как ее дочь пританцовывала и прыгала до потолка. Не спешила ее останавливать. Молча, но с оглушительной радостью внутри, ждала, когда Лидочка расскажет подробнее о своем поступлении.  — Что за шум, а драки нет?        Подоспел и отец, краем уха услышав радостные вопли из комнаты дочери. Увидев сияющую Лидочку, тихо посмеялся, приобняв свою жену за плечо. Видеть свою дочь счастливой — дороже всего. — Мамочка, папочка! Я поступила! Как и хотела. Это же просто супер новости на сегодня. Представляете? Поступила!  — Представляем, доченька. А куда в итоге поступила? Помнится, ты в разные институты подавала заявки.  — В училище, где смогу обучаться балетному мастеру!        На секунду Лидочке показалось, что родители опешили, а с их лиц спала былая радость.  Будто бы не разделяли того же восторга. Девушка опешила, беглым взглядом осмотрев своих родителей. Надеялась найти подвох в их смятении.  — Лидочка, это тот самый институт, который находится в другом городе?        Накатила тоска, мгновенно перекрывая былое счастье. Лида понимала, к чему склонялась мама. Ей придется покинуть дом, свой маленький рай, созданный с маленьких лет. Придется оставить родителей. Уехать. Ей вовсе не хотелось их расстраивать. Но печаль предательски читалась в их глазах. Сомнения и страх. В горле осел ком, туго затянутый в узел. Кажется, Лидочка забыла вовсе как дышать. Ее буквально переполняли светлые чувства, окрыляя. Однако реальность слегка заземляла обратно, припечатав девушку к стулу.  — Мы думали, что ты поступишь куда-то поближе к нам, — цепляясь за оправдания, вступился отец, нервно переступая с ноги на ногу. Переживал сильно, хотя старательно прятал эмоции за присущей ему строгостью и серьезностью. — Мы правда очень рады за тебя, ты не подумай. Просто неожиданно. Немного не подготовились к такому.        Лидочка мягко улыбнулась, на миг повернувшись к своему ноутбуку, где на весь экран пестрило письмо с радостной вестью о зачисление. В глубине души ее все также наполняло счастье — она приблизилась к своей мечте, оставалось совсем немного. Но волнение, исходящее от родителей, закрадывалось и к ней, оседая в голове.        Чем-то нужно было жертвовать. Она всегда мечтала о театре и искусстве. Рука лежала к творчеству, а душа пела и ликовала. Родители поддержали ее во всем, но не готовы были отпустить в мир, где они не смогут оказаться рядом. Сердце болезненно колотилось, подпрыгивая до самой глотки. Это был большой шаг в будущее для Лидочки.  — Я справлюсь, — совсем тихо ответила она, снова развернувшись к своим родителям, — к тому же во время каникул я всегда буду приезжать к вам, на все время. Может быть когда-нибудь и вы сможете приехать. Это же не навсегда. Это же моя мечта…       Они не хотели ей сопротивляться. Мешать и вставать на пути. Мама покачала головой и снова улыбнулась. Дети вырастают быстро и сами тянутся к чему-то новому. С годами им приходится проходить этот путь самостоятельно. Лидочка надеялась, что родители это смогут принять. А они же надеялись, что их дочь сможет выйти за пределы барьера своего мирка и справиться с целью, поставленной перед собой.

***

      Лидочка вжималась в свою койку, с опаской поглядывая в окно, за которым пейзаж менялся стремительно быстро. Скрывался позади. Внутри снова зазвенела тоска, царапая душу. В объятиях гор и буйных морских волн остались ее детство, родители, друзья. Уютная комната, хранившая в себе воспоминания и ожидания. Ожидания лучшей жизни. Пропитанные звонким смехом и горькими слезами стены. Мятая, незастеленная кровать. Запылившиеся книги. Запах свежей выпечки. Спящий на кухне под столом кот. Песнь цикад в листве и шум пролетающей ночной Ласточки с новыми туристами. Лидочка чувствовала, как по спине пронеслась дрожь, а зубы предательски стучали.        Совсем немного, но боялась. Крепко-крепко прятала страх под ребрами, кулаком стуча по груди и на повторе твердя — это ради мечты. Трусливо отступать назад значило сдаться и предать саму себя. Ее ждала неизвестность. Новые люди, новые знакомства, новые испытания. Лидочка со всем справлялась, напролом идя вперед. Справится и сейчас.        Поезд в очередной раз подпрыгнул на рельсах, отчего девушка несильно ударилась затылком, все еще не привыкнув к жесткой койке и чертовски маленькой подушке, то и дело улетающей из-под головы. Сосед напротив нее повернулся к ней спиной и уже давно провалился в царство снов, иногда почесывая затылок, ворочаясь и кашляя. Лидочка перешла в сидячее положение, уткнувшись лицом в колени. Плечи трепетно вздымались и опускались в печали, а в наушниках тихо играющая одна музыка сменялась другой.        Где-то за пределом вагона сидела проводница, проверяющая списки пассажиров и сверяясь с кучей других документов. Скоро будет первая остановка, где в поезд зайдут еще пассажиры. Вагоны снова заполнятся шорохом и стуком колесиков от чемодана по полу, пока люди будут протискивать в узком проходе в поиске своего места. К счастью, в вагоне Лидочки все места были заняты и никто не потревожит покой спящих.        Хотелось курить. Лидочка иногда включала телефон, проверяя время. Вспоминала список остановок и какая из них будет подольше, чтобы можно было выскочить на улицу и устроить небольшой перекур посреди ночи, пока другие людишки будут заползать в вагоны и затаскивать свой багаж.        Ехали они, наверно, уже третий час с момента отбоя. Была уже глубокая ночь, а фонари попадались реже, отчего вагон погрузился во тьму. Силуэт гор стал размытым, пока не стал растягиваться в равнину и поля. Приближалась первая долгая остановка. Лидочка достала из кармана потрепанную пачку сигарет, теребя ее в руках. В очередной раз выглянув в окно, она увидела, как виднелись огни города. Не привычно было видеть, как многоэтажки располагались на ровной поверхности, пока в ее краях домики беспорядочно рассыпались в горах: то выше, то ниже.         Поезд начал замедляться по мере приближения к городской части. Лидочка торопливо натянула кроссовки и осторожно вылезла наружу, пробираясь к выходу и уклоняясь от торчащих ног. Оказавшись в небольшом пространстве между вагонами, она столкнулась с сонной проводницей, выжидающей, когда состав остановится.  — Не спится? — незатейливо начала разговор женщина, прислонившись боком к стене и направив пустой взгляд на Лидочку.        Проводница была средних лет, явно ниже девушки. Щеки розовые, а под глазами прорисовывались первые линии морщин. Волосы собраны в тугой, идеально зачесанный пучок.  Женщина не выражала никаких эмоций: она явно была уставшей и вымотанной от длительной поездки, когда впереди были еще целые сутки в пути. Ее глаза слипались, однако она быстро моргала, не давая себе заснуть. После первой ночи ее должна была сменить другая проводница, но ожидание растягивалось, а в сутках как будто прибавлялось часов. — Покурить хотелось, — опустив взгляд к полу, ответила Лидочка, убирая пачку сигарет обратно в карман, — остановка долгая, подышать свежим воздухом и немного развеяться.  — Такая девочка вроде приличная и курит, — с укором добавила проводница, через силу закатив глаза, — чего себя этой гадостью травить-то?        Лидочка задохнулась от такого замечания, однако отвечать или вести дальше диалог отпало всякое желание. Она также прижалась боком к стене и вглядывалась в небольшое окошко. Ей не хотелось бросаться обвинениями или делать ответное замечание, понимая, что женщина просто устала, выжидая конца своей смены. Повисла напряженная тишина: проводница хмурым, раздраженным взглядом впивалась в одну точку, застыв в одной позе, а девушка нервно спрятала руки в карманы и считала проносящиеся мимо фонари. И как только их взгляды снова пересеклись, поезд окончательно остановился.        Дверь тяжело ухнула при открытии и со скрежетом двинулась наружу. Обыденно женщина рывком опустила железную лестницу и лениво выползла на улицу. Лидочка на мгновение застыла, совсем забыв, зачем вылезла из своего вагона, после чего торопливо последовала за проводницей наружу.        Прохладный ветер заполнил легкие, остужая внутреннюю тревогу. Девушка вытащила пачку и тут же закурила, делая первую, большую затяжку. Дым вместе с немым криком вырывался наружу сквозь зубы. Тело бросило в легкую дрожь — ночи были холодными, словно сейчас не жаркий август, а середина октября. Лидочка укуталась в своей тоненькой кофточке, рассматривая электронную табличку на вагоне номер пятнадцать: «Севастополь—Санкт-Петербург».        Еще половины пути не пройдено, а девушка уже начинала сомневаться в своем выборе. Так далеко ее мечты еще не забирались. Так далеко от дома она еще не была. Были моменты, когда отец отвозил в Новороссийск в гости к бабушке на все лето, а иногда и до Сочи доезжали на горнолыжный курорт. Но это все равно было рядом, под боком. Теперь же путь лежал намного дальше, почти до самого края страны. Лидочка снова заглянула в телефон, где блекло светилось время 03:00. Родители наверняка уже спали, да и с мамой девушка созванивалась, когда поезд проехал мост.  — Эй, красавица, — со спины послышался хриплый, мужской голос, после чего проявился и сам силуэт человека, — этот же поезд сейчас мчит до Петербурга?        Лидочка растерялась, пряча в карманах телефон и смятую полупустую пачку сигарет. Оглянулась и нервно кивнула, от волнения проглотив все слова. Незнакомец усмехнулся и, похлопав ее по плечу, шепнул: «не парься, ты аж вся побледнела и вот-вот в обморок грохнешься. И курить брось, а то мозги поплывут». После чего резво запрыгнул в вагон и скрылся внутри.        Девушка окурок затушила и бросила в урну. Еще немного потопталась на месте и поплелась в уже свой вагон, где предстояло еще сутки трястись и выслушивать истории соседей. Назад дороги уже нет. Как только дверь захлопнулась, отдаленно послышалось сонное, монотонное: «Поезд Севастополь-Санкт-Петербург отправляется».