Вмешавшаяся

Золотая вспышка погасла, и Джейн ощутила под ногами твердый пол. Мир перестал вращаться, тошнота отступила, оставив после себя лишь противную дрожь в коленях. ‎Площадь Гриммо, 12. ‎Она узнала эти обои. Этот запах пыли и затхлости. Эту гнетущую тишину, которая теперь казалась почти родной. Тот же дом. Та же лестница. ‎Но что-то было иначе. ‎Джейн замерла, прислушиваясь. Сердце колотилось где-то в горле. Тишина. Мертвая, давящая тишина. Никаких голосов, никаких шагов наверху. Только где-то в недрах дома едва слышно скребется домовик. ‎Здесь никого нет. ‎Она почувствовала это сразу. Запах пыли, старости и запустения. Мебель накрыта чехлами. На вешалке у входа-ничего. Ни мантий, ни обуви. Дом выглядел брошенным, законсервированным, словно его владельцы уехали и не планировали возвращаться. ‎Вальбурга Блэк еще жива. Но Сириуса здесь нет. ‎Мысль кольнула, хотя Джейн и сама не ожидала этого укола. Конечно, его здесь нет. Он сбежал на пятом курсе, живет у Поттеров. Она знала это из рассказов Гарри. Знала. Но где-то в подсознании, видимо, теплилась глупая надежда, что она войдет-и увидит его. ‎Глупо. Очень глупо. ‎Джейн выдохнула, прогоняя ненужные мысли. Это даже лучше. В пустом доме можно прийти в себя, собраться с мыслями, проверить вещи. ‎Она оглядела себя-та же одежда, в которой была в Хогвартсе в день битвы. Старый свитер, потертые джинсы. Две сумки у ног: ее собственная, видавшая виды, и сумка Гермионы-та самая, маленькая сумочка с незримым расширением, которую Гермиона носила с собой в последний год. Джейн схватила ее в коридоре, когда выбиралась из замка. Просто потому, что не могла оставить там ничего из вещей подруги. ‎Внутри сумки Гермионы было все. Книги, зелья, золото, одежда, палатка -все, что они собирали для своего бесконечного побега. Джейн не заглядывала внутрь с того дня. Боялась. ‎Своя сумка была скромнее-пара сменной одежды, старая фотография, немного галлеонов, что остались с тех времен, когда деньги еще что-то значили. Галлеоны из ее времени-они подойдут? Или здесь другие? Она не знала. Не думала об этом. ‎Нужно уходить. Нельзя здесь оставаться. ‎В любой момент могла появиться Вальбурга. Или Регулус. Или Кикимер. Объяснять, кто она и что делает в их доме-последнее, чего ей хотелось. ‎Джейн бесшумно прокралась к двери. Приоткрыла-старая, скрипучая, знакомая до боли. Улица встретила ее сырым лондонским утром. Ни души. ‎Она выскользнула, плотно закрыв за собой дверь, и прижалась спиной к стене. Сердце билось так громко, что, казалось, весь квартал слышит. ‎Что теперь? ‎Она стояла у дома, где когда-то жил человек, чью фотографию носила в кармане все эти месяцы. Где-то в этом городе, у Поттеров, он сейчас, возможно, спит или завтракает. Живой. Настоящий. ‎А она даже не может позволить себе думать об этом. Потому что если начнет-просто сядет на тротуар и разреветься. ‎Деньги. Нужно проверить деньги. ‎Она отошла за угол, села на низкий парапет и открыла сумку Гермионы. Запустила руку внутрь, нашаривая знакомое. Кошелек. Несколько монет. Она вытащила их, повертела в пальцах. ‎Старые галлеоны. С изображением древних магов, незнакомых ей. Те, что были в ходу до ее рождения. Они подойдут. Конечно, подойдут. Золото есть золото. ‎Еще сикли. Кнаты. На первое время хватит. ‎Но что дальше? Куда идти? ‎В Хогвартс нельзя — слишком рано, лето, замок закрыт. К Поттерам нельзя — она даже не представляет, как подойти к ним. К Ордену? Его еще нет. К Дамблдору? Слишком опасно — он сразу поймет, что с ней что-то не так, начнет задавать вопросы, а она не готова. ‎Остается одно — спрятаться. Переждать. Найти место, где можно привести мысли в порядок и решить, с чего начинать. ‎Мысль пришла неожиданно. Три метлы. В Хогсмиде. Там всегда сдают комнаты, никто не задает лишних вопросов, а если и задают-можно соврать. Студентка, опоздала на поезд, ждет начала учебного года. Что-то в этом духе. ‎Джейн вздохнула, поднимаясь. Ноги дрожали. Голова кружилась. Ей хотелось одного — лечь и закрыть глаза, чтобы весь этот кошмар закончился. Чтобы она открыла их и оказалась в палатке с Гарри и Гермионой, и Рон ворчал бы, что у него кончились чипсы. ‎Но Рон мертв. Гарри мертв. Гермиона мертва. ‎А она здесь. ‎Не думать. Просто делать. ‎Она нашла ближайший камин и сняла комнату в "Трех метлах" через каминную сеть, заплатив золотом вперед за две недели. Хозяйка-не Розмерта, а какая-то пожилая ведьма с добрым лицом-даже не подняла бровь. Студентка, мало ли. ‎Комната оказалась маленькой, с косым потолком и окном во двор. Узкая кровать, старый шкаф, умывальник в углу. Джейн закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол. ‎Слезы пришли не сразу. Сначала была просто пустота. А потом все навалилось разом. ‎Гарри, падающий под зеленой вспышкой. Гермиона, кричащая имя Рона. Рон, заслонивший ее собой. И Сириус. Сириус, улыбающийся с фотографии, которую она сжимала в кармане. Сириус, который жив. Который, возможно, прямо сейчас смеется где-то в доме Поттеров и понятия не имеет, что она существует. ‎Зачем я здесь? Что я делаю? Я не герой. Я никто. Я просто Джейн, которая всегда была тенью. Как я спасу их всех? Как я найду крестражи? ‎Ответов не было. ‎Она просидела на полу почти час, пока за окном не начало светать. Потом заставила себя встать, разобрать сумки, умыться ледяной водой и лечь в кровать. ‎Сон не шел. В голове крутились обрывки мыслей, воспоминаний, страхов. ‎Начать нужно с информации. Узнать, кто где. Понять, что изменилось. Найти крестражи. А потом... ‎А потом что? Подойти к ним? Подружиться? Втереться в доверие? ‎Джейн села на кровати, обхватив колени руками. Сердце колотилось где-то в горле. ‎ ‎Нет. ‎ ‎Она не может. Не имеет права. ‎ ‎Она знает, чем это кончается. Знает, кто погибнет. Знает, кто предаст. Если она приблизится к ним- к Лили, к Джеймсу, к Сириусу-они станут ей дороги. А когда дорогие люди погибают... она это уже проходила. Один раз. С лихвой. ‎Я не выдержу во второй раз. ‎Легче работать одной. Так безопаснее. Для всех. ‎Если она будет держаться в тени, никто не пострадает из-за нее. Никто не узнает, что она из будущего. Никто не задаст лишних вопросов. Она просто найдет крестражи, уничтожит их по одному, и, возможно, успеет предупредить о том, что грядет, не раскрывая себя. ‎Возможно, смогу подбросить письмо. Анонимное. Лили. Или Дамблдору. Сказать про Питера. Про пророчество. Про все. ‎Но для этого нужно быть рядом. Нужно быть в Хогвартсе. ‎Седьмой курс. ‎Она должна была учиться на седьмом в своем времени. Но вместо выпускного года они сбежали. Вместе с Гарри, Роном и Гермионой. Бросили школу, бросили все, потому что война не ждала, пока они получат дипломы. ‎Джейн тогда не колебалась ни секунды. Если друзья уходят — она идет с ними. Маглорожденная, без особых талантов, без геройских наклонностей — но она пошла. Потому что остаться означало предать. ‎Они прожили вместе месяцы. В палатках, в лесах, в постоянном страхе. Гермиона учила ее защитным заклинаниям, Рон смешил, когда хотелось плакать, а Гарри... Гарри просто был. Светом в конце тоннеля. ‎Она не закончила школу. Не сдала ЖАБА. Не получила диплом. ‎И теперь, в этом времени, она снова может туда попасть. Как ученица. Как семикурсница, которая просто... потеряла свои документы? Приехала из другой школы? ‎У Гермионы в сумке все есть. ‎Джейн сползла с кровати, нашарила в темноте сумку подруги. Запустила руку внутрь, перебирая знакомые предметы. Книги. Свитки. Мешочки с монетами. И пальцы наткнулись на плотную бумагу. ‎Она вытащила паспорт. Магловский, британский, на имя Гермионы Джейн Грейнджер. Рядом-школьные документы, письмо из Хогвартса. ‎Если зачаровать... если немного изменить... ‎Она умела. Гермиона научила ее простейшим чарам изменения документов еще до побега, когда приходилось подделывать разрешения и подписи. Джейн не была гением, как подруга, но базовые вещи делать умела. ‎Она могла стать кем угодно. Переводницей из Шармбатона. Дальней родственницей кого-то из учеников. Просто студенткой, которая перевелась в начале года. ‎Главное-придумать правдоподобную историю. Маглорожденная, как и она сама. Родители маглы, живут где-нибудь в Лондоне. Училась в другой школе, но по семейным обстоятельствам переехала. ‎Никто не будет проверять слишком тщательно. В Хогвартсе на седьмом курсе всегда есть новые лица. Кого-то переводят, кто-то возвращается после перерыва. ‎Слизеринцы ее не тронут-она будет просто серой мышкой, незаметной, неинтересной. Мародеры... мародеры даже не посмотрят в ее сторону. ‎Идеально. ‎Джейн отложила документы и снова забралась в кровать. В голове крутился план. ‎Первое-дождаться конца августа, пойти в Хогвартс. Придумать легенду. ‎Второе-найти крестражи. Дневник должен быть у Малфоев, но Люциус еще учится? Нужно проверить. Медальон-должен быть пока у Волан-де-Морта, куда она только что вломилась. Чаша-в Гриннготсе. Кольцо неизвестно где. Диадема-в Выручай-комнате. ‎Диадема. Она в замке. Это первый кандидат. ‎Третье-не сближаться. Ни с кем. Держаться в тени, быть вежливой, но незаметной. Особенно с ними. С мародерами. С ним. ‎Она представила его лицо. Живое. Смеющееся. То, которое знала только по старым фотографиям. ‎Если я подойду ближе, если узнаю его по-настоящему... я не смогу уйти. Не смогу смотреть, как он умирает во второй раз. ‎А он умрет. Даже если она найдет все крестражи, даже если предупредит о Питере-судьба Сириуса не изменится, если она не будет рядом постоянно. А быть рядом постоянно-значит привязаться. Значит потерять. ‎Я не выдержу. ‎Глаза защипало. Джейн уткнулась лицом в подушку, чтобы не разреветься в голос. ‎ ‎Внизу громыхнуло-трактир просыпался. За стеной кто-то заходил, закашлял. Жизнь шла своим чередом. ‎А она лежала в чужом времени, в чужой комнате, с чужим именем, которое еще предстояло придумать. Одна. Совсем одна. ‎Маглам она не нужна. В магическом мире она никто. Друзей у нее больше нет. Родители... родители даже не знают, что она здесь. В ее времени они, наверное, похоронили ее. Или ждут. Или уже забыли. ‎Гермиона сказала бы, что я справлюсь. Гарри сказал бы, что я сильная. Рон сказал бы... Рон сказал бы какую-нибудь глупость, чтобы я улыбнулась. ‎Она не улыбнулась. ‎Она просто лежала и смотрела в потолок, пока за окном не взошло солнце. Первое солнце 1977 года в ее жизни. ‎Завтра начну. Завтра. А сегодня... сегодня можно просто полежать и представить, что они рядом. ‎Но они не были рядом. И никогда не будут. ‎Кроме нее. Она была. И этого должно быть достаточно.