Несмотря ни на что, я люблю своего врага.

В доме Сенджу-Учиха царил привычный хаос: смех, ссоры, звук торопливых шагов. Мадара и Изуна, которым было шесть лет, уже препирались в коридоре. Четырехлетний Хаширама следовал за ними повсюду, цепкий и требовательный, с острыми и любопытными глазами. А маленький Каварама, которому едва исполнился год, неуверенно ковылял, разражаясь смехом при каждом падении. Таджима сидел на подушке, положив одну руку на свой всё ещё плоский живот, и тяжело вздохнул. Он ещё не оправился от последней беременности, а уже начиналась новая.   «Мама, подари нам сестру!» — закричал Хаширама, запрыгивая к нему на колени, его глаза сияли надеждой.   Мадара тут же нахмурился, возмущённый. «Прекрати, мне не нужна девушка!»   Изуна, преданный брату, скрестил руки на груди с серьёзной убеждённостью. «Я тоже. Девчонки — отстой».   «Это неправда», — ответил Хаширама, надувшись. «Я хочу такую. Тогда она будет похожа на маму».   Таджима чуть не задохнулся, его щёки покраснели. «Хаширама… замолчи».   В этот момент Каварама, сидевший на полу, хлопнул в ладоши и поковылял к нему. Его крошечные пальцы неуклюже хватались за живот, повторяя бессмысленный слог: «Ба… ба…»   Таджима положил руку на мягкую головку, разрываясь между нежностью и усталостью. Наконец он поднял взгляд на Буцуму, который только что вошёл, его широкий силуэт заполнил дверной проём. Альфа застыл под его взглядом.   «Сколько именно детей ты планируешь мне родить?» — ледяным голосом спросил Таджима.   Наступила тишина. Мадара и Изуна нервно переглянулись, пытаясь сдержать смех. Хаширама расхохотался по-настоящему. Каварама, довольный, продолжал гладить мать по животу, ничего не понимая. Буцума тут же отвёл взгляд, закашлялся и сделал вид, что интересуется свитком на столе. Его щёки слегка покраснели.   «Хм. Это… не моя вина», — пробормотал он.   «О нет? Тогда что, я забеременела чудом?»   Близнецы расхохотались. Хаширама радостно повторил: «Папа, это ты виноват!»   Буцума провёл рукой по волосам, раздражённый, но неспособный защититься. Таджима вздохнул, хотя, несмотря ни на что, лёгкая улыбка всё же вырвалась у него из груди. Он посмотрел на сыновей — на их бьющую через край энергию, на их бесконечные ссоры, на их смех. Затем на мужа, неловкий, но с глазами, сияющими неловкой нежностью.   «Ладно. Но если на этот раз это будет ещё один мальчик, клянусь, Буцума…»   Альфа поднял руки в знак капитуляции, но гордая улыбка, которую он пытался скрыть, выдала его.   ---   В комнате было шумно, полно детей. Мадара и Изуна забрались на одну сторону футона, перекрикивая друг друга. Хаширама, сидя на подушке, болтал ногами, глядя на живот матери. Каварама, едва начавший ходить, радостно лепетал, пытаясь забраться наверх, но каждый раз поскальзываясь на татами.   «Я говорю, что если они будут как мы, у них будут черные волосы и черные глаза!» — гордо заявил Мадара, ударяя себя в грудь.   «Да, как мама!» — добавила Изуна.   Хаширама покачал головой с лукавой улыбкой. «Нет. Я хочу, чтобы они были похожи на меня. С каштановыми волосами и карими глазами. Тогда нас будет трое против двоих».   «Нет!» — хором запротестовали близнецы.   «Да!» — настаивал Хаширама, просто чтобы подразнить их.   Каварама, ничего не понимавший, захлопал в ладоши и радостно защебетал: «Ба! Ба!»   Таджима вздохнул, лёжа на футоне и положив одну руку на живот. Он перевёл взгляд с перевозбуждённых сыновей на Буцуму, который сидел рядом, пытаясь сохранять спокойствие среди хаоса.   «А как насчёт имён?» — вдруг спросила Изуна. «Да, мама! Нам нужно выбрать имена!   Буцума поднял взгляд, невольно заинтересовавшись. «У тебя уже есть идея, Таджима?»   Омега задумчиво покачал головой. «Пока нет. Но мы не можем просто так дать им всё. Каждое имя должно нести смысл».   «Я хочу, чтобы их называли Дракон и Тигр!» — закричал Хаширама, смеясь.   Мадара бросил подушку ему в голову. «Это глупо! Они не животные, они наши братья!»   Спор возобновился. Таджима закатил глаза. Прежде чем спор успел накалиться, в коридоре раздались шаги — появился доктор с двумя ассистентами. Наступила тишина.   Осмотр был быстрым и точным. Таджима остался лежать, Буцума молча держал его за руку. Затем врач выпрямился, на его губах играла лёгкая улыбка. «Двойняшки», — спокойно объявил он. «Два мальчика».   Потрясённая тишина. Таджима медленно повернул голову к Буцуме. «Близнецы… снова?» — прошептал он.   Альфа слегка покачнулся, застигнутый врасплох. Его глаза расширились. «Ч-что?!»   Дети разразились смехом. Буцума провёл рукой по волосам, почти дрожа. «Это… это не моя вина. Это твоё тело!» — неловко выпалил он, покраснев до ушей.   «Моё тело?!» — Таджима посмотрел на него. «Ты смеешь так говорить…»   Мадара и Изуна уже хлопали в ладоши, обрадованные этой новостью. Хаширама дулся, убеждённый, что никому не нужна сестра. Каварама тоже хлопал в ладоши, сам того не понимая, и скандировал: «Ба! Ба!» Новость разнеслась по дому со скоростью лесного пожара — скоро родятся ещё двое. Таджима закрыл глаза, измученный этим открытием. Буцума, несмотря на смущение, нежно сжал его руку, словно говоря: «Мы справимся. Вместе».   ---   В тот вечер дом был полон оживлённого шума. Мадара и Изуна сидели за столом, держа в руках кисти, неуклюже выводя иероглифы на бумаге. Хаширама расхаживал вокруг них, высказывая своё мнение по каждому поводу, а Каварама что-то строчил на своей бумаге, используя больше чернил, чем смысла.   «Я решила!» — гордо заявила Изуна. «Первым будет Гром, а вторым — Молния».   «Это глупо!» — резко ответил Мадара. «Их имена должны звучать громко, а не кричаще! Я говорю «Меч и Щит».   Хаширама расхохотался. «Это смешно! Мне нужны Герой и Дракон! Тогда они будут сильнейшими в мире!»   «Нет, нет, нет!» — запротестовал Изуна, качая головой. «Это глупо!»   Таджима сидел на подушке, наблюдая за происходящим со смесью веселья и усталости. Круглый живот мешал ему двигаться, поэтому он положил на него руку. Близнецы внутри так яростно брыкались, что казалось, будто в комнате пятеро детей, а не четверо.   Буцума, прислонившись к стене и скрестив руки, пытался скрыть улыбку, его взгляд с тихой нежностью следил за каждым словом. Каварама, не желая остаться в стороне, наконец поднял кисть и гордо объявил: «Мои будут Баба и Додо».   За столом раздался смех. Таджима закрыл лицо руками, разрываясь между смехом и отчаянием.   «На сегодня достаточно», — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал твердо.   «Ваши братья заслуживают чего-то лучшего, чем глупые имена».   «Но мама, мы же помогаем!» — запротестовал Мадара.   «Да! Мы старшие братья, это наше право!» — добавила Изуна.   Таджима вздохнул, но протянул руку и нежно взъерошил им волосы, не в силах больше злиться.   Позже той ночью, когда в доме стало тихо и дети уснули, Буцума и Таджима не спали в своей комнате. Масляная лампа отбрасывала тёплый свет на татами. Таджима лежал на подушках, его округлившийся живот выпирал из-под одеяла, а Буцума сидел рядом, положив на него руку.   «Итак…» — пробормотал Альфа. «Нам действительно нужно решить».   Таджима кивнул, не сводя с него тёмных глаз. «Никаких глупых имён. Никаких капризов. Их имена должны что-то значить».   Буцума нежно погладил изгиб своего живота, размышляя. «У Мадары и Изуны уже тяжёлые имена. У Хаширамы тоже. Имя Каварамы легче… но я хочу, чтобы у этих двоих были имена, которые придавали бы им силу, но не обременяли бы их».   Таджима молча смотрел на него, тронутый. «Ты ведь уже думал об этом, не так ли?»   Буцума помедлил, а потом признался: «Я думал о Тобираме — как река, текучая, но сильная. И, возможно, Итаме — как свежесть, жизненная сила».   Таджима тихонько повторил имена, пробуя их на вкус. «Тобирама… Итама…» Его взгляд смягчился. «Да. Они мне очень нравятся».   Их окутала умиротворяющая тишина. Их феромоны мягко смешались, наполняя комнату тихим теплом. Таджима положил свою руку на руку Буцумы, всё ещё лежавшую у него на животе.   «Тогда решено. Тобирама и Итама».   Буцума улыбнулся, редкой и искренней улыбкой, и поцеловал супругу в висок. «Добро пожаловать в этот мир, малыши».