Несмотря ни на что, я люблю своего врага.

В комнате воцарилась тишина, омываемая лишь светом свечей. Буцума и Таджима наконец остались одни, свадебная суматоха осталась далеко позади. Их ждал футон, застеленный свежими простынями, но в воздухе витал запах, сильнее любых духов: их феромоны. Сладкие, насыщенные, переплетённые. Буцума подошёл, нервничая, его пальцы слегка дрожали, когда он коснулся бледной щеки супруги. «Таджима… от тебя так приятно пахнет». Голос его был хриплым, почти сдавленным инстинктом. Таджима покраснел, его дыхание стало прерывистым. Снова поднялся аромат омеги, сладкий и жгучий, заполняя пространство. Он промолчал, но его опущенные глаза, его подставленный затылок уже были ответом. Их губы нашли друг друга. Сначала робко, потом всё настойчивее. Их тела прижались друг к другу, неловкие, но жаждущие тепла. Буцума запустил одну руку в свои тёмные волосы, другую – в своё тонкое бедро. Таджима вцепился в кимоно, словно боясь исчезнуть. Их феромоны столкнулись, создав вокруг них пузырёк – уникальное сочетание, которое не подвластно ни старейшинам, ни отцам, ни клану. «Я хочу, чтобы это был ты», — прошептал Таджима, его губы коснулись уха Альфы. Буцума затаил дыхание. Инстинкты кричали, но он заставлял себя быть нежным. Его руки медленно ласкали кожу омеги, каждое движение было безмолвной молитвой. Их кольца на мгновение блеснули, когда они сцепили руки на футоне. Два кольца тихонько звякнули друг о друга, напоминая: это реально. Мы связаны. Они сблизились ещё больше, пока не соединились. Действие было неловким, неуверенным, но в то же время глубоко интимным. Их дыхание смешалось, тяжёлое и короткое, пальцы всё ещё переплетались. Жар нарастал, становясь сильнее, невыносимее. Таджима тихо застонал, его аромат распространялся, непреодолимо зовя Альфу. Буцума поцеловал его, пытаясь утихомирить каждый звук. В какой-то момент их тела прижались ещё крепче, словно что-то скрепило их, чтобы они никогда больше не расставались. Узел. Его не нужно было называть. Они оба чувствовали его. Время потеряло смысл. Не существовало ничего, кроме их сцепленных рук, их слившихся губ, их смешанных ароматов. Когда все успокоились, они остались лежать, прижавшись друг к другу, всё ещё сцепившись, тяжело дыша. Буцума зарылся лицом в чёрные волосы Таджимы, пробормотав почти надломленным голосом: «Ты мой… а я твой». Таджима ответил шепотом, лаская пальцами спину Альфы: «Навсегда». И в ночной тишине их смешанные феромоны впитались в футон, словно неизгладимое обещание.