В каждом клане Сенджу есть свой Учиха.

Шисуи и представить себе не мог, когда война наконец закончилась, что его жизнь так резко изменится. Воскресленный с помощью Эдо Тэнсэй и освобожденный, он едва успел освоиться в мире живых, как оказался там: вечно выглядя девятнадцатилетним, переживая свою первую посмертную встречу… с одним из бывших Хокаге. Сам Тобирама Сенджу, воскрешенный к жизни, в твердой плоти, с проницательным взглядом, тело, выточенное как клинок. Это не было чем-то великолепным. Это даже не было морально оправдано. Технически, он спал с нежитью. Но с нежитью холодной, магнетической красоты — гораздо более привлекательной, чем настоящие трупы, все еще гниющие под землей. Всё началось со взгляда. Тобирама слишком долго смотрел на него. Шисуи ответил своей фирменной полуулыбкой — очаровательной, слегка провокационной, той самой, которая всегда заставляла людей смеяться до слёз. Затем последовали слова, прямые и нефильтрованные. Тобирама, как всегда, предельно честный, не отступил. Меньше чем через час они уже придумывали какой-то нелепый предлог, чтобы сбежать из импровизированного лагеря. Их план? Куст. Густой, укромный куст в стороне от главной тропы. Тобирама поднял одну бледную бровь, затем кивнул в знак согласия. Его поимеют, а потом он исчезнет, когда техника призыва вернет его обратно. Шисуи сохранит это воспоминание в своей памяти — и, вероятно, несколько царапин на коже. В логике Шисуи порой чувствовался слабый привкус гашиша высшего качества из Нары. Он прекрасно это понимал. Лежа на спине на земле, широко расставив ноги, Шисуи чувствовал, как сухая трава и ветки царапают его лопатки и заднюю поверхность бедер. Его лодыжки покоились на широких плечах Тобирамы. Высокий мужчина — без рубашки, но все еще в остатках своей легкой брони — нависал над ним с почти клинической сосредоточенностью. Шисуи уже запустил пальцы в эти белые волосы — такие невероятно мягкие, почти нереальные, словно жидкий шелк. Ему было очень трудно оторвать руки; он все время возвращался к ним, поглаживая, слегка потягивая, массируя кожу головы. Тобирама пробормотал что-то о модифицированном Суйтоне — смазывающей технике, которую он, как утверждалось, усовершенствовал десятилетия назад. Шисуи слушал лишь вполголоса. Он запомнил только одно: это не причинит боли. Или не слишком сильной. Достаточно, чтобы идея с кустом вдруг… показалась заманчивой. Сенджу целовал его везде, куда только мог дотянуться его рот. Линия челюсти, впадина под ухом, ключицы, и без того чувствительные соски, плоский мускулистый живот, внутренняя поверхность бедер. Шисуи обнаружил, что даже воскресшее тело может реагировать с поразительной интенсивностью. Это был его первый раз — не в кустах, а вообще — и все же он чувствовал себя странно непринужденно, движимый любопытством, которое он никогда по-настоящему не исследовал при жизни. «Подними задницу», — приказал Тобирама тихим и резким голосом. Шисуи ухмыльнулся, вызывающе, несмотря на уязвимое положение. «Тогда трахни меня как следует. Моя задница заслуживает лучшего». Губы Тобирамы изогнулись в хищную ухмылку. «Ты высокомерный тип». Затем последовали лишь приглушенные стоны. Большие бледные руки Тобирамы вцепились в татуированные бедра Шисуи, пальцы впивались в плоть с властной силой. Мужчина мало говорил, но когда действовал… он с лихвой компенсировал это. Его рот снова принялся дразнить затвердевшие соски, сосая, покусывая, нежно потягивая. Шисуи снова запустил руки в белые волосы, потягивая, поглаживая, разминая кожу головы. У него определенно развивалась навязчивая идея. Каждое потягивание вызывало у Тобирамы низкий, гортанный рык прямо у него в ухе. Это вызывало привыкание. Затем Тобирама прекратил играть. Он выровнялся — твердый, скользкий благодаря дзюцу — и одним плавным, глубоким движением вошел внутрь. Шисуи выгнулся, из его горла вырвался хриплый стон, несмотря ни на что. Сенджу не дал ему передышки: его бедра резко двигались вперед мощными, размеренными движениями, шлепая по ягодицам Шисуи с влажными, непристойными звуками, которые быстро заполнили лобок. Шисуи массировал, тянул, ласкал белые волосы, словно это была самая драгоценная вещь на свете. Тобирама рычал каждый раз, когда он тянул слишком сильно — глубокие, почти животные звуки. Шисуи больше не сдерживался: низкие стоны, пронзительные всхлипы, когда головка попадала точно в цель, бормотание проклятий. Несколько раз широкая ладонь Тобирамы закрывала ему рот, чтобы заставить замолчать. И — чёрт — Шисуи нравилось это контролируемое удушье, кратковременная нехватка воздуха, которая делала каждый последующий толчок ещё более электрическим. Слышались всё более громкие шлепки, смешиваясь с их прерывистым дыханием. Тобирама был слегка покрыт потом на груди. Шисуи был весь мокрый: пот в ямочке на шее, под мышками, между бёдрами. Запах их тел, вспаханной земли, раздавленных листьев пропитывал застоявшийся воздух. Он чувствовал, как нарастает оргазм, неудержимый. «Ещё…» — простонал он. «Тобирама — быстрее…» «Трахни меня… трахни меня!» Тобирама замедлился ровно настолько, чтобы помучить его. «Умоляй меня». Шисуи не был из тех, кто умоляет. Обычно нет. Но сейчас… «Пожалуйста… трахни меня… доставь мне удовольствие… наполни меня… давай, трахни меня, пожалуйста, трахни меня…» Тобирама довольно зарычал: «Ты так мило умоляешь». Скрытое оскорбление — шлюха — вызвало в Шисуи жгучее возбуждение. Ему это нравилось. Тобирама резко рванулся вперёд, ритм нарушался, переходя в неровные, сокрушительные толчки, сотрясавшие всё тело Шисуи. Шисуи кончил первым — сильно, его оргазм выплеснулся горячими струями на полуобнажённые доспехи Тобирамы. Старший мужчина даже не потрудился полностью раздеться. И это делало всё ещё грязнее, ещё жарче: Шисуи голый, обнажённый, предложенный, в то время как другой оставался почти одетым, полностью контролируя ситуацию. Тобирама последовал почти сразу же. Последний глубокий толчок, и он кончил с низким, гортанным стоном, облив Шисуи густым, обильным жаром, который выплеснулся наружу, как только он хоть немного отстранился. Они так простояли долгое время — тяжело дыша, прижавшись друг к другу, дыхание было прерывистым. В темных волосах Шисуи, в спине, а может, и в более… интимных местах, запутались веточки. Разберется с этим позже. Тобирама посмотрел на него сверху вниз, приподняв уголок рта. «Второй раунд?» Шисуи, все еще запыхавшись, кивнул в сторону плоского валуна в нескольких метрах от себя. «Хм… на том камне». Тобирама тихонько усмехнулся. «Спасибо, матушка-природа, за всё это». Шисуи закрыл глаза, на его губах появилась усталая, но довольная улыбка. «Очевидно». 💙❤️‍🔥