Вторжение гигантов. Эхо возраждения

      Подземный штаб, который всегда казался нерушимой крепостью, превратился в склеп, наполненный запахом сырости, железа и отчаяния. Длинные коридоры, высеченные в скале, были забиты ранеными. Люди лежали прямо на холодном полу, их стоны сливались в единый низкий гул. Вдоль стен рядами были сложены тела, накрытые серым брезентом — те, для кого этот день стал последним еще до заката.       Хару буквально вволокли сюда силой. Она не сопротивлялась, её тело было ватным, а разум застрял там, на площади, у тела Кинга. Когда солдаты потянули её за плечи, она кричала, вцеплялась в его куртку, умоляя позволить забрать его с собой. Но её лишь грубо оттолкнули.       — Мертвым уже всё равно, кадет! Живых спасай! — бросил ей кто-то, прежде чем тяжелые двери штаба отрезали её от друга.       Сейчас она сидела в самом дальнем углу общего зала, сжавшись в комок и уткнув голову в колени. Мир вокруг перестал существовать, пока чья-то маленькая ладонь не коснулась её плеча.       Харука медленно подняла взгляд. Перед ней стоял мальчишка лет семи. Лицо его было испачкано сажей, по щекам катились слезы, но на губах играла странная, храбрая улыбка. В дрожащей руке он сжимал засаленную конфету.       — Не плачь, пожалуйста, — прошептал он. — Мне тоже очень страшно. Но я не плачу... сильно. У меня там мама и сестренка, я должен их защищать.       Он протянул ей свою единственную сладость.       — Всё будет хорошо, честно. Мы глубоко под землей. Сюда титаны не пролезут, здесь стены толстые, и входы узкие. И нас защищают... вы нас защищаете.       Хару смотрела на него, и внутри что-то болезненно ёкнуло. Ребенок верил в их неуязвимость, в то время как она сама только что разрушила свою жизнь.       Внезапно за спиной мальчика раздался истошный крик. Улыбка ребенка мгновенно исчезла, сменившись маской первобытного ужаса. Он задрожал, его глаза расширились, отражая то, что происходило позади Харуки.       Один из офицеров военной полиции, который секунду назад помогал распределять гражданских, рухнул на колени. Его шея уже была изрезана черными узорами. Через мгновение прогремел взрыв плоти. Мужчина начал стремительно расти, его тело раздувалось, проламывая низкий потолок подземного зала. Каменная крошка посыпалась на головы людей.       Здесь не было почти никого из бойцов — только горстка солдат и Харука. Остальные были простыми людьми, без оружия и шансов на спасение.       Огромная, уродливая рука титана метнулась вперед, хватая бегущих детей. С хрустом, от которого Харуку едва не вывернуло, он начал их пожирать. Следующей целью стал мальчик с конфетой. Титан потянулся к нему, но Харука, ведомая вспышкой адреналина, рванулась вперед. Она схватила ребенка за шиворот и с силой дернула на себя, закрывая его своим телом.       Вместо хрупкой кости ребенка зубы титана встретились с холодным металлом её левого клинка, который она успела вставить ему в пасть.       Оружие было для гиганта не больше иголки, но это дало ей секунду. Выдернув меч, Харука в одно мгновение оказалась под рукой монстра и резким, точным ударом подсекла её в районе запястья. Огромная кисть с глухим стуком упала на пол, так и не дотянувшись до людей. Крики ужаса сменились коротким вздохом облегчения. Люди увидели: среди них есть боец, способный сражаться. Но они не видели глаз Харуки. В её голове крутился вихрь мыслей: «Он тоже человек... у него тоже семья... сейчас я убью его собственноручно».       Она не заметила, как на инстинктах, отработанных до автоматизма, взлетела по стене и приземлилась на затылок титана. Её нож замер над заветным местом. Она чувствовала жар, исходящий от его кожи, видела, как он пытается обернуться. Мысль о том, что она лишает жизни еще одного эльдийца, парализовала её руку.       Но от решающего удара её остановил не страх за себя, а пронзительный крик того самого мальчишки:       — Бей его! Пожалуйста, спаси нас!