Вторжение гигантов. Эхо возраждения

      Слова мальчика «Папа?!» ударили Харуку сильнее, чем если бы титан сбросил на неё каменный свод. В ушах зазвенело. Она вспомнила взгляд Махи — тот самый, полный ненависти и боли, когда клинок Хару оборвал жизнь Кинга. Они ведь были не просто друзьями. Для Махи он был всем.       Хару зажмурилась, до боли сжимая рукоять меча, но секундное промедление стало роковым. Титан, почувствовав угрозу на затылке, резко дернулся. Харука не успела закрепиться и полетела вниз. Удар о каменный пол отозвался в теле сухим хрустом ломающихся ребер, из легких вышибло весь воздух.       — Почему ты медлишь?! — Громовой голос Леви Аккермана, сидевшего в инвалидном кресле неподалеку, разрезал пространство. — Десять детей! Он только что сожрал десять детей, а ты стоишь и пускаешь сопли?!       Леви тяжело дышал, его лицо исказила гримаса ярости и бессилия.       — Твою семью сожрали. Родители Нэйтона погибли из-за них. Все, кто тебе дорог, гниют в желудках этих тварей, а ты жалеешь его?! Если бы я мог встать, я бы вырезал его за секунду. Но я инвалид! Жалкий калека! А ты... ты ничем не лучше меня, если не можешь нанести удар!       Титан снова занес руку над выжившими, но внезапно замер. В воздухе раздался тихий свист, вспышка, и загривок чудовища испарился. Громадное тело начало заваливаться вперед, грозя раздавить сотню людей своим весом, но начало стремительно испаряться, превращаясь в едкий пепел еще до того, как коснуться земли.       — Аарон?! — выкрикнул Леви, его гнев сменился тревогой. — Ты что творишь?! Тебе месяц нельзя вставать! Тебя только зашили, швы разойдутся!       Из тени вышел человек, опираясь на стену. Аарон Смит. Половина его лица была скрыта бинтами, под которыми виднелось пугающее багровое пятно, а рука была плотно прижата к перебинтованному боку, по которому уже расползалось свежее пятно крови.       — Замолчи, Леви, — глухо бросил Аарон. — Не время отлеживаться, когда под землей жрут людей.       Он тяжело, припадая на одну ногу, подошел к Харуке.       — Где мой брат? — спросил он. Харука молчала, не в силах поднять глаз. Аарон постоял секунду, развернулся, чтобы уйти, но остановился: — Ты что, останешься здесь? Не пойдешь за ним?       Харука посмотрела на свои ладони. Кровь Кинга уже подсохла, стягивая кожу темной коркой. Аарон, заметив этот взгляд, медленно опустился рядом с ней прямо на грязный пол. Его руки, мозолистые и дрожащие от боли, накрыли её ладони.       — Мы столкнулись с ними на окраине, — заговорил он тихим, надтреснутым голосом. — Их было около сотни. Мы не понимали, откуда они взялись. Я был в той повозке... слышал, как Нэйт звал меня, но не хотел, чтобы он видел меня таким куском мяса.       Он сглотнул, поморщившись от боли в боку.       — Титаны — это кошмар, Харука. Мой лучший боец, Яков... он обратился прямо у меня на глазах. Мне пришлось зарезать его собственноручно. И знаешь, что самое страшное? Он плакал. Он благодарил меня, пока я резал его шею.       — Откуда они... — прошептала Харука, подняв на него полные боли глаза. — Их же больше не было. Аарон криво усмехнулся уцелевшей частью рта.       — Один псих. Мы вместе были в детском доме, он сбежал десять лет назад. Он твердил, что возродит величие империи, что найдет способ вернуть силу титанов. Я думал — бред фанатика. Но он сказал, что на это уйдут годы. Видимо, у него получилось. Аарон сильнее сжал её руки.       — Людей заразили заранее. Мы нашли следы. Кто-то на расстоянии стрелял в толпу крошечными, почти невидимыми иглами. В них была сыворотка или паразит — нечто, что засыпало под кожей и ждало сигнала. Мы не знали, мы даже не заметили, как стали носителями собственной смерти...