Что их ждёт после рассвета?

«Больше всего я хотел бы... путешествие... вместе с....». Приглушённый голос эхом касается ее ушей, будто отраженный сотней стен. «Надеюсь, ты простишь меня». Стелла звонко вздыхает, и поток безудержных искр уносит ее. Сбивает с ног, увлекая за собой, кусает кожу и заставляет отпускать смешки от щекотки. Это иллюзия? Сон? Счастливый эпилог после их бравой битвы, окончившейся победой? Стелла не знает. Фаенон сонно щурится, когда шевелится на ее коленях, взглядывается расслабленно в ее лицо. И улыбка лёгкая, свойственная ему, но настолько же уникальная, озаряет лицо. Фаенон лежит в колосьях пшеницы, лёгкая рубаха цепляется за сухие листья, задираясь на ветру — совершенно не сравнимо с закрытой, громоздкой броней. Колосья пшеницы удивительно мягкие, подобно ее волосам на ощупь. В ослепляющем солнце ее улыбка кажется ещё прекраснее. Стелла щурится в ответ, замечая его пробуждение. Рука останавливает поглаживания, выпутываясь из серебряных волос, на что Фаенон обижено морщится. Стелла фыркает, и погружает пальцы обратно. А Фаенон ощущает болезненную резь, как всегда, когда он получает расслабление после сумасшедшей встряски и долгих лет нескончаемой борьбы против обезличенной судьбы. Будто так хорошо быть не может. Будто они снова что-то упускают. Но в сморщенный лоб ударяется лёгкий щелчок пальцев, и Фаенон тут же открывает беспокойные глаза. Стелла просто накрывает лоб тыльной стороной ладони, склоняясь ниже. Останавливает взгляд напротив, с присущей твердостью взирая на задержавшего дыхание Фаенона. А дышать-то хочется до безумия, дышать ею, до скончания бесконечных времён Амфореуса. «Ты привыкнешь, Каослана. Когда-нибудь, ты посмотришь на безмятежный пейзаж Элизии Эйдес, и почувствуешь только гладь счастья и ровное горение любви. Когда поверишь, что все самое страшное - позади». Чистый голубой его глаз отражает небо родной деревушки, и Фаенон расслабляется послушно, тянет дразнящую улыбку. «Партнер, ты стала такой искуссной в мотивирующих речах!» «Мне повторить что-нибудь из твоих яростных реплик в последней битве? » - Стелла дублирует манеру речи, выгибая бровь. Фаенон ласково смеётся, не переставая улыбаться, прося: «Пожалуйста, только не ты!» Стелла самодовольно усмехается поднимаясь обратно. Фаенон просто притягивает у груди ее руку и сжимает у солнечного сплетения, не веря до конца в эти мгновения. Стелла - его внутренний герой. Его крепкая мотивация. Его мир, который встретил рассвет. И пока ласковый ветер гладит ладонь, поднесенную к губам, Фаенон верит в каждое сказанное спасительницей слово. Наивно верит в счастье. «Больше всего я хотел бы... счастья своим друзьям». «Глупый. Давай ты подумаешь о своих желаниях, наконец? Поверь, Мидей продержится пару минут без твоего внимания». Фаенон устало морщится. Ему тяжело перебарывать себя, вновь объясняя такую простую истину. Его сердце, выкованное миллионами циклов, все ещё не на месте, все ещё требует детального подтверждения стабильного счастья друзей. Мидей трепет его волосы и несильно толкает кулаком в грудь. «Чего расклеился, Спаситель? Ты всегда, конечно, был сентиментальным, как девица, но настолько заботиться о моем самочувствии? Будто наседка, ей-богу». Стелла победно вздергивает бровь, скрещивая руки на груди. Фаенон моргает часто. И расплывается в улыбке. Толкает в ответ кулаком и шумно вздыхает под чужой рукой. А потом устало падает лбом на плечо. «Это сложнее, чем ты думаешь, Мидей. Видеть всех вас в этих воспоминаниях, лишенных счастья и надежды на нужный конец. Может я и сентиментальный, но... выше моих сил ощущать к вам безразличие». Мидей остро цокает, но Стелла явно видит смешение на его лице. Такое несвойственное принцу Кремноса. Она подходит ближе и просто кладет руку на плечо Фаенона. «Это пройдет, Спаситель. Все мы когда-нибудь перерастем наши шрамы из прошлых жизней. Мои слова никогда не упрекали тебя». Фаенон порывисто выдыхает в плечо в слабом смехе. «Вывел тебя на пафосные речи. Работа на сегодня сделана!» Стелла мстительно щипает за локоть, Мидей раскатисто смеётся. Фаенон тяжело поднимается, заглядывая в глаза друга. «Мы и правда... обретём счастье в этом пылающем рассвете, верно? «Больше всего я хотел бы... найти свои желания». «Ох...» Стелла тяжело сдерживает рвущуюся улыбку. «Это...» Дань Хэн коротко кашляет в кулак. «У... у тебя отлично получается!» Март звучит убедительней всех, не считая дрожащего в начале голоса. «Только не показывай пока что Аглае! Она... она не в духе сегодня». Март полностью права, да только чуть-чуть умалчивает, почему именно Аглая не в духе. Прошлое творение Фаенона заставило ее подавиться коктейлем и пролить на себя пару темных капель. «Я повешу это на стену себе в комнату». Бесстрастно вещает Стелла, забирая из рук Фаенона лист с попыткой изобразить последнее место сражения. Март в ужасе бросает на нее взгляд, дань Хэн просто закрывает глаза. «Я настолько плох в рисовании?» Ломает брови Фаенон, но Стелла легко угадывает в голосе скрытую иронию. «Спроси Мидея». Просто отвечает она. «Ох, нет, он точно меня не пощадит...» «И вы снова подеретесь. У нас в вагоне». В тему добавляет Март. «Необязательно рисовать идеально, если это твое хобби. Рисуй для души». Предлагает как всегда собранный дань Хэн. Фаенон только кивает с обезоруживающей улыбкой. А Стелла и правда клеит рисунок себе на дверь. Чтобы каждый входящий был знаком с творчеством ее друзей. И чтобы Фаенон каждый раз смущался, будто подросток, этого рисунка. Когда вновь заходил к ней. «Больше всего я хотел бы...» «Эй, приятельница! Что ты... Почему ты пишешь от моего имени? И кому это письмо? Что значит «не твое дело»? И почему должно быть стыдно мне? Я не вспомню о нашей дружбе, когда одержу победу в нашем славном бою!» Фаенон и правда валит ее в золотую листву, пытаясь выхватить свиток из ловких пальцев. Стелла фыркает, отмахиваясь от травинки, глубоко вдыхает пышащий ароматами цветов воздух Элизии Эйдес и запускает руки под льняную рубашку Фаенона. Предварительно откинув свиток подальше в сторону. Фаенон вздрагивает от контраста температур и заливается хохотом, пытаясь сбежать от щекочущих рук. «Ладно, ладно, напарница, я сдаюсь!» Он почти падает, придавливая ее своим телом, на самом деле устраиваясь в вороте ее рубашки. Стелла прислушивается, но чувствует только умиротворение и чужое спокойное дыхание. Проходящая мимо Кирена удивлённо заглядывает к ним в разворошенный куст, но Стелла слабо покачивает головой, мол, все в порядке. «Моя победа была неизбежна». Самодовольно подводит она. Фаенон жмурится сонно. «Я никогда в этом не сомневался». Что-то взлетает над ее головой, и Стелла тут же вскакивает, но среагировать не успевает. Фаенон с дразнящей ухмылкой поднимает свиток над головой, раскрывая. «Может я и проиграл войну, но одержу победу хотя бы в одной битве!» Стелла закатывает глаза, в отместку просто пачкает оголившийся подтянутый живот чернилами, в которых были измазаны пальцы. «"Дорогая Мифаме"? Кому ты это... Погоди, неужели та фея из моего детства?» Фаенон пораженно распахивает глаза. Стелла кисло кивает. «Ты то появляешься, то исчезаешь. А она до сих пор ждёт твоего ответа!» Кажется, потом Фаенон раз десять будет просить у Стеллы прощения. А пока они вместе составляют ответное письмо, она просто украсит его запястье маленьким сердцем из черных чернил. И безграничный окутывающий восторг в его глазах станет лучшей наградой. «Больше всего я хотел бы...» Мир замирает в ожидании его ответа. «Больше всего я хотел бы увидеть тебя в последний раз». Фаенон открывает глаза, и многочисленные иллюзии рассеиваются. Вокруг него все одно. Безжизненный белый свет. Фаенон может закрыть глаза и погрузиться в грёзы, вернуться вновь в несбывшееся будущее, находясь в прошлом. Но ему пора. И ему одиноко. Чтобы замкнуть причино-следственную связь, ему нужно остаться в цикле. Ему, как существу, удивительно близкому к ответу на вопрос «Что есть первопричина жизни?». Чтобы не подвергнуть ее ещё большей опасности. Фаенон оглядывается, интуитивно, резко. Улыбается широко, прикрывая глаза. Он хочет оставить после себя лишь оттенки чувств. Стальное доверие. Яркое обещание. Мягкую нежность. «Больше всего я хотел бы... отправиться в путешествие к звездам вместе с тобой». «Больше всего, я хотел бы нагнать эти непрожитые мгновения. И сказать тебе все, что терзает меня с нашей первой встречи». «Надеюсь, ты простишь меня, что я ухожу, не попрощавшись». «Последнее эхо моих воспоминаний, перед тем, как я начну цикл — желание, чтобы ты жила. И чтобы жизнь твоя была тобою желанна». Фаенон продолжает улыбаться, пока где-то на другом конце света Стелла вздрагивает в беззвучном рыдании. Он наугад делает шаг в свет, ощущая сжавшейся душой родную душу. Губы на невидное мгновение касаются губ, ощущаясь щекоткой и родным теплом. А через секунду чувство гаснет, Фаенон скользит сквозь тающий образ, проваливаясь в прошлое. Стелла крупно вздрагивает. Рябь прошлого коснулась чувственных страниц «Так написано мною» и отпечатала... Его последние слова? Или её фантазии? Образ неумолимо растворяется, оставляя за собой шум колосьев, моря и слабые крики детей. На языке привкус соли, будто морской. И щеки щиплет. Щиплет... Стелла хотела бы что-то чувствовать, кроме этой боли. Фаенон ощущает, как глупый намек на его физическое тело тает с каждым шагом. И вокруг вырисовываются знакомые опустевшие стены Омута судьбы. Вокруг люди молят о помощи, а чёрное течение уже ощущается интуицией как что-то неотвратимое. И вот — на горизонте силуэты двух незнакомцев. Вызывающие закономерное опасение и желание защитить людей под его ответственностью. И Фаенон бросается вперёд. Выуживает умело из рук биту. Вдыхает всеми лёгкими знакомый аромат звёзд, запутавшийся в ее волосах. И... «У тебя есть кое-что интересное?» Первый флирт. Первое столкновение взглядами. И первая улыбка. Замыкающая причино-следственную связь.