сердцехранители

17 октября 2018 год Субин уныло сидел за школьной партой, наблюдая за тем, как золотистые листья грустно падают на такую же унылую, как и он сам, землю. И что красивого люди находят в тоске осени? Долгожданный звонок, оповещающий об окончании бесполезного урока, во время которого, мальчик лишь закрепил информацию с самых дальних отделов мозга, погрузившись в своё сознание, наконец, прозвенел. Вдруг, на плече почувствовалось что-то холодное, но знакомое. Он медленно обернулся, прекрасно зная, кому принадлежат эти холодные руки. — Куда пойдём? — с привычной улыбкой на счастливом лице, спросил Хюнин. Субин знает, что, что бы он ни предложил, он получит положительный ответ. — Пошли сперва в магазин. Есть охота. —  Субин медленно встал с неудобного и твёрдого стула, потягиваясь, из-за чего рубашка поднялась вверх. Чужая холодная ладонь вдруг оказалась прямо на его тёплом и уязвимом боку. — Ай! Хюнин, надоел так делать! — в шутку, но и не совсем, Субин резко дёрнулся. В ответ — тихий смех над левым ухом. Остальной мир не существовал для нас двоих. В ближайшем магазине возле школы всегда было кучу народа, поэтому ходить туда — было лишь вынужденной мерой. Зато в магазине по пути домой всегда было пусто, а ассортимент товаров всегда такой же, как и в популярном. Небо уже начало застилать, беспощадно-быстро надвигающиеся краски ночи, и свет фонарей освещал дорогу всё ярче и ярче с каждым шагом. — Пойдёшь сегодня туда? — спросил Субин, смотря себе под ноги, и языком перемещая чупа-чупс во рту от одной щеки к другой. — Я хожу туда только тогда, когда ты ходишь. Одному бессмысленно там находиться. — Хюнин кинул быстрый оценивающий взгляд на собеседника. Только Кай мог есть мороженое в прохладную погоду, разгуливая при этом в тонкой кофте по улице. Субин никогда не понимал его, но ему нравилось не понимать его, потому что в это время все вещи вдруг становятся слишком понятными, и совсем уже не интригуют так, как раньше. Всё, что выходило за рамки нормального — казалось интересным, манящим. — Ну ты же выбрал другой профиль. У тебя есть и другие, там, ну? Тренировки, занятия, я не знаю? Субин не говорил Хюнину, но его беспокоило то, что они теперь не вместе 24/7. И что вообще заставило его выбрать медицину? У него отлично получалось всё до этого глупого распределения по профилям. — Я же уже сказал. Без тебя там нечего делать. Все такие серьёзные, напыщенные, грубые. — надуто произнёс младший. Он смотрел себе под ноги, раскидывая листья в стороны. Субин усмехнулся, приобнимая его за плечи одной рукой. — Ну, да, куда ты без меня денешься, а? ~ — А ты~~ — Разберусь, — несерьёзно заверил тот, пытаясь убрать руку, которая уже была накрепко схвачена. Медленным темпом они добрались до дома Субина, в котором те проводили, как минимум четыре дня в неделю, и лишь под ночь, Субин провожал Кая до дома, неохотно прощаясь. Он настолько привык иметь Хюнина где-то рядом с собой, что представить свою жизнь без него — казалось самой невообразимой задачей. Бахи иногда тоже возвращалась домой вместе с ними в те дни, когда расписание совпадало, и они устраивали вечер прохождения игр, и, в редких случаях, просмотра фильмов. Без Бахи до фильмов вдвоём они почти никогда не доходили. Мама Субина зачастую была дома, но редко выходила встретить их, потому что приход Хюнинов к ним домой стал такой обыденностью, что особого почтения или дружелюбия каждый раз не требовала. Она иногда приходила в комнату Субина, когда время на часах подходило к полуночи, чтобы намекнуть на то, что кое-кому уже пора домой, а ещё кое-кому надо бы поусерднее учиться и перестать страдать всякой ерундой. Экзамены близко. Хюнин не обижался и скорее даже был согласен с её словами насчёт того, чтобы собираться домой, но вот Субин ни с первым, ни с последним согласен не был. Сегодня был не обычный день. Родители уехали навестить старшую сестру и на выходные возвращаться домой не планировали, а это означало лишь одно — вся квартира в их распоряжении. И Хюнину не нужно будет возвращаться домой ни сегодня, ни завтра, ни даже послезавтра. — Я так устал, давай посмотрим фильм. — предложил младший, бросая рюкзак на пол и плюхаясь лицом в подушку. — Иди переоденься сперва. Помнишь, правило? — строго проговорил старший, аккуратно кладя рюкзак на стул в комнате и открывая шкаф. Усталый выдох вырвался из его рта, а руки потянулись искать пижаму. — Мгм, никакой грязной одежды в кровати. — смято и невнятно Кай промямлил в подушку, лениво скатываясь с кровати. Субин довольно улыбнулся, подыскивая чистую домашнюю одежду. Хюнин послушно взял домашние шорты старшего и застиранную футболку и ушёл в ванную комнату. Субин сел на пол с пультом в руках, включая телевизор. — Большеваты, нет? — спросил Хюнин, вновь входя в комнату. Шорты были завязаны на бантик спереди, но всё равно выглядели неуместно на его теле, а футболка в рукавах доходила до локтей. Субин окинул его оценивающим взглядом, быстро встал и подошёл. — Ничего страшного, тут подкатаем, тут подвяжем, да и сойдёт. Она на то и домашняя одежда, чтобы быть удобной.  — он стал подкатывать рукава футболки. — Ты же не будешь носить мою футболку с динозаврами или машинками? — с ухмылкой на губах пролепетал тот. — Слушай, ну не такая уж и большая. — вдруг послушно замурлыкал Хюнин, явно не желая носить вещи 13-летнего Субина. — А что ты в прошлый раз надевал, не помнишь? Я поищу. — старший закончил подкатывать рукава, оценивая свою работу пристальным взглядом. — Скорее всего мы её запачкали, и она в стирке. —Хюнин прошёл в комнату и сел на кровать. — Так каждый раз, кстати. Мне жаль твою маму. — Пожалей лучше мою стиральную машинку. — съязвил старший, садясь обратно на пол. Телевизор в комнате стоял прямо напротив кровати, что безусловно было большим преимуществом. — Что будем смотреть? — спросил Субин, листая кинотеку. — Не хочешь лечь на кровать? — Хюнин зарылся в белые чистые одеяла с головой, как лисица в снегу, и только с небольшой дырки смотрел на чёрную макушку перед собой. Субин пользовался парфюмом, который пах просто отвратительно, но благо не пропитывался в постельное бельё, из-за чего, то пахло только каким-то душистым цветочным кондиционером для белья. — Давай сперва выберем, иначе это затянется на все выходные. — Мне без разницы. — Ой, ну не начинай опять. — Субин раздражённо развернулся, наконец замечая Хюнина в одеялах, и его лицо смягчилось. — Ты выглядишь…уютно. Он ткнул пальцем в одеяло, из-за чего младший хихикнул, прячась в него целиком. — Кай, не смешно! Выбирай быстрее. — всё ещё задорным голосом возмутился Субин, продолжая донимать катающегося в одеяле Хюнина. — Хорошо-хорошо, но перестань уже! И переоденься. Тебе не душно в рубашке и блейзере, пока я валяюсь в шортах и футболке? Субин тяжело выдохнул, расстёгивая первую пуговицу рубашки. Переодеться — точно не помешает. — Ладно. — Он снова поднялся и подошёл к шкафу. Хюнин вылез из-под одеяла, дотягиваясь до пульта на полу и начиная теперь в-одиночку листать кинотеку. — Тебе не кажется, что мы уже всё, что можно было уже посмотрели? — Я хочу есть. — только и сказал Субин, забирая скомканные вещи и выходя из комнаты. — Мне тоже прихвати. — крикнул Кай, выбирая фильм, который понравился ему по обложке.                                                     Двое лежали на кровати, завернувшись в одеялах: Субин безобидно закинул ногу на младшего, время от времени подправляя каштановые волосы перед собой, чтобы хоть какую-то часть экрана было видно; Хюнин постоянно ёрзал и менял позу, потому что, «ему неудобно лежать в одной позе долгое время». Сам же фильм оказался каким-то бестолковым подростковым детективом, где всё предсказывалось ещё до кульминации, а дальше наблюдать, то, как глупые герои пытаются найти убийцу— было бессмысленно. Субин предсказал дальнейший разворот событий фильма и теперь ему было скучно. Телефон скорее всего лежал где-то на кухне, а вставать и выбираться из тепла, звучало, как невыполнимая задача. Ну ничего страшного, он найдёт себе развлечение поинтереснее. Субин ёрзает закинутой, на Кая, ногой, заставляя младшего дёрнуться. Коленка удобно оказалась прямо на уровне бёдер, и Субин теперь вместо ёрзанья, просто надавливает на эту область. Лёгкая дрожь охватывает всё тело младшего. Хюнин не поворачивается и вообще старается не шевелиться, понимая к чему тот ведёт. Субин теперь совсем спокойно водит коленом туда-сюда, чувствуя напряжение через ткань шортов. Его ничем не занятая правая рука осторожно и незаметно теперь оказывается у младшего под футболкой, водя пальцем туда-сюда: от ключиц до живота. И начинает казаться, что фильм на экране уже можно выключить. Хюнин сгибается, сильнее вжимаясь в тело старшего и пряча лицо в подушке. Пальцы Субина теперь уже откровенно поглаживают бедренную кость, тихо спускаясь ниже, под резинку шорт. Хюнин не сдерживает рваного вздоха, немного разгибая тело, чтобы дать старшему больше доступа. — Нравится? — Субин находит взглядом из-под полузакрытых глаз ухо младшего и игриво шепчет, посылая дрожь по телу другого. — Фильм? Хюнин не отвечает, прикрыв глаза, он сосредотачивается на тактильных ощущениях; пытаясь спрятаться в белоснежной наволочке подушки, Рука Субина в шортах резко надавливает на причинное место, в очередной раз вынуждая Кая выгнуться и послушно ответить: — Да, нравится.  Субин довольно хмыкает, запуская руку теперь под резинку трусов и касаясь члена тёплыми пальцами. Свободной рукой он убирает каштановые пряди с шеи Кая, осторожно прикасаясь к коже губами, на что в ответ получает довольное мурчание спереди. Субин с улыбкой проходится губами по шее, дразня и только водя пальцами в тесных шортах по члену вверх-вниз и размазывая преякулят по всему основанию. — Хён, пожалуйста. Прекрати…дразниться. —сдавленно шепчет младший, мило подставляясь под тепло чужих губ. — Ты выбрал такой скучный фильм. Чем мне ещё заняться? — Субин продолжает напевать ему в шею, обжигая кожу горячим воздухом. — Субин-хён, пожалуйста, сделай это. Субин проводит языком по родинкам на затылке, делая длинную мокрую полосу, и обхватывает член в руке, начиная быстро набирать темп. Ткань боксёров упрощает задачу, стимулируя чувствительную кожу ещё быстрее. Хюнин тихо скулит в подушку, пытаясь спрятаться в ней полностью, вжимаясь своими бёдрами в чужие, чувствуя твёрдость, упирающуюся в ответ. Стыд щиплет уязвимую кожу, заставляя его зарываться глубоко под землю, искать убежище, бежать далеко-далеко. — Я близко. — выдыхает младший. Субин кусается, ускоряя движение рукой. Он что-то тихо шепчет ему в кожу, как будто пытается позволить своему голосу проникнуть сквозь кожу, просочиться сквозь мышцы и кости, донести до него что-то. Один протяжный стон разрезает относительную тишину комнаты, и Субин чувствует тепло на ладони. Хюнин извивается, отходя от перегрузки. Субин крепко держит его, успокаивая, нежно гладя его по щеке. Младший какое-то время не разворачивается, стараясь привести дыхание в норму. — Это было странно и неожиданно. — наконец, говорит Хюнин, хрипловатым от скуления, голосом, чувствуя, как чужая рука осторожно вылазит из его трусов, пытаясь не запачкать простыни и шорты. — И это то, что я получаю в благодарность? — с насмешкой спрашивает старший, приподнимаясь и рассматривая свою руку, покрытую размазанными белыми полосами. — Пошли в душ. — предлагает Хюнин, вставая и подтягивая старшего за собой. Субин послушно встаёт и идёт вслед за ним.