Вопрос за рамками школьной программы

Ежемесячная контрольная в Шестой средней школе Линьцзяна пользовалась заслуженной репутацией. Всё строго по правилам гаокао: другие аудитории, рассадка согласно результатам прошлого экзамена. Телефоны и любые другие электронные устройства запрещены. Мэн Гоувэй напомнил о контрольной, и в классе мгновенно наступила тишина. История со «взломом аккаунта бога учёбы» временно сошла на нет. Шао Чжань рядом делал вид, что спит. Одна рука под головой в качестве подушки, другая вытянута и вяло свисала с края парты. Широкое худи, капюшон надвинут, торчат только несколько прядей, прикрывающих брови с их острым изломом. Человек буквально не открывал глаза, а давящее ощущение от него всё равно никуда не девалось. Прикидывался спящим он потому, что перед звонком Сюй Шэн придавил ему голову и сказал: «Или выйди, или ляг. Я на переменах никогда не читаю». Оба давно прикрывались легендой о прилежной учёбе. Этот жест Сюй Шэна отчасти был призван скрыть неловкость только что случившегося публичного разоблачения. Неожиданно для него Шао Чжань не возразил. Шао Чжань лежал, но спокойным его состояние тоже нельзя было назвать. Сам не понимал, каким ветром его занесло на утреннюю самоподготовку. Пришёл в себя, только когда уже стоял у заднего окна седьмого класса и стучал в стекло. Пока Сюй Шэн говорил, каждое слово и даже каждая секунда паузы отдавались у него в сердце. Хорошо, что в конце у того нашёлся нужный поворот. «Ладно,» — когда зрители разошлись, Сюй Шэн почувствовал, как с него сошло напряжение. Откинулся назад и наконец вырвался из ощущения удушья. «Репутацию тебе сберёг. Теперь можешь просыпаться». Человека нельзя по-настоящему загнать в угол, пока он не окажется в безвыходном положении. Если бы Мэн Гоувэй задержался ещё, пришлось бы продолжать ругать себя. До конца перемены оставалось пять минут значит, ещё пять минут самобичевания. Ругать себя — это редкостный опыт в жизни любого человека. Шао Чжань пошевелил пальцами, потом откинул голову и стянул капюшон. Когда он поднял лицо, Сюй Шэн увидел: тот улыбался. Сказать «улыбался» было бы неточно: улыбки почти не было видно, только уголки бровей чуть приподнялись. Шао Чжань оценил: «Ругал от души». После только что пережитого выброса адреналина Сюй Шэн тоже расслабился: «Ты ещё и смеёшься?» «Не погрешило против истины,» — Шао Чжань не спеша сел прямо. — «Всё сказанное было правдой». Остальные не знали, что стоит за этими словами. Шао Чжань был единственным, кроме Сюй Шэна, кто знал правду. Нервничать это одно. Смеяться над словами Сюй Шэна совсем другое. Сюй Шэн хотел сказать «иди ты», но сам не выдержал и тоже засмеялся. Сменил тему: «Если бы я только что не вывернулся, что бы ты стал делать?» Шао Чжань перевернул страницу: «Смотрел бы, какой способ самоуничтожения ты выберешь». «Если бы ты на самом деле хотел смотреть, как я самоуничтожусь,» — Сюй Шэн умел смотреть на вещи трезво, при всей своей нелюбви к учёбе, — «ты бы не постучал в то заднее окно». Шао Чжань промолчал. «Ты бы больше улыбался, а? Ходишь с таким лицом, незнакомый человек подумает, что ты на меня в обиде,» — добавил Сюй Шэн. Шао Чжань спросили: «Тебе говорили, что ты надоедливый?» «На самом деле, когда улыбаешься, ты вполне ничего,» — Сюй Шэн сказал это и почувствовал, что что-то не так, и торопливо уточнил: — «Я о своём лице». Шао Чжань наконец подал знак жизни. Чуть приоткрыл глаза: «Обворожительные глаза, похожие на персиковые цветы?» Сюй Шэн: «...Блин». Сказав это, он сам не удержался и засмеялся. Явно мозги набекрень, раз дал жажде победы затуманить голову и написал какую-то оду самому себе. Сюй Шэн понял: Шао Чжань на самом деле не такой сложный человек. Несмотря на вечно холодное лицо и кажущуюся неприступность в остальном вполне человек. Лучшим доказательством служит то, что он до сих пор сидит в классе и дышит. Прошло первое утро. Объяснение о «взломе аккаунта бога учёбы» быстро разошлось по всей школе. Но слухи устроены так: многие, однажды поверив, откажутся признавать правду, даже если взломщик окажется прямо перед ними. Поклонники пары «Чжань у бу Шэн» успели наесться досыта и немало людей по-прежнему верили, что пара существует на самом деле. Комментарий 6989: «Верите или нет, а мне кажется, тут всё непросто». Комментарий 6990: «+1, тоже думаю, что непросто». Комментарий 6991: «Эй, та девушка из вчерашнего треда, что видела хулигана в магазине, ты где? Выйди ещё раз расскажи историю любви бога учёбы и хулигана в магазине, закрепим материал». Комментарий 6992: «Иду-иду. В тот день мы с подругой задержались на дежурстве. Вечер был романтичным и невероятным. Я толкнула дверь магазина и увидела: хулиган сидел в углу за столиком, судя по всему, только что из драки, уголок рта расцарапан, и от него веяло таким холодом...» Вот что значит «прыгнуть в Хуанхэ и не отмыться». Вот что значит «ругать себя тоже не поможет». Сюй Шэн всю ночь изучал случаи репутационных кризисов, но не стал читать о том, что бывает после: а именно что у поклонников тоже есть своё право не верить, сколько бы артист ни отрицал. К счастью, оба больше за этим не следили. Сюй Шэн крепко усвоил последний совет из репутационного кризисного менеджмента: время стирает всё. В обеденный перерыв они наспех поменялись комнатами. Учёба только началась, вещей было мало, переехать оказалось несложно. «Подожди.» Когда Сюй Шэн уже собирался уйти, Шао Чжань его остановил. Сюй Шэн задержался в дверях: «Что-нибудь осталось? Кстати, если плакат на стене не хочешь оставлять, можешь просто снять». Шао Чжань отложил вещи в руках, снял с шеи ключ на верёвочке и протянул ему: «Вот». Он держал тонкий чёрный шнурок и добавил: «Ранее забыл вернуть». Назвать этот ключ украшением не поворачивался язык. Явно просто нанизан на чёрный шнурок. Сюй Шэн не спрашивал о нём, Шао Чжань тоже не упоминал. «А,» — Сюй Шэн чуть замешкался. — «Ага». Взяв ключ в руку, он только теперь понял, что именно было не так всё это время. Просто шея была пустой. Сюй Шэн забрал ключ, бросил на кровать Шао Чжаня тонкое одеяло и ещё раз оглядел свою «новую комнату». Когда всё было разложено по местам, он сел на стул, вытянул длинные ноги на стол и запрокинул голову. Вся комната перевернулась у него перед глазами. Последнее время всего навалилось столько, что думать о чём-то другом не было ни времени, ни сил. Просто каждый день думать о том, как без потерь прожить следующие двадцать четыре часа, было уже достаточно сложно. Ключ был похож на ключ от ящика Пандоры. Холодный металл ловил свет и бросал отблески. Вместе с этой тенью возник подавленный женский голос: «Ты хочешь меня в гроб свести...» «За всю жизнь я ни разу ничего у тебя не требовала». «Я изо всех сил обеспечивала тебе лучшую жизнь. Я хочу, чтобы ты был цел и здоров, чтобы нашёл стабильную работу. В свободное время делай что хочешь, я не запрещаю. Если есть увлечения, я их поддерживаю». «...» Дальше Сюй Шэн не мог разобрать слов. Женский голос, не срывавшийся в истерику, наоборот, тщательно сдерживаемый, смешивался с запоздалым весенним грозовым ливнем. «Бум!» Сюй Шэн помнил только, что в тот день дождь за окном всё усиливался. Поток воды обрушивался на стекло, разлетаясь мелкой рябью. Чёрный шнурок обвился вокруг пальца. Сюй Шэн смотрел на него, и взгляд постепенно сполз на чужую руку рядом. У Шао Чжаня и правда была хорошая рука: чёткие суставы, кожа бледная и холодная, пальцы длинные. Он раскрутил шнурок обратно, потянул ящик стола и бросил туда ключ. Первым уроком после обеда была литература. До прихода Мэн Гоувэя старостой по предмету, Шэнь Вэньхао руководил чтением вслух: «Ребята, откройте страницу тридцать пять. Читаем это стихотворение с чувством». Шэнь Вэньхао был человеком исключительным. По слухам, в свободное время писал прозу, и уже в первую неделю своих обязанностей устроил в углу класса небольшой читальный уголок. Мэн Гоувэй вошёл с опозданием в две минуты и с порога продолжил утреннюю тему: «Не думайте, что месячная контрольная — это далеко. Вы скоро сами почувствуете: гаокао тоже не за горами. Вот тогда захотите навёрстывать упущенное будет уже поздно...» Шэнь Вэньхао, переполненный поэтическим вдохновением, подхватил снизу: «人生天地之间，若白驹之过隙，忽然而已 (жизнь человека между небом и землёй подобна белому жеребёнку, мелькнувшему в щели, лишь миг; фраза из философского трактата «Чжуанцзы», один из наиболее известных образов быстротечности времени в классической китайской литературе)». Хоу Цзюнь захлопал в ладоши: «Вэньхао, хорошие стихи!» Шэнь Вэньхао ответил: «...Это не я написал». «Хватит балагурить,» — Мэн Гоувэй передал Шэнь Вэньхао стопку листов для раздачи: «Раздай всем. На этом уроке разберём прошлую работу». Листки для самостоятельной работы были из прошлого урока. На прошлом уроке Сюй Шэн написал работу, и потом они с Шао Чжанем поменялись и сдали каждый за другого. За эту работу Сюй Шэн не беспокоился. Он скучающе листал хрестоматию, выбирая для чтения повествовательные тексты вместо рассказов. Он не заметил, что Мэн Гоувэй, раздав листки, задержал два в руке. И вот в следующий момент Мэн Гоувэй произнёс: «Шао Чжань, Сюй Шэн, встаньте». Сюй Шэн только что вернулся в класс и не выспался после суеты с переездом. Он растерялся. По привычке скосил взгляд на Шао Чжаня и вполголоса, нехотя вставая, спросил: «Что случилось?» «Не знаю,» — ответил Шао Чжань, — «что ты опять сделал?» Сюй Шэн перебрал в памяти. Работа, казалось ему, была написана без промахов: «Да ничего. Разве что напутал с именем?» Эта мелочь могла легко выскочить из головы. Мысль о том, что он Шао Чжань, давно укоренилась в сознании, и не исключено, что в строке для имени рука сама написала «Шао Чжань». Тут же добавил: «Хотя нет, вряд ли». К счастью, такой ошибки он не допустил. Мэн Гоувэй подошёл к последнему ряду с двумя листками, первым делом приветливо хлопнул Сюй Шэна по плечу: «Шао Чжань, в этот раз ты написал очень хорошо. Особенно последний вопрос, единственный в классе, кто ответил правильно. Особо отмечаю». Значит, пришли хвалить. Оба одновременно выдохнули с облегчением. Однако в следующую секунду Мэн Гоувэй повернулся к Шао Чжаню, и тон у него изменился. Разочарованный вздох: «Сюй Шэн, что ты за человек. Каждый день сидишь рядом с Шао Чжанем и никакого положительного влияния». Шао Чжань: «...» Мэн Гоувэй вспыхнул и хлопнул листком по парте: «Посмотри на себя. Это же подарочный вопрос. Весь класс ответил правильно и только у тебя ошибка!» Больше всего Мэн Гоувэя возмущало даже не это. «Ладно, ты ещё знаешь про Гамлета (哈姆雷特, Хамулэй; китайская транскрипция имени персонажа трагедии Шекспира «Гамлет»; в китайском культурном обороте особенно известна фраза «тысяча читателей — тысяча Гамлетов», аналог пословицы о субъективности восприятия). Так скажи мне о чём ты думал?» Никакого Гамлета в этой работе не было. Шекспир в ней не появлялся. Откуда Гамлет? Шао Чжань до этого не обращал внимания на то, что писал Сюй Шэн на прошлом уроке литературы: тот лежал на парте, прищурившись, крутил ручку и что-то там писал. Только когда листок хлопнул о стол перед ним, Шао Чжань наконец опустил взгляд и быстро пробежался по нему. Перед ним лежала работа с исключительно нестандартным ходом мысли, почти в каждом ответе был выбран путь наименьшего сопротивления через искусство. Вопрос: Объясните смысл подчёркнутого предложения. Ответ: В тысяче читателей тысяча Гамлетов. Мэн Гоувэй на долю секунды отвлёкся и пробормотал: «...Хотя почерк у тебя, надо признать, стал поаккуратнее, чем раньше». Потом снова сурово сдвинул брови: «Это не важно. Давай поговорим о твоём ходе рассуждений. Тебя просят объяснить смысл подчёркнутого предложения. Что ты написал? Нужно хорошенько разобраться, я не понимаю, как у тебя это в голове устроено». «На экзамене нужно набирать баллы, а ты хочешь загнать проверяющего в гроб?» Шао Чжань смотрел на четыре иероглифа и погрузился в тишину: «...» Вынужденный нести ответственность за чужое, Шао Чжань в этот момент думал о том же, о чём мысленно вопрошал и Мэн Гоувэй: как это вообще в голову пришло? Сюй Шэн не решался смотреть на лицо Шао Чжаня. Как только его похвалили, он сел. Впервые в жизни Мэн Гоувэй так тепло его похвалил, и ощущение было странным. Только спина немного озябла. «Что там написано,» — Хоу Цзюнь пытался вытянуть шею через два ряда, — «кто видел, расскажите». Сосед спереди украдкой оглянулся, быстро взглянул, и тот богоподобный ответ пошёл по рядам из первого в четвёртый. Хоу Цзюнь восхитился: «Талантище». «Гамлет,» — Тань Кай тоже был искренне поражён. — «Снимаю шляпу. Серьёзно». Мэн Гоувэй явно не собирался начинать урок, пока «Сюй Шэн» не ответит. Он стоял на своём, не отступая: «Говори. Объясни мне». Шао Чжань пока Мэн Гоувэй не видел, прибегнул к выразительному жесту: ущипнул Сюй Шэна за шею сзади. Молчаливое послание: «Жди после урока». Сюй Шэн почувствовал, что стало ещё холоднее. Шао Чжань убрал руку и, исходя из данного Сюй Шэном ответа, подставив себя на место человека с его уровнем знаний и произведя «повторное прочтение Гамлета», произнёс: «Я думаю, что этот отрывок каждый может понять по-своему». Мэн Гоувэй: «Вот поэтому и написал так?! На экзамене есть только один правильный ответ!» Шао Чжань обнаружил, что всё лучше угадывает ход мысли Сюй Шэна. Сейчас в голове как будто прозвучал голос того, и Шао Чжань произнёс: «Правильный ответ это шаблон. Но люди не шаблон». «...» Такого ответа в классе не слышали за все годы учёбы. Это перевернуло всё, что они знали. Хоу Цзюнь: «Вот это да!» Тань Кай: «Это же просто потрясающе!» Результатом такого ответа стало то, что «Сюй Шэн» простоял весь урок и в глазах одноклассников, и в прямом смысле. Мэн Гоувэй оставил последнее слово: «Стой и слушай» и начал разбор работы: «Смотрим первый вопрос...» Когда Мэн Гоувэй отвернулся, лицо Шао Чжаня могло бы заморозить воздух: «Твой ответ. Как это вообще пришло в голову?» Сюй Шэн уткнулся в стол и хохотал, но сдерживался, чтобы не переборщить. Помолчав немного, сказал: «На самом деле твой анализ попал в точку. Но главное я просто не знал, что писать». Не понимаешь, значит не можешь ответить правильно. Шао Чжань продвинулся ещё на один шаг в понимании такого явления, как двоечник. На следующем уроке был английский язык. Учительница прошла мимо седьмого класса до звонка и сказала, заглянув в дверь: «Скоро контрольная. Пока разбираем новый материал, не забывайте повторять пройденное». Под напоминания каждого учителя тема контрольной неуклонно набирала вес. Оценка — лучший показатель усвоения материала, и все учителя без исключения относились к этому экзамену серьёзно. Когда Мэн Гоувэй в первый раз упомянул контрольную, это не произвело на Сюй Шэна особого впечатления. Казалось, просто способ держать класс в тонусе. Но потом учителя и впрямь начали повторение: «Немного подготовимся к контрольной. Давайте разберём ключевые темы». И вот контрольная вошла в их с Шао Чжанем жизнь с силой, которой уже нельзя было сопротивляться. «Говорят, на этот раз надзор жёсткий,» — сказал Хоу Цзюнь перед уроком, на ходу продолжив писать работу. — «Слышал у Старого Мэна в кабинете: четыре надзирателя на аудиторию. Это вообще нормально?» «Я тоже слышал. Ещё говорят, задания сложнее обычного, в них много комплексных вопросов. Это не месячная контрольная, это чистый промежуточный экзамен». Ручка в руке Сюй Шэна замерла. У Шао Чжаня в игре вышла не та способность, и персонаж немедленно погиб от одного удара. Никто из них не рассчитывал дожить до ежемесячной контрольной в таком положении. Каждый вечер перед сном считали: пять дней, десять, пятнадцать... Пятнадцать — это максимум. Скоро, наверное, вернёмся. Сюй Шэн эти выходные каждое утро, открыв глаза, первым делом шёл к зеркалу. И вот контрольная на носу, а они до сих пор не вернулись! Кто мог такое предвидеть. Сюй Шэн тупо представил себе аудиторию с четырьмя надзирателями. В Шестой средней школе рассадка по результатам он окажется в первой аудитории, в первом ряду, под номером один. И в строке для имени напишет «Шао Чжань»... Отвечать на вопросы от имени бога экзаменов. Сюй Шэна пробил холодный пот от собственных мыслей. Только представив эту картину, он почувствовал, что ещё немного и сойдёт с ума. У Шао Чжаня всё было не лучше. С таким «гамлетовским» подходом к ответам идти на экзамен под именем Сюй Шэна в последнюю аудиторию было бы тяжелее, чем решить лишнюю дюжину олимпийских задач по математике. Сюй Шэн почувствовал, что задыхается. Он расстегнул пуговицу форменной рубашки. Из-под распахнувшегося ворота открылась ключица. «Говорят, ты всегда был первым». «Говорят, ты всегда был последним». «..........» После этих двух фраз наступила бесконечная тишина. Сюй Шэн понял: бросить школу это он слишком рано придумал. «Ты встань туда». «Блин, в прошлый раз ты стоял не здесь... Встань лицом к тому дереву сзади. Да, вправо... ещё правее». «Ты в прошлый раз тоже стоял не здесь». «А где я стоял? Блин, разве не здесь?» «...» Был вечер. Темнело. Сухой летний ветер шелестел в листве. Стрекот цикад разливался в тени деревьев. Тусклый свет фонаря падал издалека. В тишине первый голос снова произнёс: «Ты серьёзно?» Другой тихо выругался. Сюй Шэн выругался и продолжил: одна нога была согнута, другая лениво свисала вдоль стены. Он сидел на верху ограды и сказал: «Есть другие варианты?» Шао Чжань стоял под стеной. Именно в том месте, где больше десяти дней назад Сюй Шэн прыгнул и как раз приземлился на него. Угол точный, двое стволов платанов позади остаются в стороне. Он и сам был не в своём уме! Когда Сюй Шэн впервые предложил снова перелезть через ограду, он не отказал сразу. Остатки здравого смысла уничтожили два слова «ежемесячная контрольная». «Прыгнуть ещё раз — это, конечно... конечно, звучит как идея от полного дурака. Но ты можешь предложить что-то более осуществимое? В прошлый раз ты встретил меня незадолго до закрытия школы,» — Сюй Шэн в тот день специально глянул на время перед тем, как выйти из автобуса, телефон садился. — «От остановки сюда идти около десяти минут. Сегодня тоже пятница. Значит, начнём в восемь двадцать». Он достал телефон, одной рукой упираясь в стену. На экране было восемь четырнадцать: «Ещё шесть минут, и я прыгаю». Шао Чжань: «Как понять, кто прыгает: ты или я? Кто сейчас «Сюй Шэн»?» Хороший вопрос. Когда Сюй Шэн предлагал прыгнуть, он не думал об этом и по умолчанию считал себя Сюй Шэном. Но сейчас его душа была в теле Шао Чжаня, а его собственное тело у Шао Чжаня. Так кто же из них он?! Сюй Шэн подумал и нашёл компромисс: «Если после того, как я прыгну, ничего не произойдёт, поднимешься ты». Шао Чжань: «...» Пока они говорили, время на экране перешло с 8:14 на 8:19. «Готов?» — спросил Сюй Шэн. «Прыгай,» — ответил Шао Чжань. Шао Чжань выглядел спокойнее его. Сегодня был весь в чёрном, стоял неподвижно, и казалось, что сцена откатилась назад — юноша сливался с темнотой, и только холод, исходивший от него, казалось, пробивал мрак насквозь. Но это спокойствие было лишь видимостью. Кто угодно, оказавшись здесь и глядя на соседа по парте, который сейчас прыгнет со стены, не смог бы сохранить хладнокровие по-настоящему. Сюй Шэн глубоко вдохнул. Ощущение было как на старте: всё тело натянуто, ждёшь выстрела. Он раскрыл ладони, размял запястья. Тело Шао Чжаня несло в себе юношескую бодрость и силу, прыгать со стены такой высоты особо страшно не было. 40 41 ... Сюй Шэн считал про себя, слегка подтягиваясь, убирал телефон в карман. Всё так же одна рука упиралась в стену, только нога из согнутой перешла в готовую к прыжку стойку. 58 59 Сюй Шэн считал точно. Кроме мысленных цифр, он слышал всё нараставший стук сердца в груди. В кармане экран ещё не погас. Время мигнуло — 8:19 сменилось на 8:20. В тот же миг он отпустил опору, оттолкнулся ногами и прыгнул со стены! Шао Чжань напряг всё своё самообладание, чтобы преодолеть инстинктивный порыв отступить. Он стоял на месте и смотрел, как Сюй Шэн с огромной скоростью летит прямо на него. Оба грохнулись на землю. На этот раз не было ни молнии, ни грома, ни потери сознания. Всё вполне соответствовало нормальным последствиям прыжка с невысокой стены: только локти, которые сдерживали падение о траву, немного ободрались. Они поменялись местами и прыгнули снова. Результат был тот же. Во второй раз Сюй Шэн лежал на траве и не поднимался. Смотрел вверх в ясное ночное небо. В голове билось одно: «Ну и как так вышло?» Шао Чжань упал на Сюй Шэна, но среагировал быстро. Когда оба рухнули, он успел упереться одной рукой в землю рядом с его талией. На ладони ещё ощущалось тепло чужого тела: «Ты в порядке?» «Блин,» — ответил Сюй Шэн. Камни на спине были неприятны, но обращать на них внимание не было никаких сил. «В порядке». Сюй Шэн с усилием сел. Внутри что-то сломалось по-настоящему: «...Может, мы так и не вернёмся?» Шао Чжань после прыжка успокоился: «Чтобы вернуться, возможно, нужны ещё какие-то условия». Что за условия, думать дальше не получалось. Сюй Шэн: «Значит, прыжки были зря». Шао Чжань: «Да. И два раза». Сюй Шэн: «...» Прыгать через ограду, идея была дурацкой. Если бы это сработало, ладно. Но прыгнуть и ничего не получить взамен это просто неловко. Шао Чжань вздохнул: «Вставай. Идём в общежитие». Сюй Шэн вернулся в комнату. Снял рубашку, зашёл в ванную и постоял перед зеркалом. В зеркале было всё то же лицо Шао Чжаня. Теперь при взгляде на него Сюй Шэну сразу вспоминалась ежемесячная контрольная. Мир стремительно... рушился. Вышел из душа. Вспомнил: прописи сегодня ещё не делал. И вот, после прыжков через ограду, Сюй Шэн с невыразимым чувством сел делать прописи. За это время Чжан Фэн дважды написал. Чжан Фэн: «Почему ты так быстро ушёл после уроков? Завёл других братьев?» Торопился прыгать через ограду. Чжан Фэн: «Поиграем?» Делаю прописи. Нет. Чжан Фэн: «Ты несколько дней не собирал команду. Что ты вообще делаешь в последнее время?» Каждый день думаю, как бросить школу. Сообщения от Чжан Фэна мигали и гасли. В последний раз экран засветился и это был не Чжан Фэн. Сосед по парте, бог учёбы. Сюй Шэн отложил ручку, потянулся за телефоном. Шао Чжань написал коротко, три слова: «Открой дверь». К тому времени, как Сюй Шэн встал, Шао Чжань уже некоторое время стоял за дверью. Когда она открылась, он смотрел в телефон, опустив голову, одной рукой. Только что из душа: мокрые пряди упали на лоб, тёмно-синие спортивные штаны, ткань мягко обрисовывала линию ног. Когда Сюй Шэн открыл, Шао Чжань поднял взгляд. Сюй Шэн уже было открыл рот и готов был спросить «что-то нужно?», но взгляд упал на несколько тетрадей в его руке. «Ты...» На одной тетради по корешку было написано: «Полный разбор программы по математике за второй год старшей школы». На двух других «Концептуальный английский» и «Освой физику и химию». В душе у Сюй Шэна зазвенел тревожный звонок. Это же было один в один! Именно так к нему попали прописи Лю Цинчуня и нанесли удар, который он до сих пор не забыл. Сюй Шэн на несколько секунд завис, потом с трудом договорил: «Ты что, хочешь, чтобы я начал делать задания уже сегодня?» Ты вообще человек? Шао Чжань только убрал телефон. Не успел ничего сказать, как Сюй Шэн с невероятной скоростью «бум» захлопнул дверь прямо у него перед носом: «...Выходи». «Иди отсюда,» — сказал Сюй Шэн из-за двери, — «задачи делать не буду». «...» Сюй Шэн привалился к двери спиной. Дверь заперта, войти с той стороны невозможно, он знал это, но всё равно упирался: «Лучше уж самоубийство». Через дверь между ними завязалась долгая позиционная борьба. «Буду смотреть, как ты пишешь,» — сказал Шао Чжань, «не понимаешь, так спрашивай». Услышь это кто-нибудь в Шестой средней школы у человека бы подкосились ноги. Всем известно: бог учёбы объяснял задачи редко, и никто не смел его беспокоить. Само имя «Шао Чжань» давно превратилось в легенду: недостижимое и далёкое, как небо. Разве что перед экзаменом можно было мысленно помолиться ему. Сюй Шэн, впрочем, не хотел подвергать себя такой пытке: «Лучше потрачу это время на то, чтобы придумать, как списать. Быстрее выйдет». Шао Чжань ответил: «Контрольная несложная». Ещё недавно Сюй Шэн говорил Гу Яньвану: «Единственная трудность это то, что слишком просто». Теперь пришлось честно признаться себе: «У нас с тобой, похоже, разное понимание слова "сложно"». За дверью повисло долгое молчание. Потом Шао Чжань произнёс последнее: «У меня есть ключ». «..........» Войдя, Шао Чжань первым делом взял не тетради. В другой руке он держал флакон антисептика. Чуть указал подбородком: «Снимай рубашку». Сюй Шэн: «?» Шао Чжань ткнул пальцем в его локоть, потом в спину: «Мало ли, что ободралось?» Только тут Сюй Шэн вспомнил: кожа на ободранных местах поцарапана. Сам он даже не заметил. На этот раз ощущение в спине было заметнее, чем в прошлый: видимо, камешек попался острее. До локтя он сам мог дотянуться, а до спины нет. Сюй Шэн потянул подол футболки снизу, постепенно открывая стройную талию, спину, чуть выступающие лопатки... и наконец татуировку на лопатке. На теле Шао Чжаня это смотрелось неожиданно. Но в этой неожиданности скрывалось ещё что-то. Сюй Шэн повернул голову. Решил: они оба прошли через столько всего вместе, можно и спросить. Не удержался: «Это... это у тебя на теле, шрам прикрываешь?» Впервые татуировку назвали вслух. «Не бойся,» — добавил Сюй Шэн. — «Учителям не скажу». Шао Чжань продолжал обрабатывать рану. Место пореза было совсем рядом с татуировкой, и взгляд сам останавливался на этом рисунке. Смотреть на собственную татуировку со стороны было немного странно. Сотни дней и ночей он почти не ощущал её присутствия. Точнее намеренно старался не ощущать. Сюй Шэн не дождался ответа. Шао Чжань обмакнул ватную палочку в раствор. Сюй Шэн стоял спиной и не видел его лица. В тишине прозвучало только: «Не двигайся». До ежемесячной контрольной оставалось чуть больше недели. Сюй Шэн не стал дальше думать о татуировке: на это просто не было сил. После обработки ран его оглушил летящий в него учебный арсенал. Сюй Шэн сидел на кровати. Под таким углом была видна боковая сторона письменного стола шириной примерно в руку. Он зажал ручку зубами за колпачок и нехотя перевернул первую страницу «Полного разбора программы по математике». Шао Чжань сидел напротив него, в его комнате писал вариант. Всё та же неизменная прямая спина. Только иногда, просматривая задания, он делал паузу, потом склонялся над черновиком, писал несколько строчек вычислений и ответ готов. При этом он умудрялся наблюдать за Сюй Шэном: «Вчитывайся в условие». Сюй Шэн искренне хотел открыть в телефоне поиск и напечатать: «Шестая средняя школа Линьцзяна, процедура отчисления» или хотя бы перевода. Все остальные в школе просто учились. Он же каждый день думал о том, как выжить. Это было слишком тяжело. Тетради Шао Чжань взял не наугад. Сюй Шэн перевернул страницу и увидел красную пометку: красная линия подчеркнула строчку с формулой, рядом было написано одно слово с острыми штрихами. Через бумагу чувствовался холодный тон пишущего: «Выучи». Контрольная охватывала небольшой раздел. Шао Чжань разметил ключевые темы и выделил несколько задач высокой вероятности попадания. Любой из учеников седьмого класса, взяв эти пометки в руки, немедленно почувствовал бы озарение и, скорее всего, готовность прыгнуть на пятьдесят мест выше по рейтингу. «Ты меня ещё не совсем знаешь,» — Сюй Шэн с тетрадью за второй год в руках признал положение дел, вздохнул и спросил: — «Есть материал за первый год?» Шао Чжань: «...» Сюй Шэн знал себя достаточно хорошо: «Начну с основ». Шао Чжань дописывал ответ на задание. На секунду рука остановилась в нерешительности. Он думал: немного материала, только разметить ключевые темы и несколько раз пройти обязательные задачи и всё должно быть в порядке. Он задал вопрос, который хотел бы задать и Мэн Гоувэй: «Как ты сдавал вступительные экзамены после средней школы?» При упоминании вступительных экзаменов Сюй Шэн странным образом не ответил резкостью. Вместо этого слегка замер. Память потянула куда-то далеко. Сюй Шэн сжал губы. Строчки на странице тетради за второй год перед ним начали расплываться. В какой-то момент ему показалось, что в руках у него знакомый сборник «Успешная подготовка к вступительным экзаменам». Та стопка листов была почти истрёпана. Они были испещрены формулами и разборами ошибок: очень плотно, от края до края. Но в следующий миг всё исчезло, как мираж. Перед ним снова была чужая рука. Шао Чжань держал ручку. Кончик ручки легко постучал по тетради в руках у Сюй Шэна: «Давай сюда». «Что не понимаешь?» Неизвестно почему, но голос юноши звучал всё с теми же интонациями и всё-таки в них было что-то другое. Не такое холодное. Сюй Шэн указал на первую задачу с пометкой. Кроме новых тем второго года, задача в самом деле включала формулы из первого. Это был комплексный тип. Шао Чжань вытащил листок для черновиков, положил поверх тетради и записал теорему из первого года: «Покажу порядок решения, смотри». Он начертил систему координат. «Математическое определение функции: задано непустое числовое множество A,» — Шао Чжань написал рядом с осями координат букву A, «на A задаётся соответствие f, обозначаемое f(A)». Шао Чжань начинал с самых основ. Сюй Шэн думал, что объяснения Шао Чжаня будут как он сам: никакого внимания к тому, понимает тебя собеседник или нет. Этот холодный неприступный вид и близко не тянул на человека, который умеет нормально объяснять. Но, к его удивлению, объяснения у Шао Чжаня были чёткими, без единого лишнего слова. После каждого ключевого момента он даже останавливался и спрашивал: «Понял?» Сюй Шэн в целом понимал. Но по натуре своей он к учёбе тяготел мало, и пусть слова Шао Чжаня до него доходили, сосредоточенного вида он не принял. При малейшей возможности выскользнуть из учебного состояния, выскальзывал. Он подпёр голову рукой. Лицо Шао Чжаня с его природной давящей холодностью сейчас выглядело чуть иначе, было немного расслабленным. Сюй Шэн слегка наклонился и протянул: «Учитель, если я скажу, что не понял, объяснишь ещё раз?» Слово «учитель» прозвучало с неоднозначной интонацией. «Советник женщин» — это было неточное определение для Сюй Шэна. Стоило ему позволить себе несерьёзность, как у окружающих возникало определённое ощущение. Сейчас, например, происходящее живо напоминало сцену с нерадивым учеником, который отвлекается и пытается заигрывать с домашним репетитором. «Понял, тогда делай сам». Шао Чжань проигнорировал это и спокойно добавил: «Смотри в тетрадь, не на меня». «Откуда знаешь, что я смотрю на тебя,» — сказал Сюй Шэн, покручивая ручку, — «если ты на меня не смотришь». Лишь бы не учиться, Сюй Шэн мог болтать бесконечно. «С таким лицом, как у тебя, успеваемость проседает... нужно же учитывать состояние ученика». «Или давай поговорим о чём-то другом,» — добавил он. — «Девушки нет. А человек, который нравится есть?» За окном стрекот цикад стихал. Близилось время отбоя. В коридоре общежития стояла необычная тишина. Шао Чжань сжимал ручку, молчал с холодным лицом, поднял взгляд и встретил глаза собеседника с лёгкой усмешкой в уголках губ. На долю секунды он потерял нить разговора. В этот момент время добралось до десяти вечера и отбоя. Всё здание разом погрузилось во мрак. «Ну, отбой, пора заканчивать занятие,» — подумал Сюй Шэн. Он потянулся в темноте, нашаривая тетрадь, чтобы её закрыть. Но в комнате была такая кромешная тьма, что глаза ещё не успели привыкнуть к ней, и вместо тетради он поймал руку Шао Чжаня. Своя рука и всё же казалась чужой по температуре. В темноте прозвучал тихий и холодный голос: «Потрогал достаточно?» Сюй Шэн моргнул. Только сейчас дошло. Он отдёрнул руку.