Вопрос за рамками школьной программы

Сюй Шэн освободил одну руку, придерживая пакет одной, а другой листал остальное: «Никакого оправдания плохому почерку: ускоренный курс по стилю синкай (行楷, синкай; промежуточный стиль между строгим уставным письмом кайшу и беглым синшу; сочетает чёткость и плавность штрихов)», «Почерк как отражение человека: набор из пяти тетрадей с прописями для авторучки от издательства «Хуася Ваньцзюань» (华夏万卷, Хуася Ваньцзюань; одно из крупнейших специализированных издательств учебных прописей в Китае)». ...... Сплошные прописи. Сюй Шэн дальше не полез. Судя по весу и объёму пакета, Шао Чжань купил не меньше десяти тетрадей. Стили на любой вкус: от вводного до продвинутого уровня, выбирай что хочешь. Прописей было так много, что книжный магазин даже приложил в подарок ручку. Сюй Шэн с трудом дотянул до конца уроков. Он было понадеялся хоть ненадолго вырваться из-под заклятия «Шао Чжань» и с оптимизмом ждал: может, утром проснётся и всё вернётся на место. «Ты специально ходил за прописями, ты вообще...» Он начал было ругаться, но под холодным взглядом Шао Чжаня проглотил всё и сказал другое: «Что с тобой не так?» Поход в книжный магазин дался Шао Чжаню непросто. В магазине до его прихода было несколько учеников, выбиравших учебные пособия. Не прошло и десяти секунд после того, как он вошёл, а владелец уже остался один на один с ним. Прописей он купил столько просто потому, что не было времени выбирать. Владелец стоял рядом и вздыхал: «Покупай быстрее, нам ещё работать нужно». Сегодня Сюй Шэн сумел отбить тетрадь у Мэн Гоувэя, но в следующий раз это могло и не выгореть. Если на каком-нибудь уроке учитель в хорошем настроении вызовет его к доске решать задачу, и тот почерк появится при всех: никакой Хуанхэ (黄河, Хуанхэ; буквально «Жёлтая река», одна из главных рек Китая; выражение «прыгнуть в Хуанхэ и не отмыться» означает невозможность оправдаться ни при каких обстоятельствах) не поможет. Шао Чжань: «У тебя ужасный почерк». Сюй Шэн смотрел на своё собственное лицо, выглядевшее так, будто его только что вынули из морозильника: «...» Хотелось нагрубить, но возразить было нечего. Шао Чжань закинул рюкзак на плечо и предложил другой вариант. Наклонившись чуть ближе, совсем незаметно, но давяще и убрав пряди со лба, он произнёс: «Можешь не практиковаться. Завтра на уроке я просто напишу правой рукой». Сюй Шэн захотел не только ругаться, но и сделать кое-что посерьёзнее. Если Шао Чжань вернётся к правой руке, учителя вдруг обнаружат, что у Сюй Шэна почерк резко вырос до уровня бога учёбы — это будет потрясение куда серьёзнее. Из двух вариантов каждый вёл к гибели. Разница только в том, какая смерть окажется более мучительной. Ни тот ни другой Сюй Шэн выбирать не хотел. Шао Чжань сказал своё слово и собирался уходить. Сюй Шэн быстро поймал его за запястье: «Подожди». Как только он морально настраивался и позволял себе забыть о гордости, он мог сказать что угодно. Вот и теперь он торговался: «Двадцать страниц — это слишком много. За весь семестр я в сумме столько не написал. Договоримся на десяти». Шао Чжань смотрел на него молча. Сюй Шэн принялся городить несусветное: «Начало — самое трудное. Всё приходит постепенно, нельзя требовать всего сразу. Ты это и сам знаешь. Уверен, ты не такой бессердечный к однокласснику...» Но не успел он договорить первую фразу, как его тут же заткнули. «Я лицемер, бессердечный, бесчеловечный,» — Шао Чжань сделал паузу и добавил: — «О, и ещё одно слово: хуже животного». «...» Шао Чжань: «Отпусти». Сюй Шэн разжал руку и смотрел, как Шао Чжань уходит к себе в комнату и закрывает дверь. Писал Сюй Шэн всегда как придётся. Как хотел, так и выводил. Учителя, впрочем, пытались его образумить. В первый год старшей школы Гу Яньван говорил ему: «Это что такое вообще? Прохожего с улицы поставь, он ногой напишет разборчивее. Баллы и так низкие, а ещё и баллы за оформление не набираешь. Выйдешь за ворота, повернёшь направо: «Синьхуа» (新华书店, Синьхуа шудянь; «Синьхуа» — крупнейшая государственная сеть книжных магазинов в Китае). Немедленно ступай, купи прописи и тренируйся! И поскорее!» Сюй Шэн пропустил это мимо ушей, сказал «До свидания, товарищ Гу» и вышел. Учиться писать красиво? Смешно. Такое ему в самом страшном сне не приснится. Десять минут спустя Сюй Шэн сидел за письменным столом и, смиряя гордость, открыл первую страницу прописи. Перед тем как взяться за ручку, в голове у него промелькнула одна мысль: я обязательно пожалею об этом вечере. Первая страница прописи: три клеточки слева, в каждой базовая черта: горизонтальная, вертикаль с каплей (垂露竖, чуэйлу шу; вертикальная черта, заканчивающаяся небольшим утолщением внизу в форме капли) и вертикаль с иглой (悬针竖, сюаньчжэнь шу; вертикальная черта, заканчивающаяся острым кончиком вверху). Под клеточками мелким шрифтом написано несколько строчек советов и техники: «Горизонтальная черта: начинай легко, веди ручку плавно вправо. Правый конец чуть выше левого. Длинная горизонталь слегка изогнута...» Сюй Шэн придавил ладонью кальку (临摹纸, линьмо чжи; тонкая калькированная бумага поверх прописи, на которой ученик обводит образцы), заставил себя успокоиться и добросовестно вывел в правых клеточках ряд иероглифов «三» (三, сань; цифра «три», состоящая из трёх горизонтальных черт и потому часто использующаяся как базовое упражнение для отработки горизонтальных штрихов). Чжан Фэн продолжал бомбардировку сообщениями. Чжан Фэн спросил: Слушай, командир, почему ты сегодня так быстро ушёл после уроков? Чтобы ты меня не нашёл. Чжан Фэн продолжил: Хотел спросить, пойдёшь мяч погонять? Именно этого и боялся. Чжан Фэн продолжил спрашивать: «Что делаешь сейчас?» Сюй Шэн покосился на свою пропись и ответил тремя словами: «В игры играю». Чжан Фэн спросил: Вместе? Сюй Шэн ответил: Сам играй. Хочу позиционирование поотрабатывать. Сюй Шэн объяснил: Нельзя всё время надеяться на тиммейтов. Пора учиться самому тащить команду. Чжан Фэн: ... Когда Сюй Шэн наконец оторвал взгляд от прописи, за окном уже совершенно стемнело. Стрекот цикад стал тише, сквозь ветви пронёсся горячий ночной ветер. Только тут он понял, что просидел над прописью почти час. Сюй Шэн бросил ручку. Сел как попало: одна нога согнута и упирается в край кресла. Запрокинул голову назад и машинально потянулся к бутылке с водой на столе. Отвинтил крышку, поднёс бутылку к губам и тут же завинтил обратно. Ещё более неловким, помимо мыться, был поход в туалет. Они с Шао Чжанем не обсуждали подробностей. Просто молчаливо старались меньше пить. Вспомнив об этом, Сюй Шэн почувствовал острое жгучее смущение. Он никак не мог понять: почему просто ходить в школу и не отсвечивать оказалось настолько сложным? Сюй Шэн почесал в затылке, снова взял телефон, открыл браузер, зашёл в раздел «Вопросы и ответы» и поискал, нет ли людей с похожим опытом. Выдало только запросы на рекомендации романов. Пришлось стать первопроходцем. Он методично набил: «Я ученик второго года старшей школы. Успеваемость... имеет определённый потенциал для роста». То ли от стыда, то ли не зная, с какой стороны зайти, Сюй Шэн долго петлял, успел даже невпопад расписать собственную внешность и только потом добрался до сути: «Я и мой одноклассник поменялись телами. Что мне делать?» Раздел он выбрал под названием «Сложные и необычные случаи». Вскоре откликнулся некий доктор Ли: «Рекомендую как можно скорее обратиться в больницу». У доктора Ли на аватарке был белый халат и строгое лицо, вид внушал доверие. Сюй Шэн приободрился. Выходит, есть надежда. Написал: «Можете уточнить?» Доктор Ли: «Обратитесь в психиатрическое отделение. Активно сотрудничайте с врачом. Желаю скорейшего выздоровления». «...» Сюй Шэн внезапно решил, что продолжать практиковать каллиграфию, пожалуй, лучший из доступных вариантов. Двадцать страниц дались ему с трудом. В глазах двоилось. Иероглифы из прописи прошли путь от знакомых к чужим и обратно к знакомым. Пока писал, его всё сильнее накрывали сомнения в смысле жизни и устройстве мироздания. Давеча он говорил, что за весь семестр не написал столько и это было правдой. Теперь он хотел уточнить: не только за этот семестр. За прошлый тоже не написал столько. Домашние работы не сдавал. Конспекты не вёл. На контрольных отвечал спустя рукава. Если в сочинении можно было выбрать жанр, он всегда выбирал «поэзию»: там слов мало. Однажды Гу Яньван отдельно его вызвал и устроил разнос: «Ты поэтом себя возомнил что ли? Какая поэзия? Это что за набор слов? Лучше бы тему в сочинении промахнул и то было бы лучше! Как вообще вступительный экзамен сдавал?!» Сюй Шэн решил дальше не думать. Встряхнул рукой. И вдруг в голову пришло другое: у Шао Чжаня, кажется, нет друзей? Раньше он просто знал: человек холодный. Но прожив один день в его шкуре, Сюй Шэн заметил: у Шао Чжаня было сколько угодно поклонников, а вот тех, кого можно было бы назвать другом, ни одного. Для него это было даже удобно: никаких неожиданных «друзей-отличников», с которыми надо разбирать задачи. Если бы такой персонаж и правда существовал, им бы вместе пришлось решать задачи при каждом удобном случае, по договорённости ходить в библиотеку, расширять кругозор. Нет уж, лучше смерть. Только вот по мере того как день подходил к концу, удобство было уже использовано, а тихий вопрос становился всё больше и тяжелее: жизнь этого человека состоит только из «Хуанган» (黄冈, Хуанган; название города в провинции Хубэй, прославившегося изданием элитных учебных пособий; выражение «сборники из Хуангана» стало нарицательным для самых сложных и изматывающих учебных материалов в Китае) и «пятёрки с тройкой» (五三, усань; разговорное название серии учебных сборников «5 лет экзаменационных работ, 3 года имитационных тестов», одного из самых популярных пособий для подготовки к гаокао)? Неужели все боги учёбы такие? Помывшись, Сюй Шэн задался ещё одним вопросом. На этот раз он заранее вытер зеркало от пара. В отражении был юноша с голым торсом, мокрые волосы слегка капали. Сюй Шэн встал боком и повернул голову: на этот раз татуировка была заметно ближе. Это было нечто, похожее на огненные крылья: языки пламени разворачивались в форму крыльев прямо по ключице и лопатке. Совершенно обычная татуировка. Из тех, что лежат в альбоме любой тату-студии: самый ходовой вариант. С ледяным образом Шао Чжаня это сочеталось как два противоположных полюса. Сюй Шэн посмотрел секунду и устыдился: пялиться вот так на чужое тело — это уже ненормально. Он схватил полотенце, набросил на голову, прогнал все вопросы и вышел. Перед сном оба думали об одном и том же: может, завтра наконец вернёмся на место. Если нет, жить дальше будет невозможно. На следующий день Сюй Шэна разбудил стук в дверь. Открыл и на пороге стоял «он сам»: пришёл передать рюкзак и заодно проверить двадцать страниц прописи. Небеса явно не откликнулись на их мысленные призывы. Кроме того странного раската грома, никаких знаков больше не было. ※※※※※※※※※※※※※※※※※※※※ Примечание автора: «Горизонтальная черта: начинай легко, веди ручку плавно вправо. Правый конец чуть выше левого. Длинная горизонталь слегка изогнута» — снова с обложки моей прописи Лю Цинчуня. Стыд и позор.