Какая разница

Когда Ло Бинхэ танцующей походкой явился в их хоромы и выставил их в шеренгу, Юань прогоркло подумал, что Сюнди ошибся в кандидатуре, но не в том, что господин сегодня в особенно садистском, мерзком настроении. Однако, лениво осмотрев их, задержавшись на Юане, демон перевел взгляд, и из коридора появился их последний Шень Цинцю. Несмотря на безупречный контроль паразитов и легкий язык тела, в его глазах стоял животный ужас. Казалось, он в любую секунду сорвется и сбежит, процарапывая себе путь к свободе. Но сорваться он, конечно же, не мог. Бинхэ улыбнулся своему Учителю. Как никогда не улыбался им. Честно? Юань подавил желание прижаться к стене и спрятаться. И он, пусть не увидел, но ощутил, как содрогнулись остальные в том же порыве. От них и прежде не стоило ждать альтруистичного героизма, но тут и ничтожная вероятность загнулась в корчах. Шень Цзю приблизился к демону в иллюзии добровольности, и тот коснулся губами его кисти, пригласил в сторону хозяйской опочивальни… Их всех разжало в недвусмысленной команде «вольно». Остальные Шень Цинцю восприняли это как разрешение уподобиться тараканам. Юань бы тоже, но… знал, что Шень Цзю напуган. Тот, хоть и был таким же, как все остальные злодеи, не был злым и просто хотел покоя. Чтобы его оставили в покое. А долгие ночи и дни, когда Сюнди не оставлял его одного, неловко составляя компанию? Злодей ни черта не знал про утешение и все равно пытался не оставлять его одного. Заботился о том, чтобы Юань спал в постели, ел хотя бы рис и доползал до ванны. Все терпел. — Бинхэ, я могу присоединиться? — окликнул он, преодолев животный ужас. Это ощущалось, как преодоление всего и здравого смысла. Протагонист развернулся с искренним удивлением. Безупречное лицо отразило отблеск человечности. Взгляд Шень Цзю из-за его плеча также стал неприкрыто шокированным. В следующую секунду бывший заклинатель испугался и воспротивился. Он не хотел, чтобы Юань рисковал? Чтобы его видели в том же унизительном положении, в каком бывали все они? Юань практически ощущал, как остальные, не до конца разбежавшись, шевелят своими крысиными носами из укрытий. Их невидимое внимание было неверящим, унизительным. Однако, остался стоять. Отступать было просто поздно, потому что Бинхэ улыбнулся с фальшивым радушием и заворковал садистки о том, что его Учитель заводит друзей. Впервые на его памяти. Разве не прелестно? В его голосе звучала только чистая жажда убить. Придушить паразита, который сумел то, что ему никогда не удалось — заполучить симпатии его родного Шень Цинцю. Юань как никогда раньше видел, почему у него не выходило проскочить через колечко. И что ни у кого бы не получилось. Бинхэ был нужен не их цирк, а только его собственный Учитель. Он не претендовал. Что сделал понятным в открытой позе, опущенном взгляде и спокойном сердцебиении. — Не смей тащить свою шлюху, — вызверился Шень Цзю на согласие ученика и отбросил с себя господскую руку. Каждый миг, гран и миллиметр — спесивый гордец Шень Цинцю. — Собираешься унижать этого Учителя, прояви ученическое уважение! Юань от ужаса поджался. Нет, Сюнди! Бинхэ не дурак. Ему польстило проявление собственничества от Учителя, но еще быстрее он считал, как за ним крылось желание защитить Юаня. Отчего стал злее, задвинув обиду вглубь. — Просто переживал за соседа по комнате, — фыркнул неудачливый попаданец, пытаясь не заискивать столь же явственно. — Ты давно не выбирал этого наложника… Тем более характер у него не самый дружелюбный. Ему не помешала бы пара советов. Он натурально пожал плечами и отступился от претензий — показал, что готов уйти хоть сейчас. Что все замашки Шень Цзю односторонние. Бинхэ сверлил его черным взглядом, изучая уровень угрозы. Однако, было видно, что перспектива дать Учителю «советы», заинтересовала его. Юань был самым его покладистым леммингом. Рука императора снова легла на белое запястье Учителя. Расслабленно. Нежно. Без слов угрожая сломать его в крошку в любой момент. Звездные глаза разглядывали застывшего, опустившего глаза Шень Цзю. Один единственный акт возмущения исчерпал его и оставил послушным. — Этот достопочтенный лорд в самом деле пренебрегал своей первой женой, увлекшись новой игрушкой, — посетовал господин Ло и коснулся подбородка Шень Цзю с чувственной лаской, которая, Юань знал, заставляла бежать мурашки по телу женщин. Страшнее всего было, что Бинхэ впервые прозвучал с искренним сожалением. Его рука все еще бережно направляла взгляд Шень Цзю, от страха больше похожего на животное, запертое в клетке за разноцветными радужками. Император отпустил его и вздохнул: — А-Юань прав, с его появлением у нас изменилась рутина. Он и в самом деле на диво сладкий персик. Учитель, не стоит переживать или ревновать. Сяо Юань показал себя очень хорошим братом по гарему для других. Этот уверен, он позаботится и о тебе со всей отдачей. Но он никогда не заменит мне тебя. Юань ощутил, как воображаемые когти кота пригладили его мышиный загривок. Учитель тут первая жена, а ты расходное ничто. Он согласно опустил голову. Он свое место действительно знал и больше не обманывался. Зв… улегся и пригласил их обоих. Перспектива разделить ложе с Шень Цзю тоже казалась немыслимой. Он оставался единственным в этом ужасном месте, кто никого не трогал в том смысле. Его тоже никого не трогал, и Юань чувствовал, что его психика реально пошатнется, если его заставят коснуться Сюнди в той же манере, что и леди Шень, что и его злодейскую копию. Ему проще было разорвать свою задницу, чем занять активную позицию в насилии. Он также понимал, что Оридж будет куда более расстроен жертвенностью Юаня, чем если дождь опрокинется на него. Так что в постели Юань оставался спокоен и даже расслаблен, удерживая Шень Цзю спокойным и послушным. Сюнди было так страшно, что он молниеносно прилип ко всему, что Юань делал. Бинхэ также никуда не торопился, наблюдая за их взаимодействием. Затаив обиду, он стал ленив и щедр, как лев в своем прайде, и даже уточнял, как Юань добился такой покладистости от змеи. Тот, как мог, расположил друга на спине и раскрыл его для подготовки, и принялся рассказывать их похитителю о том, как ужасны нравы всех Шень Цинцю. Как его Учитель подвергается игнорированию и небрежности. Как его травят, морят голодом — он почти одичал! Бинхэ был исключительно рад это услышать, деланно сочувствуя. Подумать только, он ощущал конкуренцию от жалких пленников вроде них. Ничем не лучше своего Учителя, которому показался угрожающим двенадцатилетний мальчишка, его обожающий. Но Юань продолжал разминать друга и говорить о том, что говорил со всеми, пытаясь вразумить, о своем мире, о любви и поддержке. Ему удалось смутить и привести господина в замешательство такими мыслями. Он даже взаправду заинтересовался: неужели Шень Цинцю его послушали? Неужели эти ядовитые твари не чужды милосердным речам? Неужто способны понять их? У него были большие наивные глаза ребенка, слушающего сказку, и Юаня выворачивало от того, как протагонист отказывал им в человечности. «Мерзкие злодеи» Шень Цинцю были. И он — их пушистая игрушечная мышь для увеселения. Одной с ними жалкой породы. Так что Юань увеселял, стараясь донести мысль, что если пиздить собаку каждый божий день, она будет прятаться и кусаться. Она не пойдет навстречу. А стоит зверушку прикормить да погладить… и показывал на Шень Цзю, который лежал перед ним, раскрытый, задыхающийся от стыда и унижения, но не испытывающий боли. Юань был с ним ласков и терпелив, уговаривая и «героя», и «злодея», и Сюнди однозначно черпал в этом силу. Прежде его, вероятно, просто сметали самым чудовищным и жадным образом. Ло Бинхэ был зачарован несомненно радикальной метаморфозой, почти иллюзией кооперации, и даже велел одному из Шень Цинцю принести набор жезлов из купален, чтобы Юаню было сподручнее растягивать для него любимого Учителя. Это было… В самом деле удивительно жалко, как протагонист не мог удержать свой красный песий хуй при виде своего детского мучителя. Ни с кем из них он не терял свою величавую небрежность так. Юаню становилось его жалко. Мальчик просто желал заполучить ту любовь, что ему причиталась. Вот только не было в мире любви, которая бы «причиталась», напоминал горький голос в голове Юаня, напоминающий циничный спокойный голос Шень Цзю. Нет никакой справедливой раздачи привязанностей. Если Бинхэ хотел адекватной близости с другим человеком, он должен был оторвать глаза от человека, которому не всрался, и найти того, кому бы он нравился. И строить с ними отношения, делить победы и поражения. А не, блять, воровать своих Немезид из разных миров, чтобы насиловать и пытать их в надежде, что это как-то подтолкнет их к ответным нежным чувствам! Он все равно хотел не ИХ, а Шень Цзю. Ни один «добрый Учитель» не мог бы заменить ему любовь его злого бессердечного Шень Цинцю. Которому он оторвал конечности, сгноил заживо, а потом воскресил. Юань думал о их ситуации практически с ненавистью, но бережно разминал своего партнера, который во всем виноват. Потому что Шень Цзю не способен перешагнуть через свою мучительную смерть и геноцид трех миров и полюбить тварь, что уничтожила всех и вся в его жизни, а потом залезла в альтернативные вселенные, чтобы досадить и там. Боже, что за мразь, а? Юань почти плакал и целовал друга как любовника. Тот задыхался, раскрытый, от ужаса и возбуждения, которое Юань все же сумел выманить на свет. И Юань смотрел на него и понимал, что вины Шень Цинцю в произошедшем нет. Бинхэ не заслуживал его «уроков», но что делал Бинхэ — на совести Бинхэ. — Достаточно! Ты хорошо поработал, — когда Сюнди задохнулся особенно сладко, Ло Бинхэ оттолкнул его от тела Учителя и пристроился сам, жадно лапая белые бедра, розовые, срастающиеся стыки. Юань, не теряя ни секунды, видя, что все возбуждение Шень Цзю на этом пошло на спад, схватил друг за руку, сплел их пальцы и сел с ним. Обнял под спину, поддержал, напоминая, что он все еще не один. Тем более, Ло Бинхэ действительно был бережен и осторожен. Все хорошо. Шень Цзю сжался, принимая столп до самого основания, и болезненно захныкал, но он не пытался закрыться, отвернуться или нагрубить, и это было, очевидно, достаточным прогрессом, потому что Ло Бинхэ вознесся просто-таки на седьмое небо от счастья. Погрузившись целиком, он своего рода тявкнул — счастливый звук, которого Юань никогда прежде не слышал, и медленно начал двигаться, удерживая взгляд Учителя. При том, что происходил секс между протагонистом и его вечным врагом, Юань отнюдь не ощущал себя забытым. Шень Цзю сжимал его руку, как спасительный трос. Жался к нему как к перилам на мосту и опирался, не желая делать шаг вперед. Юань держал его, стараясь не попадаться в фокус внимания протагониста, но стоял с ним, встречая натиск. Механика секса делала свое дело и вела, несмотря ни на какое отвращение или страх, к пику. Юань всячески болел за них, уже надеясь, что они сегодня обойдутся малой кровью, но в последний момент Сюнди в ужасе зажмурился и отвернулся к Юаню. Кажется, он просто кончил и очень унизился по этому поводу. Сантимент, который Юань всецело понимал и разделял. Было мерзко возноситься на пик удовольствия от рук человека, который противен. Отдельный оттенок унижения в этом отвратительном представлении. Но Ло Бинхэ не успел забыться в своем удовольствии. И теперь злой и темный от избытка янской ци от своего меча, он просто отшвырнул своего Учителя и рванулся к Юаню, как тигр — на охотника. Тот даже моргнуть не успел, как его пронзило копье и стиснули руки. И не как обычно, когда ему помогали паразиты, оборачивая любовь демона удовольствием, а с ревом и болью. Ло Бинхэ вознамерился порвать его надвое своим орудием, и Юань кричал, выворачиваясь. Он сам слышал свой болезненный крик со стороны и не узнавал. Неужели эти звуки убиваемого животного издавал на весь мир он? Движения между ног он ощущал каждый раз, каждый толчок, и через десяток таких притерпелся. Будто по открытой ране, и возможно он даже истекал кровью. Скорее всего истекал. В какой-то момент все стало так больно, что лишь возня копья в ране осталась. И даже эти толчки ощущались почти неощутимо. Тогда демон стиснул его шею лапой, намертво перекрывая кислород. Юань не очень понимал, но, кажется, Бинхэ отмахнулся от кого-то и зарычал в сторону как зв... Юань обессилено оставил борьбу и был отброшен как сломанная кукла. Ло Бинхэ взялся за Шень Цзю. Тот дрался, боролся и брыкался, исторгая оскорбления, но также проиграл и пал жертвой демонического шейного захвата. Зв… продержался недолго и вскоре оргазмировал в своего Учителя. Юань оставался лежать, где его бросили, но едва ли ощущал боль. Кажется, паразиты уже лечили его. Или он просто онемел достаточно. Не сразу он заметил боль в груди. Для человека с врожденным пороком сердца невозможно забыть подобную боль в глубине слева, которая разливается по руке. Закружилась голова, едва не до потери сознания. В груди загорелось. Едва узнав это ощущение, Юань запаниковал. Он был один, в незнакомом мире, где не было ни бригады скорой помощи, ни даже врача. Он задохнулся и схватился за грудь, умоляюще глядя на Ло Бинхэ, который отвлекся на него, чутко чуя, как происходит что-то неправильное. Юань не заслуживал умереть здесь. Не увидев семью в последний раз. Они с братом поругались из-за того, что он не хотел даже искать друзей в реале, а потом он сорвался на мэймэй, которая попыталась познакомить его со своей подружкой. Не хотел умирать Юань и перед Шень Цзю — своим первым настоящим другом. И не перед Бинхэ, убийцей, тираном и просто ебливой убогой псиной!.. Главный герой подошел и коснулся его груди. Нагой с разводами крови на своем копье. Юань не мог отвести глаз — его кровь была в Шень Цзю. — Так ты не соврал, ты и правда можешь умереть, — заметил император, словно даже удивленный. А потом его лицо сложилось в подобие благожелательного сочувствия. Лживое, лживое и пустое лицо черного волка, которому все равно на всех! Скорее всего он насмехался, что глупость Юаня не позволила ему воспользоваться его подарком вовремя. Юань оттолкнул его руку и задохнулся еще раз, сипло и навзрыд. Дыхание оставалось поверхностным, и в глазах темнело от боли и недостатка кислорода. Чувствовалось, как по спине течет пот. Тогда Ло Бинхэ сделал жест, и Шень Цзю подорвался с места, как дичь, будто готовый не то броситься на неприятеля, не то убежать. — Ты знаешь, где цветок, который я дал ему? — только спросил протагонист. Сюнди с подозрением прищурился и дернул головой в согласии. Ло Бинхэ смотрел на него очень долгое время. — Принеси. Я разрешаю тебе распорядиться им, — сказал он. И Шень Цзю, промедлив лишь мгновение, скрылся. Они со зв… остались одни. Юань задрожал от страха еще пуще. Его дрожащая рука комкала остатки одежд на груди. Было не продохнуть. — Ты мог бы избежать этого, если бы только сразу принял мой подарок, — бережно приподнял Юаня император за шею, и по тону было понятно, что он зол на отказ. Он воспринял это как пренебрежение к себе лично. Дал не то, что просили, проигнорировав несчастье, которое причинил, и полагает себя самым щедрым пупом троецарствия! «Зверь!» — хотелось Юаню попробовать и плюнуть в его наглую самодовольную рожу, но оставался шанс, что он выживет. Оставался! Так что он отказал себе в последнем удовлетворении, лишь вывернулся от прикосновения, переворачиваясь на живот и сворачиваясь в клубок вокруг своей невыносимой боли. Он плакал взахлеб, брошенный и беспомощный. — Посмотрим, как твой новый друг распорядится шансом получить полноценную культивацию, — довольно сказал за его плечом Ло Бинхэ, но Юань даже не повернулся, сжимаясь в попытке остановить бег собственного сердца. И когда, казалось, хуже уже не могло стать, мелькнуло узнаваемое ощущение Синьмо. Присутствие демона исчезло. Юань остался один. Совсем один? Кровавые паразиты ведь могли бы залатать?.. В помещение влетел Шень Цзю. Юань услышал по грохоту створок. — Он ушел! — крикнул он еще там, в дверях, и в следующее мгновение его руки переворачивали Юаня. Тот отвернул лицо от цветка, тычущегося в губы и вцепился в предплечье злодея, в белое мясо и человеческую кровь, и изо всех сил сжал челюсти, удерживая за локоть. Зубы едва прокололи тугую кожу, но Юань продолжил и не успокоился, пока не получил кусок. Преодолев омерзение, он проглотил его. — Прости, — сказал он другу, чье лицо искажала боль, и упал. Все его тело будто уронили в бассейн слабости. Может, порванная задница его доконала, а может злодей все же оказался ядовит. Юань не был уверен, что выживет, а Сюнди продолжал тыкать в него цветком, несмотря на укус в протянутую руку. Его голос звучал даже жалко, отчаянно. Умоляюще. Сложно было различить, что именно он говорил. Юань напоследок сжал запястье друга, прощаясь. Он того не стоил. Он, в конце концов, был одним из Шень Цинцю. — Используйте на что-то полезнее меня… — он неопределенно отмахнулся в сторону двери, где несомненно торчали крысиные носы остальных. На этом его сознание померкло, а тело обмякло. Либо грибница-симбионт возьмется в его лишенном культивации теле, либо он труп.