Какая разница

Утром Ло Бинхэ молча вымелся в неизвестном направлении, оставляя после себя относительно целого лорда Байджан. Но только относительно, потому что стоило ему прийти в себя, отдраить грязь и похоть с кожи, как он набросился на своего компаньона не хуже собаки. Вокруг них тотчас собирались зеваки. Юань тоже испуганно проснулся от громких необычных звуков в коридоре и немедленно выскочил на порог. Как он и предсказывал: Безусому отчаянно били морду. Юань даже с тоской и завистью посмотрел на бой тренированных бойцов. Его двойник был крут и не собирался молча сносить тумаки как жалкий смертный червяк. Да и был, как оказалось, телесно сильнее, чем лорд Байджан. Видимо, когда того ломали под физический тип совершенствования, то ломали и в самом буквальном смысле. Но Шень Цингэ не отступался. Основная претензия была также ожидаемой: предатель, который тайно симпатизирует Ло Бинхэ. В принципе… Юань исключительно разделял сантимент. Оборотень был той еще двуличной тварью. Но боги, только сборище Шень Цинцю могло криминализировать симпатизирование собственному ученику! Скотина, не бил его в мясо! Когда к потасовке присоединилась леди и за ней начали накидываться на беднягу просто все, Юань сунул два пальца в рот и свистнул как учил брат. Крысы охолонились и разом возмутились. — Это вы устроили цирк как малолетки! — напомнил им о достоинстве Юань со всей строгостью. Тем более, они все имели запреты на крови и не могли действительно переломать друг друга. — Лучше пойдите сковороду на огонь поставьте. Продолжим наш вчерашний разговор. Свора Шень Цинцю… на удивление послушалась, всем своим видом выражая недовольство и гордую независимость. Вся свора неохотно утащилась на кухню. Что за переростки! Юань вернулся в комнату. Шень Цзю, конечно, не спал, настороженно глядя со своего места. — Пойдешь? — спросил у него Юань. — Я планирую яиц ко вчерашнему рису добавить и, может быть, грибы. — Эти подделки овощей? — капризно сморщился Шень Цзю. — Там уже была курица. Просто добавь ее еще. Юань от неожиданности засмеялся. Шень Цинцю не любит грибы и называет их подделками овощей? Кто бы мог подумать! — Грибы вкусные! — объявил он, чтобы увидеть, что произойдет. На самом деле он тоже не очень любил грибы и оттого не использовал их прежде. Лицо Шень Цзю сделало странное выражение обижаемого ребенка, который старательно не собирался обижаться. Надо полагать, с его прошлым Шень Цинцю съест все, даже если оно в грязь упадет. Но если у него есть выбор, он бы предпочел не есть их. Юань хихикнул: — Я не буду их добавлять, если ты не хочешь. Теперь, правда, стало интересно, все ли Шень Цинцю такие и можно ли им грибами угрожать. В приподнятом настроении он достал шкатулку с цветком и, немного подумав, положил в глубокий рукав. Оставалось лишь надеяться, что сегодня они дойдут до дела и все же сумеют прийти к соглашению. — Поднимите руку, кто за то, чтобы я добавил яйца во вчерашний рис, — зашел Юань на кухню, где послушно обретался весь выводок злодеев. Они развели огонь и подтащили к плите сковороду со вчерашним рисом. А сами, делая вид, что до еды им дела нет, расселились за столом, точно птенцы в ожидании кормежки. В ответ на его предложение руки неуверенно поднялись. Они ожидали подвоха и не понимали, зачем их спрашивают. — Прекрасно. А кто за то, чтобы там были грибы? Лица почти всех Шень Цинцю сделали забавное выражение пойманных врасплох. Оборотень поднял две руки. Байджанец его немедленно схватил в драматичной схватке за право голоса. Демон посмотрел на них с удивлением и тоже поднял руку. Может, его вкусовые рецепторы были другими, а может он тоже был готов потерпеть и сожрать что угодно, лишь бы насолить другим. Посмотрев на него, руку подняла Леди. Она, кажется, пыталась «переголосовать» демона, с которым постоянно ссорилась. Демон на манипуляцию не поддался. За ней элегантно не показал слабости Классик и поднял руку. Лорд Байджан злобно уселся в своем уголке у стены, проиграв. На его глазу оставался синяк после драки. — Всеобщим голосованием мы готовы есть грибы? — иронично подвел итог Юань. Потрясающе, наглядная модель их дисфункционального общества в деле. — Я же знаю, что вы не любите грибы, вы совсем дурные? — Я люблю, — нагло соврал демон. Противная скотина. — Кроме тебя, гриболюб! Он отвернулся к плите, где уже скворчала сковорода и принялся добавлять яйца и перемешивать их в мелкую крошку. Для себя Юань решил, что демон теперь будет Гриболюбом. Шень Цинцю оскорбленно зашипели какие-то ругательства за его спиной. — Давайте еще раз. Кто любит грибы, поднимите руку? — Юань достал в качестве угрозы обыкновенный шампиньон из зачарованной корзинки. Злодеи все промолчали, и только демон поднял руку: — Я не против их в пище. — Кто скажет что-то оскорбительное про него, тому отдельную тарелку с грибами сделаю, — быстро сказал Юань, и сразу двое Шень Цинцю закрыли рты. — То-то же. — Что-то ты больно смелый сегодня, — проворчал Байджанец у стенки с нелюдимо сложенными руками. — Я выспался и снова готов быть угрозой обществу, — просто ответил Юань с налетом легкой снисходительности к имбецилу. — А теперь, я бы хотел предложить небольшой обмен предысториями и всеми примечательными событиями ваших жизней, чтобы больше не было сюрпризов вроде вчерашнего. — К чему бы? — окрысилась леди. — Лучше поведай нам, наконец, свой гениальный план. — Мы скоро состаримся, пока услышим хоть что-то полезное, — согласился с ней ее партнер. — Я пытаюсь подружиться. Вчера до моего внимания дошло, что я вас совершенно не знаю, а все ваши различия для меня заканчиваются вашей внешностью, — честно оповестил он. Сюнди на его привычном месте фыркнул от смеха. Юань показал на него: — Он не даст соврать. Все посмотрели на Шень Цзю, как на ничтожного жука, и тот сразу же прекратил веселиться. — Если хотите, я могу начать, — отвлек кобр Юань. — Я третий сын семьи Шень, вырос в достатке, ходил в частную школу, получил высшее по литературе, увлекался чтением… — Умер в двадцать три, подавившись булкой, — закончил за него Оборотень легким тоном. Юань заткнулся, вдруг очень ясно осознав, что Ло Бинхэ вольно или невольно спас его от смерти. — Ну, пока не умер, — неловко, слабо посмеялся он и сосредоточился на откармливании Шень Цзю сырыми овощами. — Досадное упущение, — хмыкнул демон. — А что ты? — он кивнул на Оборотня. — До двенадцати был обыкновенным поберушкой, потом получил копытом и стал тупым поберушкой с претензиями на высокое, — в совершенно юаневском стиле и даже мимикой ответил тот Шень Цинцю, но фыркнул и вернул прежнюю манеру: — Потом было херовое житье в доме Цю, еще более херовая учеба у Ву Янцзы и примерно такое же обитание на Цинцзин. Борьба за титул, брат, который засунул язык себе в жопу, боевое семейство, которое мечтало о том, чтобы я свернул себе где-нибудь шею… Не думаю, что в этом мы все отличны. Все Шень Цинцю с него и его нового высокого слога неприязненно морщились. — Нас конкретно Ло Бинхэ интересует, предатель, — прошипел Байджанец. И хотя Юань был с ним весьма солидарен, он нафаршировал его грибом, чтобы не грубил. От сырого шампиньона ничего не случится. Тот, будучи той еще гордой поганкой, не смог плюнуть на глазах у всех, но и глотать не собирался. На том их сегодняшнее блюдо было готово, и Юань поставил его на стол, принявшись сразу откармливать окружающих. Все злодеи потихоньку получали от него по ложке и это примиряло их с действительностью. Байджанец сплюнул в кулак и насупился, оскорбленный со всех сторон, его настроение даже ложка риса не исправила. Он жевал, точно планы мести пережевывал. Оборотень же при упоминании ученика поник. — Я… делал все возможное, чтобы… дать Бинхэ ту жизнь, которую он заслуживал, — аккуратно и очень конкретно, как будто давая показания на суде, сказал он, когда всплеск бытовой активности прошел и все получили свою долю. — И это? — прищурился битый Шень Цинцю. Но больше Оборотень ничего не сказал и даже подкуп едой с ним не сработал, хотя он съел две ложки подряд, не моргнув глазом. Юань находил это очень странным и весьма противоречивым, что человек, — он сам, не меньше, — знавший, какая его ждет судьба, если он не будет достаточно осторожен, полил Бинхэ чаем, а потом, в свое время, скинул в Бездну. Что за суицидальность? По идее, у Оборотня не было причин пересматривать свою любовь к протагонисту, значит, он полил чаем и столкнул в ад из любви к любимому персонажу? Это что за стремление к аутентичности роли? Однако, ответов добиться от него не удалось. В том его двойник вдруг напомнил Ориджа и совсем сник, затюканный и расстроенный. Все же его ученика убил их господин. Бросил ему голову, как подарок. А когда Оборотень не бросился к нему на шею, выкрал. По очереди все говорили о своей истории и Бинхэ в частности. Юань отметил, как никто из них не признал прямо рабство и поджог как Шень Цзю. «Бродяжничали», «несчастье в доме Цю», «недостойные практики». Божечки, да они все тут были политиками. Что, впрочем, не удивительно, учитывая их род деятельности. Но видеть это в деле было забавно. Даже его презренный Оборотень! Они будто… Они будто пытались показаться лучше, чем они есть. Это было немного странно. Шень Цинцю уже прекрасно знали и не раз слышали, что Юань о них весьма невысокого мнения. Он их буквально звал «злодеями». А все равно прикрывали свои самые неприглядные грехи вежливыми словами, будто даже и между собой маскируя свою гадкую натуру. Угх. Из интересного было то, что у Классика и правда не было знакомства с Ло Бинхэ, так что когда он узнал, кто его украл, и услышал, что сделают с ним, он был особо недоволен Оригиналом за то, что тот допустил такую ситуацию с ним и их сестрой. Он оказался прямо-таки носителем белого плаща, этот самодовольный хмырь. Он-то ничего плохого в своей жизни не совершал, белый и пушистый, защитник единственной дамы! Леди, как оказалось, была единственной сменой пола в своем мире, все остальные персонажи были такими же как везде. И не так невинна была эта дамочка. В связи с тем, что все Шень Цинцю свято верили, что «мужлан» — худшее из оскорблений, что человеку доступны, ее в свое время не на шутку взволновал Ло Бинхэ, неприкрыто смотрящий на нее глазами, блестящими от щенячьей влюбленности в Учителя (еще более понятной в их случае). В плохом смысле взволновал. Так что если Оригинал наказывал своего ученика жестоко и оставлял висеть в сарае, то она наказывала своего Бинхэ просто-таки в мясо. Реально Темная Леди. В остальном ее история должна была закончиться если не классическим отрыванием конечностей, то каким-нибудь браком с жеребцом-протагонистом, где ее бы расчленяли на брачном ложе… Что, в принципе, происходило и сейчас, разве что с другим Ло Бинхэ. Леди Цинцзин была украдена прямиком после суда, не успел ее «зверь» зайти в зал с кислотой. Жив ли он после визита их господина, она уже не знала и знать не хотела. Была бы рада, если нет. Еще из интересного: в ее мире Хайтан не хотела на ней жениться, но чистосердечно сватала ее брату. И ТОТ хотел жениться, пока не помер трагичной смертью в огне. Это и некоторые другие оговорки злодеев между собой… проливали некоторый свет на то, что происходило в том доме. Юань теперь чувствовал себя немного паршиво, что в комментариях требовал однажды расправы. Однако, это все равно не извиняло животной жестокости к ее Ло Бинхэ. Мальчик просто смотрел на красивую бессмертную учительницу с детским крашем, а ему чуть ли не кровавого орла сделали. Лорд Байджан, в свою очередь, лишился ученика со сменой пика абсолютно безболезненно. Тот Бинхэ также получал от учителя по первое число как у всех, а потом… просто не стал менять пики. Надо полагать, он как-то пережил свою страсть к Шень Цинцю, получив другого учителя, а точнее заместителя из старейшин пика. А потом свалил жить свою жизнь как демон? Не суть важно. Украли беднягу просто из школы без какого-либо особого светопредставления, совсем как Юаня. Юань, кстати, полагал всю эту историю с «ты убил, ты займешь его место» очень странной и не эффективной политикой для реальности. Таким образом вместо того, чтобы только один пик лишился квалифицированного главы, один пик лишался лорда полностью, а другой приобретал озлобленного калеку, который даже не учился по профилю. Что он там может накомандовать?! — Ты полагаешь этот мастер настолько туп, что не в состоянии выучить вшивую программу обучения Байджан? — зашипел злодей, когда Юань озвучил свою критику. С синяком под глазом это было даже смешно. — Это просто вопрос специализации, — бросился доказывать бывший интернет-критик, но махнул рукой. — Максимально тупо, что ради какой-то чести и мщения они ломают человека и заставляют его занять то место. А если горный лорд убьет, допустим, главу, его поставят новым главой согласно этому правилу? Звучит как гарантированный способ прийти к власти в обход обычного порядка! — Это только для случаев, когда шисюн убивает шиди! — взвыл не менее эмоционально лорд Байджан, доведенный до ручки тем, что Юань оспаривал традиции, которые его переломали. — Бессмысленное людоедство! Хотя я не удивлен, все в Пути Гордого Демона было пронизано этой драматичной бессмысленностью. — Драма ради драмы, — согласился демон. — Спасибо! — Юань отсыпал ему самую последнюю, самую толстую ложку риса, которую довольный демон со злорадством и самодовольством слопал. Разве что не зачавкал на всех презренных людишек. — Но не думай, что подлизывание тебя спасет, — засмеялся Юань. — Теперь твоя история. — Хм? Мне казалось, я рассказывал. Неужели избыток цветочных сражений повредил твою память, человечек? — коварно подковырнул демон. Юань жестоко передернулся от напоминания и глубоко вздохнул. — Не слишком. Я знаю, что у тебя было два партнера, которых убил твой ученик. Которого, в свою очередь, убил наш Ло Бинхэ. Это явно не все. — Это все, — сложил руки на груди демонический владыка. — Два партнера? — уточнил Классик с таким лицом, будто у него рухнули последние надежды на то, что их двойник-демон — приличное существо. Красноглазый Шень Цинцю заиграл желваками в точности, как делали все сидящие за столом, когда старались удержать бешенство под крышечкой. — Юэ Цинъюань и Лю Цингэ. Живые и, мать их, здоровые, в отличие от ваших, — показал клыки в зверином жесте демон, и Юань буквально увидел, как он сам себя мысленно поправил, спрятав зубы: «больше не живые и не здоровые». — Господа, пожалуйста, хватит так обращаться с ним только потому, что он демон, я уже задрался слушать расизм в сторону единственного относительно приличного тут существа, — призвал к порядку Юань. Белоплащевый Шень Цинцю и демон, и прочие посмотрели на него, будто он отрастил вторую голову. Только Шень Цзю тихо хмыкнул себе под нос и решил, что сейчас самое время пойти помыть посуду. — Ты, человек, считаешь меня приличным? — удивился демон, будто хотел предельно ясно прояснить для себя этот вопрос. — Приличней их? Все злодеи выразили живой интерес и искреннее возмущение. Юань пожал плечами. — На безрыбье, и рак — рыба. А ты и по нормальным меркам не так плох. — Я был рабом, — сказал демон. Сразу с козырей пошел, надо полагать. — Да, все тут, кроме меня, я так полагаю. А я просто не успел. Но этот факт никак не влияет на достоинство индивида. Я не одобряю рабства, все рабовладельцы должны гореть в аду. — О, я это устроил, — мило и скованно улыбнулся Гриболюб. Юань иронично покивал. Да-да, мы в курсе, что ты страшный и ужасный гроза людей. — Я также изменил первому мужу, — заявил демон с апломбом после секунды растерянности. — Со вторым мужем? — недопонял Юань. — Он стал вторым, только потому что иначе он бы сдох, — вредно, лишь бы возразить сообщил демон. — Я его не любил, но я победил Лю Цингэ хитростью в цветочном бою в минуту слабости, и он стал моим. А потом стал частым дополнением в нашей спальне. В спальне Юэ Цинъюаня тоже! — Эм… рад за вас? Юань не очень понимал, почему злодей это рассказывает и почему всех это так ебет. Они в гаремнике. Здесь нормально, если у мужа больше одной жены. Да и вообще, согласно демоническим традициям, про которые Юань читал, это было вполне нормальное поведение для приобретения жен. Тем более, не кровью же он Лю Цингэ убеждал? Звучало как полиамория, если честно, что уже становилось здоровее, чем весь гарем Ло Бинхэ. — Я получил первого мужа в кровавом бою! И захватил власть в Двенадцати царствах, — попробовал демон тогда. — Ты поднял руку на своего брата и лидера? — порвались по швам и без того едва терпевшие Шень Цинцю. — Да как ты посмел? Бесчестный демон! Враз разразился чуть ли не птичий гомон. Шень Цинцю, преисполнившись гордостью, выпрямился на своем месте. Осуждение людей было ему явно приятно. Юань наблюдал за балаганом скептично. Вообще он находил это показательное злодейство весьма забавным, хоть и не понимал его цель. Чтобы Юань тоже осудил? Демону так нравилось быть презираемым среди людей и своих копий? Он пытался так отделиться или выделиться? Потому что на самом деле не любил людей и агрить заклинателей было весело? Или потому что остальные Шень Цинцю пытались Юаню лицемерно понравиться? Одно понятно: он всех их крепко осуждал, и за это был тот еще козел. — Позволь, верно ли я понял. Ты был в рабстве у людей и в доме Цю, потом путешествовал со своим первым учителем Ву Янцзы. Он был человеком или демоном? — Демоном, конечно! — мотнул головой Шень Цинцю, но внимательно следя, куда Юань ведет. — И Цанцюн — это секта в демоническом мире? — Это двенадцать союзных царств, которыми правят двенадцать владык, — поправил демон. — Но в отличие от того, как устроили люди свои секты, у нас не было порядка старшинства кроме того, что мы себе отвоюем. — То есть, любой мог стать лидером вашей Цанцюн, и это был Юэ Цинъюань. — Ты правильно понимаешь. — В таком случае, твой вызов не был чем-то из ряда вон, — пожал плечами Юань. — И спасать соседнего владыку, когда тот умирает, — это даже весьма благородно. Демоническая поганка чуть не лопнула с натуги, пытаясь удержать свое возмущение. — Разве люди не осуждают браки, созданные насильно, измены и разврат?! Впрочем, не суть важно. Я бросил вызов своему названому брату, чтобы получить от него ответы, и в любом случае планировал сделать своим партнером. Мне надоело терпеть его упертую тупость. Лю Цингэ также был в компрометирующем положении, и я им воспользовался, чтобы обрести больше влияния. Ни к чему меня обелять. Уж не знаю, какие цели ты преследуешь, Шень Юань, но твои попытки жалки и бесполезны. Юань достал шкатулку и открыл. — Тысячелетний лотос первозданной чистоты, — пояснил он. Лица всех злодеев стали серьезны. — Ты… не использовал его? — озвучила всеобщую мысль леди. Шокированная до глубины души. Юань посмотрел на нее и тут же отвел глаза. Он старался на нее не смотреть. — Насколько я понимаю тяжесть нашего положения, ни один из нас, даже с совершенной культивацией не способен противостоять Ло Бинхэ. Кроме, — он красноречиво указал глазами на бледного демона. — Ты хочешь сделать из меня полукровку, — выпрямился тот. — И заставить взять тот проклятый меч! Нет, не бывать этому! — Это твой грандиозный план, Шень Юань? — возмутился Белый Плащ. — Дать демону больше силы, чтобы он нас перебил и ушел по своим делам? Юань спокойно встретил его взгляд. — У меня также есть подобные сомнения, но на этот случай я придумал такое решение: уважаемый демонический владыка, не мог бы ты пообещать нам, что не убьешь нас и не бросишь тут, если нам удастся забрать меч и нейтрализовать Ло Бинхэ? Юань… даже сейчас не чувствовал себя комфортно говоря слово «убить» в сочетании с некогда любимым героем. Бинхэ был выродком, самым натуральным. Запущенным, но невинным ребенком когда-то, который в самом деле не думал головой, хотел слишком много (и вместе с тем слишком мало), и в итоге совершил столько преступлений, что Гитлер на его месте бы ужаснулся. Но это все еще был Бинхэ, который просто хотел быть любимым и замеченным своим учителем… Юань не смог бы сам всадить ему в грудную клетку нож. Забавно. Шень Цинцю, который ему как раз ничего плохого не делал, он бы всадить мог, а своему насильнику и палачу — нет. Он мотнул головой и посмотрел на демона. Тот смотрел в ответ винными глазами с острыми зрачками. — Ты… отдашь мне легендарный цветок, единственную надежду, если я по-о-бе-ща-ю? — уточнил по слогам он. Его взгляд отражал какую-то сюрреалистическую и слегка безумную эмоцию, не то насмешку, не то недоверие, не то желание броситься и загрызть, будто он был болен бешенством. Юань почти струсил. Но сжал кулаки, сглотнул и выпрямился: — Да. Посмотри мне в глаза и скажи, что не бросишь в этой клетке. Может, даже щедро разнесешь нас по домам или хотя бы выпустишь отсюда — и это твое. — Пф! — демон гордо мотнул гладким высоким хвостом. — Идиот! Наивный легковерный господин, который готов поставить свою жизнь на кон за простое слово! — Почему не должен? Ты собираешься его нарушить? — с каверзной насмешкой поднял брови Юань. Поймите, у него просто не было иного выбора. У них был только один Небесный демон, готовый к сотрудничеству. И не было иных мер удержания кроме его честного слова и доброй воли. Шень Цинцю его слова поймали врасплох, и он с неудобством замолчал. Отвернулся, предпочитая не лгать вместо ответа. Да и остальные моментально замолкли в ожидании, разве что сверчков не было слышно. Их лица были растерянными, как у детей, чьи родители ругаются. И им было ужасно интересно и страшно, кто же получит их при разводе. Все они были сянься-злодеи, но Юань не знал больше ни одного примера, когда они кого-либо предали. Шень Цинцю никогда не обещали хорошо себя вести. — Найди кого-то другого на роль самоубийцы, Шень Юань, я не возьму проклятый меч, — наконец сказал демон, прекратив юлить. — Синьмо? — удивился Юань. Это его камень преткновения, а не помощь людям? — Да. Об этом мече ходят легенды и не самые приятные. Я не буду обрекать себя на такой же конец, какой сейчас происходит с этим Ло Бинхэ. Мои мужья бы этого не одобрили. Это… Это было реально неожиданно. — Синьмо можно подчинить, — возразил Юань. — Согласно книге, Ло Бинхэ, будучи полукровкой, сумел подчинить его полностью. — Ха! Это в очередной раз доказывает неполноценность правды в твоей книге! — жестоко объявил Шень Цинцю с клыками наголо. У него всегда они такие большие и кошачьи были? — Все носители этого проклятья считают, что они полностью покорили этот меч из-за каких-то своих уникальных особенностей. Нечто, что никогда не будет подвластно никому другому — только им одним на всем белом свете. Происхождение, статус, сила, опыт, характер, воля — меч прикрывается так, чтобы усыпить бдительность! Ло Бинхэ, значит, особенный, потому что полукровка. А этот будет особенный, потому что сожрал особый цветок и у меня идеальная человеческая культивация. А закончим мы одинаковыми ублюдками без чести, что бросаются на все живое! Я хочу отомстить за своих жен, но не настолько глупец! Синьмо — паразит, который хочет продолжать свой кровавый путь. Победитель в бою с его носителем становится в итоге следующим проигравшим! Ах, Юань с ужасом понял, это было что-то вроде «старшей палочки» из Гарри Поттера. Ее получали через убийство, и Синьмо снимали с тел обезумевших хозяев. Что ж… это отягощало их ситуацию, но выбора у них все равно не было. — Этот мастер не станет уподобляться людям, — окончательно отмахнулся демон с высоко поднятой головой, хотя каждое его слово явно было ему неприятно. Он хотел отомстить. Любой ценой. И вынужден был отказываться. Юаня больше всего впечатлило, как демон очевидно и с огромным трудом старался поступить благоразумно в память о своих супругах, пусть это и доставляло ему боль. Шень Цинцю, как и всякие злодеи, были известны тем, что использовали все в борьбе, чтобы достичь своих эгоистичных целей. И абстрактное ментальное здоровье их явно никогда не заботило. Они не знали, что это такое. А этот знал. И на предложенный цветок в шкатулке смотрел, будто хотел выдрать себе сердце, чтоб не мешало. Юань почувствовал себя даже плохо и прикрыл шкатулку. Единственный Шень Цзю со здоровым чердаком, а он буквально толкает его на смертельную глупость, лишь бы самому выбраться. Как «благородно». — При чем тут люди? — возмутилась темная леди. — Синьмо — демонический меч. — Тут. В нашем мире — нет. Впрочем, разницы нет. Я не хочу уподобляться полукровному уродцу. Мараться человеческим совершенствованием!.. Когда я одолею Ло Бинхэ, я сделаю это своими силами… без всяких… — демон мотнул головой с подлинным презрением. С отчаянием того, кто знал, что уже однажды проиграл и проиграет снова. С решимостью все равно. Лорд Байджан только красноречиво фыркнул. Демон в бешенстве сгреб с края стола выплюнутые куски шампиньона и скромно туда подброшенные, и сделал попытку скормить гадость ублюдку. Поразительно, но остальные были такими кислыми, что даже не присоединились. Поэтому Шень Цингэ подавился своим грибом. Демон бросил заклинателя на его место к стене так сильно, что Байджанец ухнул. — Достаточно, — сцедил Оборотень. Демон прищурился уже на него, явно желающий почесать кулаки еще об кого-нибудь. Но сел на место. Вся комната погрузилась в напряженное молчание, нарушаемое только шорохом, с которым Байджанец расправлял сбившиеся черно-белые одежды. Юань сжал шкатулку, чувствуя, как орнамент впивается в мякоть. — У нас нет выбора, — напомнил он всех. — Разве что у кого-то будут другие идеи? Готов выслушать и принять все. — Любой из нас является обученным заклинателем, — сказал с намеком Классик. С намеком, что он готов принять цветок. — Почему ты не хочешь использовать цветок сам? Что с ним не так? — паскудно заподозрил лорд Байджан. — Разве он не был нужен тебе для поправки здоровья? — Да, у меня врожденный порок… дефект сердца. Его пытались исправить хирургически, но это не то, что можно вылечить без последствий. — Тогда совершенствование в самом деле должно помочь твоему телу, — легко подытожил переломанный заклинатель. — Как и паразиты в крови, как оказалось, — наклонился Юань и положил руки на стол. — Давайте будем трезвы. Я могу использовать цветок. Но я необучен и, даже если у меня нет запретов Бинхэ на использование ци, я едва ли сумею нанести ему серьезный вред или даже убить… И не думаю, что захочу. Можете назвать меня мягкотелым и лицемерным, но я предпочел бы, чтобы кто-то сделал грязную работу за меня. Это приводит меня к вам. Каждый может восстановить и преувеличить свою силу, но это ничего сверхполезного не даст. — С новыми силами мы могли бы взломать замки на окнах и дверях и бежать, — указала леди. — Чтобы потом заново построиться перед диваном по приказу императора, — с сарказмом согласился Юань. — Ло Бинхэ даже напрягаться не нужно будет, он щелкнет пальцами, мы сами вернемся. Та насупилась. Она это тоже понимала, но жадность родилась вперед их всех. — Наш единственный призрачный шанс в том, чтобы создать и обучить толкового полукровку, который будет сильнее Ло Бинхэ, — повторил Юань. — У нас есть нужный демон, есть цветок и пять — пять, я повторяю, — учителей. Один лорд Байджан. — Хэй! — резко хлестнул упомянутый. Юань посмотрел на него сухо и поднял брови. — Я имел в виду, что физическая школа может быть полезна демону больше, чем спиритическая Цинцзин, или что знающий две школы совершенствования может оказаться более умелым учителем, но что я знаю! Может, ты прав, и у нас куча говняных бесполезных учителей, которые умеют только оскорбляться на ровном месте и принижать своих учеников. Вы никогда демона за человека даже не считали! Так с чего сейчас начнете? Все Шень Цинцю оскорбленно закрысились и потупились, что было хорошим доказательством правдивости их слов. Демон смотрел странно. — Так для тебя демоны — это люди? — спросил он. Юань неловко скривился. Неудачный оборот речи, согласен. — В моем мире нет призраков или демонов, нет заклинателей. Только люди. Но люди разные, есть разные... виды. Культуры, народы. Наша раса называется азиатской, и я в частности из Китая. Но есть люди с белыми волосами и голубыми глазами, есть люди со всеми оттенками коричневой и даже черной кожи, есть люди с большими глазами, с большими губами, с кудрявыми волосами. У них абсолютно другие культуры подчас, и это многообразие во многом напоминает мне демонов, как мне кажется. У нас, конечно, людей не едят… ну, то есть, едят некоторые дикие племена где-то там, но мысль понятна. Демон — это просто другой вид разумной жизни. И меня с детства учили, что люди всех культур — разумные существа, которые равны между собой, и пока они не бросаются на других, им должны быть даны те же права и уважение, что и всем. — Должно быть, хорошо жить в мире, где всех людей одинаково уважают и детей не бьют, — заметил Оридж с горечью, озвучив, что было на уме остальных. Юань опустил к нему глаза: мужчина ссутулился на своем месте и не смотрел на него. За небольшим столом у стены не хватало всем места, так что они с Юанем сидели «во главе стола» на табуретах. Как они вообще дошли до жизни такой, чтобы сидеть с сянься-лордами за одним столом на маленькой кухоньке? Был ли это когда-то чей-то внутренний двор для каких-нибудь менее любимых жен? Были ли это помещения для слуг? А может тут вообще жили евнухи или гости дворца. — Так было в нашем мире не всегда, — тихо возразил недопопаданец, желая, чтобы они все услышали. — Мы как общество развивались со временем. Существовало разделение на сословия и классы между людьми, было рабство других народов, было принижение женщин и избиение детей, будь оно не ладно. Полно проблем. Но рабство отменили и сделали вне закона. У нас почти не осталось аристократии — только в других странах, и власти как таковой они не имеют. Женщины получили права выбирать законы, владеть имуществом, работать и свободно распоряжаться собой без оглядки на семью. Люди всех достатков получили возможность учиться в публичных школах бесплатно… В нашем мире все еще есть проблемы. Дохреналион проблем! Плохие люди тоже водятся. Я сам не подарок. Но мы работаем над этим. Не понимаю, почему отказываетесь вы. Это блядский здравый смысл! Под конец Юань уже просто обиженно скрестил руки на груди и насупился. Он не понимал, почему он приносит решение всех их проблем, а они не хотят просто взять и согласиться. — Если демонический владыка Шень согласится принять цветок, то этот мастер сделает все, что в его силах, чтобы обучить его, — вдруг сказал Оборотень. На нем скрестились ошарашенные взгляды. Юань остался неприятно удивлен тем, насколько удивился от таких слов. Хоть они и были одним человеком, он никак не мог соотнести их друг с другом. — В самом деле? — сощурился Шень Цинцю, и его хуадянь на лбу зажегся сильнее. — Будешь учить демона, заклинатель? — Одного уже отучил, — показал человеческие зубы этот Шень Цинцю. — И этот монстр убил его. Твоя цель и моя совпадают. Так что если согласишься ты, соглашусь я. — Не ты ли сбросил своего неподготовленного получеловечка в Бездну, как только он показал священное пламя? — иронично уточнил демон, постучав по своему лбу. Оборотень дернулся, будто получил по щеке. «Получеловек» — забавно. Для людей — демон, для демонов — человек. Неприкаянный с обеих сторон. — У меня были свои причины. Этот мастер… ошибался. И больше ничего не сказал. Но демон удовлетворился. Юань вдруг заметил, что Оридж притих. Тот не был активным участником беседы, но и не особенно стеснялся, будто черпая уверенность в Юане, который вызывал у всех большее возмущение своей беспардонностью, чем он. — Шень Цзю? Шень Цинцю от невинного обращения дернулся и явственно нервозно засобирался: — Ло Бинхэ зол, — булькнул он. — Сегодня моя очередь. Он был бледен как стена, и судя по тому, как никто не начал его высмеивать… Шень Цзю спешно убежал, и на этом их сходка сама собой рассосалась. Всем было страшней попасться за миролюбивыми посиделками, чем продолжить выяснять отношения. Юань так же молча унес свой цветок и спрятал под подушками, после чего принялся уговаривать друга не паниковать. Откуда он вообще это взял внезапно, что Ло Бинхэ зол и идет за ним? Тот не мог сказать ничего внятного, хотя Юань принял бы ответ и «кровь в теле забродила», и «у меня с ним духовная связь после страшного воскрешающего ритуала». Нет, Шень Цзю просто молчал и прятал глаза.