Какая разница

Как он и подозревал, теперь, когда Ло Бинхэ «исполнил свой моральный долг», он зачастил каждый день и оставался до позднего утра, чтобы провести с ним завтрак. Юань ему полюбился, а потому всегда немилосердно шел первым… Просто трахнуть по очереди — это так щадяще, на самом деле… Нет, Ло Бинхэ игрался с ним и другими злодеями как с игрушками. Их брали насильно по одиночке редко, а куда чаще их параллельно или смешивали в одну игру… Во что-то чудовищное и мерзкое, где они не хотели участвовать. Один раз демон решил в какой-то садистской забаве поделиться с ним игрушкой и дал ему взгромоздиться на леди Шень. Весь этот опыт стал для Юаня в буквальном смысле кошмарным. Сначала они унизили госпожу злодейку, заставив обнажиться и станцевать перед ними. Протагонист постоянно отпускал комментарии и приглашал делиться своим мнением. Потом Ло Бинхэ заставил Юаня ее взять. Тот послушно пристроился между ее ног, погоняемый и неуверенный во всем происходящем, но стресс и полное отсутствие желания становиться насильником сделали свое дело, лишив мужской силы его полутвердое достоинство. Император покатывался со смеху, то чморя Юаня за «милую несостоятельность», то обзывая девушку бесполезного уродиной, на которую никто не взглянет. Юань был просто уничтожен этим опытом, а Шень Цинцю, вроде и крепилась, но было видно, как ее — абсурдно — также достают шпильки протагониста. Она позволила себе лишь один раз униженно дернуться. От руки Юаня, которую он попытался незаметно и сочувственно положить ей на бедро. Тогда Юань собрал мужественность свою в горсть и сообщил, что просто не по девочкам. Ло Бинхэ захохотал еще больше и предложил помочь в таком случае. В тот день Юань лишился девственности с женщиной, будучи насаженным на небесный столб. Им как презервативом трахали леди Цинцзин, пока он не кончил в нее, лишь бы все закончилось. И хотя были другие, не менее мерзкие, жестокие издевки, именно этот опыт попаданца достал настолько, что тот начал оборачиваться на громкие звуки и инстинктивно пытался сбежать, как таракан с кухни, стоило двери заскрежетать. На первый же день после случившегося приснился первый кошмар, а прикосновения Ориджа стали просто невыносимы. Впервые Юань окрысился на него: именно из-за него, его любви избивать людей, Юаня сделали соучастником изнасилования! Хуже всего было смотреть в глаза леди Цинцзин потом. Та, вновь гордая, вертела носом, громко указывала, что всем делать, но теперь Юань знал. И гадал, скольким из них Ло Бинхэ ее подсунул. Он надеялся, тщетно и нарочно закрывая глаза, что это было первое подобное происшествие. Также Юань узнал, почему был проклят диван, когда однажды на протагониста снизошло настроение оприходовать сразу всех. Может, праздник был в тот день. Но их всех выдернули паразитами, заставили раздеться и нагнуться раком на сидении. Зафиксировал шеренгой на коленях с руками на спинке. Юаня взяли уже по традиции первым, потом демона, лордов, леди... Весь диван остался заляпан ими, и они же все начисто вылизывали. Оригинала не пригласили на вечеринку. И в тот момент Юань его прямо ненавидел за то, как тот пропускает все веселье. В который раз. Большую часть дня Юань теперь реально проводил, пялясь в стенку, чтобы как-то осмыслить происходящее и справиться душевным раздраем. Время шло слишком быстро. Он едва успевал причесываться, готовить себе и соседу еду… Шень Цзю все еще не мог есть сам ничего, кроме риса. Так что хоть бывший заклинатель и исправил немного свою координацию и моторику, прекратив саботировать остатками ци срастание с грибницей, Юаню все равно приходилось его кормить. Было такое чувство, что все, что Юань в этом месте делает, — это служит дыркой, мило улыбаясь, потом отмывается от грязи, ест, служит нянькой другому и увеселительным чуваком в колодках, которого можно закидать гнилыми помидорами. Спит немножко, а потом круг замыкается. Все это напоминало однообразный непрекращающийся кошмар с элементами мерзких сюрпризов. Он боялся спать, избегал и люто ненавидел соседа по комнате, страшился ежедневной фантазии Ло Бинхэ, игнорировал остальных… Видите ли, Юань все еще настаивал на своем «гениальном» плане по привлечению симпатий протагониста. И это, удивительное дело, работало. Юаню удавалось не чураться прикосновений насильника и даже иногда его самостоятельно, без понукания целовать. Они вместе завтракали, Юань щеголял в его вещах, о чем-то рассказывал из прошлой жизни, чтобы протагонисту было на что умиляться. Юань стал его милым кроликом, которого Ло Бинхэ желал тискать и тискать. А когда человеку что-то нравится, он это делает чаще. К несчастью, то, что протагонист задерживался на завтрак значило, что он успевал осчастливить кого-то еще. Кого отловит. Шень Цинцю старались сидеть по комнатам, но Ло Бинхэ достаточно было мысли, как мимо тут же проходил, будто по своим делам, объект его интереса. Спустя несколько десятков различных актов всех со всеми, Юань начал замечать в зверствах закономерности. Леди Цинцзин для самого жестокого, кровавого секса. Таракан с усиками — ее партнер и манекен-сопровождающий. Он ее и подержит, и подставит для хозяина. А ее не хватит, возьмут его следующим. С байджанским Шень Цинцю он занимался связыванием и почти не сношал, что было щадяще, если бы только байджанец не дергался так от ограничения свободы. Шень Цинцю без усиков был его партнером в связывании. В том смысле, что если байжанец — столик, то безусый — на нем ваза, куда суют цветочный пестик. Их не столько сношали, сколько пытали не-сексуально. Просто унижение ради унижения на фоне, пока Юаня трахали. Впрочем, второй классический лорд Цинцзин был ровно таким же, как первый, подменяя и взаимозаменяя, когда надо, или выступая в тандеме со своей идентичной копией, когда надо было отыметь Юаня. У Безусого не было какого-то своего места и не особо он возмущался в отличие от остальных. Так что Ло Бинхэ ляпал его как пластырь во многих местах и особо не думал. Демона Ло Бинхэ выдрал с особой нежностью всего раз, заставив его однажды ублажить Юаня ртом. С ним протагонист был куда более ласков и безусловно более жесток, ломая кости и расцарапывая до фарша. Просто-таки картина на демоническую привязанность. Этот же Шень Цинцю был самым сдержанным и не агрессивным в ответ. Должно быть, демонстрируя демоническую холодность к недругу. А то бы ударил — считай, ответил взаимностью. Ло Бинхэ бесился и когда они его били-оскорбляли открыто, и когда его терпели и подлизывались. Юань не знал, как ему удалось втереться, но ему одному Ло Бинхэ спускал неравнодушное отношение. Протагонист отдал ему в этом концерте роль новичка, которому это все показывали. Он стал добрым гостем, которому император со всем сердечием хозяина коллекции демонстрировал своих питомцев. И так они умеют, и так они гнутся. Иногда он, в приступе радушия, слушал просьбы Юаня и отпускал своих жертв пораньше или был менее жесток. Ценой задницы Юаня, конечно, но ей и так давно пришел пиздец. Юань иногда вяло думал, там у него скоро образуется просто женская промежность, судя по тому, какие натренированные там теперь были мышцы. Слава кровавым паразитам! Быть гостем у безумца значило также замещать всю вступительную часть программы и выходить на бис. Ло Бинхэ специально или нарочно при любом удобном случае делал Юаня ответственным, как все пройдет с другими. Он ослушался? Он недостаточно сильно старался сжимать мышцы? Значит, никакого милосердия для леди Шень сейчас или лорд Байджан просидит на этом столбе еще час, пытаясь бесполезно слезть, если только Юань-эр не желает порадовать этого лорда?.. Юань-эр желал. Он пытался по возможности услужить, заработать расположение их палача, однако, чем дальше, тем чаще его во время их па-па-па заволакивала дымка упрощения. Согласия. Он старался сохранять себя, но было бы куда проще поддаться господину и стать его самой лучшей и хорошей игрушкой. Искренне пытаться заслужить расположение. Что там была за свобода? Куда он вообще хотел и зачем? Все ведь и так сносно… Его ведь кормят завтраками, и у него есть теплая ванная размером с бассейн… Он терял дни в этом тумане. К сожалению, его привилегированное положение значило, что когда Ло Бинхэ уходил, Юань оставался наедине со злыми тиграми, которых тот порядочно издергал за хвост и обрил. Они опасались его трогать, не желая нарваться на наказание, на жалобу. Фавор императора был более чем очевиден. Но их презрение, их ненависть и зависть просто прожигали Юаню кожу, когда он вылезал из комнаты. Теперь он понимал, почему Оригинал прятался. Его тоже винили в происходящем. А еще Шень Цзю винили в том, что Ло Бинхэ его не использует. Поставил разбитую игрушку на дальнюю полку и забыл, можно сказать. Самый любимый Учитель не спешил о себе напоминать, оставляя других барахтаться в грязи и попытках сохранить лицо. За это бездействие Ориджа и правда было легко ненавидеть. Юань чувствовал, что сходит с ума без какого-либо чувства прогресса. Незаметно. В какой-то момент сошли на нет беседы с соседом по комнате. Шень Цзю его откровенно избегал, сжимаясь на самом краешке постели, когда в ней был Юань. Они только обедали вместе, потому что его надо было кормить мясом и овощами. С остальными они и не начинали контактировать по-человечески. Вечером секс, ночью секс, утром секс… Юань больше не мог терпеть прикосновения, переполненный ощущением рук и чужой кожи. Он потерял счет, сколько униженных, испуганных, загнанных и злых выражений видел, будучи помощником протагониста в пытках. Он видел и как гордецы исполняют унизительные танцы, и как жмутся, испражняются, воют от боли и делают такие вещи, о которых уважающие себя люди даже думать не должны. Молчал, глотал и миловался с урчащим психопатом, зарабатывая себе дивиденды. Тут не было уважающих себя людей. Старался не ненавидеть Шень Цзю за то, что его не трогают. Других — за то, что они делают его жизнь невыносимой. Шкатулка под подушкой напоминала о себе и его плане, но все чаще Юань просто хотел съесть свой цветок сам, чтобы тело стало выносливее и перестало постоянно болеть. Но все почему-то тянул. «У него был план». Он даже не знал, сколько уже пробыл в этом аду. Месяц, год? По ощущениям это была просто единственная реальность, что существовала, а его собственный мир ему привиделся. В такой яме что угодно привидится! После того, как попытался утопиться в бассейне после довольно обычной для них ночи, выгреб за счет приказа паразитов и не почувствовал ничего особенного, Юань понял, что больше так нельзя. Если он не убьется, он станет реальной куклой. А терять себя он все еще не хотел. Почему-то. Эхо иных времен. Он должен был собраться, вспомнить, что реальность реальна, а Ло Бинхэ не его господин. Ему надо понравиться, ему надо быть полезным, но считать, что на хую императора мир кончается — нет. Гарем Ло Бинхэ — это трясина, в которой он не умрет. Юань на волне уверенности прошел в общую комнату, где пялились в окна злодеи на своем обыкновенном моционе. От его резкости они повздрагивали и окрысились за это. — Ло Бинхэ заглядывает вам в сны? — спросил Юань. Часть Шень Цинцю недоуменно заморгала, другая — оскорбленно рассердилась. Будто тоже завозились, поднимаясь ото сна. Юань кивнул, он ощущал себя невероятно бодрым и ясным, и другим желал. — То есть, ты теперь любимчик, лучше нас всех, считаешь, что можешь потребовать, что угодно? — оскалился байджанец в черно-белом. — Должно быть приятно подставлять задницу, извращенец! Вообще-то да, да, приятно, кивнул ему Юань, особенно когда его не дерут как остальных строптивцев до визга. Его послушание и содействие значительно скрашивали его пребывание в лапах протагониста. Ло Бинхэ многое ему спускал. Часто его щадил. А стоило поплакать — то трахал и вовсе прощал. Даже не порол, как некоторых, которые до сих пор упрямо пытались назвать его разными неприятными словами. Не то чтобы Бинхэ их не заслуживал, знаете, но Юань об этом мудро молчал. — Я думал, Шень Цинцю — стратег лучшей секты, — снисходительно отбил он. — А никто из вас даже не может понять что со своим… господином стоит сотрудничать. Чудеса происходят с теми, кто не зовет Бинхэ зверем. — Да что ты знаешь, заяц! — взорвался демон, подпрыгивая к нему. Юань, признаться, абсолютно потерял страх к огромным демонам, которые ему угрожают причинением тяжкого телесного вреда. Только сделал шаг от него. Когда трогают — неприятно. — Тебе просто нравится то, что он делает, — горько процедила леди Шень, мисс оскорбленная невинность. — Чего еще ожидать от извращенного молодого господина! Юаня до сих пор подбрасывало на постели почти каждую ночь от ощущения ее женского лона на его члене. Он просыпался брыкающимся и воющим, как дикая тварь. Однако, оскорбленную невинность он из себя перестал строить довольно давно! Как и жалеть себя. Чем больше он смотрел, тем больше видел, что все Шень Цинцю, застрявшие в их тихом мятеже, не более чем обманывают себя, считая, что делают что-то полезное. — Я, так сказать, обучаем, леди, — надменно оскалился Юань на женщину и остальных, — и способен сделать правильные выводы. Ваш гордый молчаливый протест благороден, но он не сделает небесный столб мягче. Я предпочел сделать мягче свои условия пребывания. Ло Бинхэ умеет говорить, вы знали? С ним можно договориться. Лица Шень Цинцю скривились в одинаковом презрении и отторжении. — Он сумасшедший. — Да! Пф! — пожал плечами Юань. — Поэтому и сделка у нас сумасшедшая. Но если это работает, то это не тупо. Подумайте на досуге. А теперь, я прошу вас конструктивно ответить: он вас проверяет? Злодеи запереглядывались, выбитые из колеи его поведением и отповедью. — Раньше проверял часто, — пошел навстречу Безусый. Он вообще был сговорчивей усатой копии. Не такой гордый. Юань поднял бровь: и дальше? Почему из злодеев всегда надо давить слова. Что тут за гордость? Наверно, следовало сразу спросить Ориджа и не ебать себе мозги. Каким-то образом он всегда был в курсе происходящего, будучи отшельником и парией. — У тебя есть какой-то план, Шень Юань? — чутко спросил лорд Таракан. Хотя Юаню не нравилось больше это оскорбительное прозвище. Они тут не для того столько говна ели, чтобы еще и обзываться между собой. — Скажем так, да, но в основном он состоит из искренней и чистой и удачи. Лица злодеев скривились весьма красноречиво. Экскалибур был бы доволен. Юань пожал плечами, его омыла волна усталости. — Слушайте, народ, я понимаю, насколько неприятно то, что происходит, но молчаливое терпение никуда нас не приведет. Есть предложение скоординироваться и свалить всем разом. — «Нас», — фыркнул демон. — Ты не один из нас. — Нет никаких нас, — оскорбилась на него леди. — Вот поэтому мы все еще здесь! — сорвался Юань, бросая руку в сторону двери. Заклинательница от взмаха его руки испуганно дернулась и застыла. — Умник выискался, — сжал запястье Юаня лорд Цинцзин, который ее сосед. — Молодой господин, видимо, дюже низкого мнения о наших умственных способностях. Или это наше стремление к свободе, что вызывает у тебя сомнения? Уж куда нам, ничтожным, поспеть за первым сыном! — Третьим, — хмуро исправил Юань и вырвал запястье, пока рука не отвалилась от нехватки крови. И снова — потрогали. Он потер кожу. Фу. — Думаешь мы не пытались вырваться? Устроить засаду? Начать пожар? Обезоружить его? Взломать окна и двери? Изменить талисманы? — горько заговорила леди Шень, возвращаясь к жизни после приступа паники. — Если бы ты хоть раз попробовал сделать это, ты бы живо узнал, что Ло Бинхэ отрезал у нас все эти возможности. Или ты думаешь, этот черепаший сын от природы так умен, чтобы все сразу предусмотреть? О как. Юань пересмотрел свои мысли о полной плачевности их крысиного сборища. — А вы пробовали работать сообща? — деловито, как торговец, предложил он. Злодейка фыркнула. — Нет, мы идиоты. — Да, я так и подумал. А работать сообща, доверяя друг другу вы пробовали? — перефразировал Юань. Женщина замолчала, и Юань поднял брови. Серьезно?! — И какое преимущество это даст? — сплюнул лорд Байджан. Юань тяжело выдохнул и схватился за переносицу. — Ну хотя бы жопа не будет так часто рваться! — с сарказмом крикнул он. — Вы вообще понимаете, что если бы вы не крысились друг на друга, вы бы могли сообща его уговаривать? Господи, да жить бы было всем проще, если бы вы не были такими отбитыми мудаками двадцать четыре на семь! — О, и чья это вина? — остро вспылил Безусый. Он котировался тут как самый отбитый в данный момент из мудаков, ибо накануне ночью был выпорот. «С подачи Юаня». Потому что там был выбор между рукой и хлыстом. — Ты предпочел бы двадцать хлыстом, чем пятьдесят рукой? Ты мазохист, что ли? — искренне шокировался Юань. Да, для руки пришлось его перегнуть через колено как мальчишку, а потом его трахнули, но хлыстом Ло Бинхэ снимал кожу как лучший ученик учителя. Он никогда не оставлял на них глубоких ран… надолго. Но в заживлении паразитами приятного было мало: тело напоминало о себе фантомными болями. Юань предпочитал унизительно пресмыкаться, чем быть собранным по кускам. Лорд Цинцзин также потупился, страшно пристыженный. — В данный момент я единственный стараюсь тут прикрыть чью-то задницу, — сухо сообщил всем Юань. Это явно было ошибочным замечанием, потому что всех злодеев прочесало против шерсти. — И мы тебе должны быть за это благодарны?! — взрычал Демон. — Да хотя бы!!! — взорвался в ответ Юань, не став отступать. Шень Цинцю даже опешил. — А еще было бы прекрасно, если бы вы прекратили тут валяться дни напролет в жалости к себе. Так и отупеть недолго. Хоть бы шахматы сделали! Хоть бы говорили между собой, выражая человеческое сочувствие. Или вы выше и этого? Пора бы уже уяснить, что мы тут не выше ничего и никого. Я хотя бы пытаюсь что-то сделать. — И ты ждешь за это награду какую-то? — состроил отвращенное выражение Классик. — Да-да, молодой господин лучше всех, идите к себе, уважаемый, и прекратите тратить наше время, если вам нечего предложить! Юань поднял брови на него. Ничего себе. — Мне в следующий раз сказать, что у меня болит моя бедная попка? Чтобы кто-то другой отдувался? Он был уверен, что сумеет протащить такой финт пару раз и даже заслужит нежный человеческий секс, насколько это возможно со столбом Ло Бинхэ. Какая жалость, однако, что у протагониста был словно дефицит нежности и жесткий лимит на ее выражение, и если один мог получить все, то другим оставалось собирать кости даже хуже, чем если бы всем доставалось погрубее. Шень Цинцю враз позеленели и присмирели, поглядывая с ненавистью. — Никакой чести, — пробормотал кто-то. Юань не смог пропустить это мимо ушей и вскипел: — Завидуя мне, каждый из вас отчего-то упускает, что когда вас зовут присоединиться, я уже там, трахнут. Когда вас вышвыривают, меня заново начинают приходовать. А иногда меня сношают вместе с вами или вместо вас. Я там каждую ночь, каждый день, по несколько раз, в отличие от вас у меня нет выходных! Я вообще смертный, если вы еще помните! А теперь, кто все еще хочет поменяться со мной местом любимчика, суки трусливые?!! Шень Цинцю проявили единодушие и под его полубезумным взглядом потупились. У Безусого даже появился слабый румянец. Юаня это только удивило: что за странная херня? — Мы должны работать вместе и довериться друг другу, чтобы у нас что-то вышло, — вжал он кулаки в усталые веки. Он просто орал на них без всякой пользы. — Работать в команде. Или хотя бы говорить, как люди. Иначе я стану куклой и реально рехнусь, пытаясь искренне выслужиться перед ним. — Ты тоже? — выпалила неожиданно леди Шень и скрылась за рукавом, опуская глаза под чужими взглядами. Юань впервые посмотрел на нее с человеческим сочувствием, как на подругу по несчастью, а не опороченную им мебель. На него навалилась усталость, пронимая до костей: каждый клон Шень Цинцю был живым и самостоятельным, пострадавшим человеком. Он забывал это в своих еженощных выступлениях Сколько же их было… — Это нормально, Стокгольмский синдром и все такое, — отвернулся он. Боже, они даже это между собой не обсуждали? Что они вообще тогда делали? — Стокгольмский синдром? — уточнил лорд Байджан. Этаким разговорным, приглашающим тоном. — Стокгольмский синдром возникает у жертв, запертых с мучителем продолжительное время, — устало пояснил Юань и вытер лицо. — Они начинают сочувствовать преступнику, поддерживать свое угнетение и могут даже отбиваться от спасающих их людей. Это происходит потому, что люди — простые животные и хотят избегать боли. — Как самокритично, человечек, — будто приятно удивился демон. Юань махнул на него рукой. Ему уже начинало казаться, что это у него юмор такой. Очень смешно. Он посмотрел на этого Шень Цинцю. — А кто мы все, если не животное, одержимое призраком? Люди всегда ищут смысл, а животные не любят боль, хоть она и неизбежна. Вместе это складывается в стремление оправдать нашу боль, чтобы ее было проще терпеть. Так что когда кто-то с нами плохо обращается, мы начинаем думать, что он имеет на это право. Юань прикусил язык. Если он однажды попадется и Ло Бинхэ пойдет что-то искать в его разуме, подобные разговоры могут его сильно подставить. Очень трудно разубедить параноика, что он не замышляет какой-то заговор. Или Бинхэ снова начнет ворковать и позволит ему плести свои «бэби-заговоры»? Потому что Юань мог поклясться, большую часть из того, что он делал, Бинхэ воспринимал, как будто это делает маленький котенок. Щенок прыгает на лужку. Ля-ля-ля, газлайтинг, что он маленькое пушистое создание, садизм, еще умиление, которое прикрывает жестокость, газлайтинг, что у него лапки, а протаг о нем изо всех сил любя заботится… Юань до сих пор не знал, насколько искренно это воркование. Может быть, все это тоже было игрой опытного белоглазого волка. Может, их господин взаправду верил, более не отличая боль и удовольствие, а свою милость от добра. — Ладно, ребят, я спать. Сегодня снова ночная смена, так что поговорим еще в другой раз. Скажем, к обеду. Если у вас есть какой-то способ защититься от снов Ло Бинхэ или препятствовать ему нас подслушать или еще что-то такое, это будет божественно. Юань широко зевнул, прикрыв едва рот. Хроническое истощение и недосыпание его просто доконают! Заново навалилась то сонное, пустое состояние. Учитывая его здоровье и как у него до сих пор пахало без сбоев его бедное сердце, он должен был воздавать молитвы благодарности богам… Мертвым в этом мире, надо полагать.