Я буду приходить

***  – Нара, Нара, Нара, – Сатору буквально врывается на территорию храма, заставляя работающих мико вздрогнуть. – Где Нара? – Она еще не вернулась из школы, – говорит работница. – Сегодня же пятница, вы забыли?  Храм потихоньку привыкал к присутствию Сатору, принимал его таким, какой он есть – шумным, несносным, но постоянным. Казалось, за те месяцы, что Сатору успел “вторгнуться” в клан Ватанабэ, он ни разу не пропустил пятницу – чтобы помочь донести покупки, субботу – когда Нара убиралась, и воскресенье –  когда они делали домашние задание вместе по предметам, которые хоть чуть-чуть пересекались между собой. Мисамичи не знал, что стало причиной продвижения Сатору в математике и японском, но явно благодарил на всякий случай вообще всех и всё.  Сёко и Гето мечтали познакомиться с «девчонкой Сатору», но маг каждый раз отмахивался и немного краснел. От этого ребята переглядывались, но ничего не говорили. Их приятель крупно влип и они были тому свидетелями.  Сатору чертыхнулся и смазано извинился, когда мико услышали маты и готовились его отругать. Он почти в четыре длинных прыжка преодолел лестницу, направляясь к уже знакомому магазину.  Ему казалось, что двери слишком медленные, что они издевались над ним, не впуская того внутрь. Протиснувшись между ними, он буквально ввалился внутрь магазина.  Нара стояла в привычном отделе с овощами, медленно читая список того, что закончилось дома. После рождения младшего брата расходы увеличились, а потребности её мачехи только росли.  – Нара!  – Сатору, – девушка вздрогнула, на автомате произнося его имя. Её никто никогда не пугал, поэтому в привычку вошло быстро произносить его имя, когда происходит что-то громкое и неприятное.  – Поехали на фестиваль в Киото? У нас филиал там, ребята устраивают небольшой праздник, мы с Сугуру и Сёко хотим поехать. Масамичи-сенсей за старшего, поехали! Я уже всем сказал, что ты поедешь.  Сатору всегда много.  Сегодня казалось, что его стало в десять раз больше. – Ты забыл, что я школьница...  – Поездка на следующей неделе. В пятницу выезжаем. В воскресенье вечером будешь дома. Поехали!  Нара сунула ему список продуктов, пока он активно упрашивал её поехать. Сатору уже по привычке взял листок, пробегаясь глазами по продуктам. За несколько месяцев он выучил в этом магазине каждый прилавок, поэтому быстро набрать необходимую корзину не составило труда. Пока Сатору носился по магазину, Нара за ним наблюдала. Она переваривала его предложение. Не будет ли она лишней на этом празднике? Там будут всего друзья и хорошие приятели, а кто Нара для Сатору девушка пока не могла сказать точно. – Поедешь?  – Я подумаю.  Сатору хотел признаться в своих чувствах в этой поездке. Он подумал, что это будет идеально. Фейерверк, теплые кимоно и строгий Киото. Он бы грел руки Нары в своих, наливал ей чай и случайно положил бы ей ладонь на талию, пока та любовалась салютом. А когда она ответила бы на его чувства взаимностью, они много-много обнимались и, возможно, целовались. План был надежный, он уже купил ей билет и внес за нее деньги за отель. Ей скажет, что все за счет Академии.  – Сделай мне подарок на день рождения.  – Я помню про твой день рождения, – устало прошептала Нара. Середина ноября, поэтому с каждым днем, отсылки на его праздник только увеличивались.  – Я хочу отпраздновать в Академии, ты придешь? – Сатору буквально сократил расстояние между ним и кассой за шаг, ожидая, пока Нара закончит с овощами. – Я провожу тебя потом.  – Посмотрим, – девушка устало подумала, что скорее всего ему нужно будет поискать подарок, если с поездкой она сомневалась, то день рождения придется посетить. – Чтобы ты хотел получить в подарок? У меня нет идей.  Сатору замер, он до последнего надеялся, что она придет, а получить подтверждение этому казалось чем-то нереальным. Если честно, он даже не говорил про план празднования Сугуру и Сёко, ожидая сначала ответа от девушки.  – Просто приходи. И поедь со мной на фестиваль. Будет круто.  Нара промолчала. Сатору оплатил свою корзину, складывая продукты в пакет, как его учила Ватанабэ, чтобы ничего не придавилось. Он частенько делал так, позволяя Наре оплатить меньшую часть закупок. Сначала девушка сопротивлялась, но семья увеличилась и это сильно било по бюджету, поэтому она просто искренне его благодарила и иногда готовила еще и на Сатору.  В глубине души Нара хотела бросить все свои дела и поехать вместе с ним в Киото. Вырваться из рутины и просто передать список дел помощницам. Они бы сделали все в лучшем виде, но девушка никогда не покидала стены храма надолго, а ночевать где-то вне дома ей казалось просто диким. Даже если там будет Сатору. Нара любила праздники, сейчас времени нет, чтобы устроить полноценный фестиваль на территории её храма, но небольшие торжества они проводили регулярно.  Она обязательно спросит у отца разрешения. ***  Впервые Годжо впустили внутрь храма недавно. Он пришел слишком поздно после задания, чтобы сидеть на скамейке. В Токио вечером уже холодало, поэтому Нара пустила парня на кухню. Отец только пожал ему руку и весь оставшийся вечер сидел в кабине, занимаясь храмовыми делами.  – У вас уютно, – Нара поставила кружку с чаем с сахаром перед ним, пытаясь найти хоть что-то сладкое к чаю. - Джунко спит?  – Да, недавно легла, – налив себе также чай, Нара села рядом. Уже чуть ближе, чем обычно. – Как прошло задание?  – Пустяки. Ты же знаешь, я – Сильнейший, – Сатору храбрился, на самом деле в Академии начинались экзамены и, чтобы сдать хотя бы на проходной, Сатору часто не спал, а вместе с Сугуру зубрил материал. Он считал это лишней тратой времени, но Масамичи сказал, что не будет пускать его на задания, если тот не наберет хотя бы проходной балл по всем предметам. Нара видела, когда Сатору снимал очки, какие у него мешки под глазами, что его форма слишком мятая, а на руках и пальцах часто оставались следы от синей ручки.  Слушая оправдания Сатору, Нара молча встала, открывая холодильник. Её ужин так и стоял нетронутый. Взяв тарелку, она быстро сунула её в микроволновку. Годжо что-то рассказывал про предстоящую поездку. В какой-то момент Нара и сама загорелась ей. Она поговорила с отцом еще в тот день, когда блондин ей это все предложил. Отец, зная про Академию, незамедлительно связался с Масамичи, а когда тот подтвердил все слово в слово, дал добро. Нара не хотела сглазить и молилась, чтобы ничего плохого не произошло и поэтому отвечала на вопросы парня про поездку уклончиво.  Когда микроволновка пикнула, девушка достала тарелку и поставила перед Сатору, попутно протягивая ему вилку.  – Поешь, ты, наверное, голодный после задания.  – Спасибо, – забирая вилку из рук, он едва коснулся её руки пальцами. Нара теплая и мягкая, кожа на ладонях чуть грубее, чем должна быть у девушки её возраста, но Сатору всё равно. Он хочет касаться её ещё и ещё, и поэтому молча схватил её за руку. Грубее, чем хотел, поэтому Нара от удивления распахнула серые глаза. – Можно я подержу твою руку, если нет, ты скажи.  – Подержи, – девушка села обратно на стул, пока Сатору переплел их пальцы и быстро поглощал предложенную ему еду. К слову весь залитый румянцем. Нара чувствует, что ладонь Сатору холоднее, чем её и сжимает пальцы чуть крепче.  Парень это чувствует.  ***  Ему казалось, что день, когда нужно было выезжать в Киото, начался хорошо. Сатору заранее зашел за Нарой, забирая и её вещи на свои широкие плечи. Она была в стандартной одежде мико, на шее висел теплый шарф, а волосы Нара убрала в низкий хвост, чтобы в дороге не мешали. Всю дорогу до поезда Сатору не унимался, парень рассказывал про каждого ученика Академии в Киото, не забывая сказать какую-нибудь нелепость про них.  Годжо нервничал, поэтому он говорил много и громко, почти весь путь до вокзала занимая болтовней. Нара тоже нервничала, поэтому весь шум пролетел мимо её ушей. Нельзя сказать, что девушка была мизантропом, напротив, у неё много знакомых в школе, есть несколько девочек, с которыми она ходила вместе в кружок по го. В конце концов у неё есть Сатору Годжо, который разговаривает всегда за десятерых, поэтому её все устраивало. Но сейчас она встретится лицом к лицу с его «миром» и это её напрягало.  Парень заметил, что ребята уже ждут их на платформе. Он сбавил шаг останавливаясь за углом, преграждая Наре путь дальше.  – Ты не слушай, что они будут говорить, – парень не знал, что друзья могут выкинуть, поэтому решил предупредить заранее. – Можем вообще сесть на другой конец, если захочешь.  Нара успела только кивнуть, как Сатору уже снова стал прежним – громким, уверенным, почти вызывающе спокойным. – Эй! — он махнул рукой. – Вы рано. Сугуру заметил их первым. Его улыбка была слишком спокойной для человека, который явно всё понял с одного взгляда. Сёко просто выдохнула дым в сторону и прищурилась. – Так это она? – произнесла она без лишней театральности. Сатору сразу напрягся. – Ведите себя нормально. – Мы всегда ведём себя нормально, – невинно отозвался Сугуру.  Нара сделала шаг вперёд раньше, чем Сатору успел продолжить оборонительную речь. – Здравствуйте. Я Нара Ватанабэ. Она поклонилась – аккуратно, чуть ниже, чем требовала ситуация. Сёко приподняла бровь. – Ого. Она воспитанная. – В отличие от некоторых, – добавил Сугуру, легко скосив взгляд на Годжо. В его лисьих глазах читалось восхищение от всей этой ситуации. Сатору цыкнул. – Я вообще-то стою рядом. Сёко подошла ближе, перекидывая свою сумку через плечо. Окинула Нару быстрым, оценивающим взглядом – не злым, но внимательным. – Ты правда терпишь его каждый день? Нара задумалась на секунду. Сатору замер. – Не каждый. По пятницам он особенно невыносим. Сугуру засмеялся, Сёко хихикнула в кулак. Сатору повернулся к ней с предательским выражением лица. – Ты на их стороне?! Нара только пожала плечами. И именно в этот момент напряжение растворилось. Сёко хмыкнула. – Ладно. Она мне нравится. Сугуру кивнул. – Теперь понятно, почему ты ведёшь себя как идиот последнее время. – Я не–  – Влип, – закончил Сугуру. И впервые за весь путь Нара увидела, как Сатору нечего сказать.  Поезд тронулся плавно, почти незаметно – только лёгкая дрожь прошла по полу вагона и стекло дрогнуло тонкой вибрацией. За окном платформа медленно поплыла назад, огни растянулись в мягкие полосы. Сатору настоял, чтобы Нара села у окна. Сам устроился рядом – слишком близко, чтобы это выглядело случайным. Его плечо почти касалось её, колено упиралось в край её хакамэ каждый раз, когда вагон слегка качало. Он делал вид, что расслаблен. Откинулся на спинку сиденья, закинул руку вдоль спинки. Но пальцы на этой руке всё время едва заметно двигались – выдавали нервозность. Напротив расположились Сугуру и Сёко. Сёко лениво рассматривала Нару поверх оправы очков. Сугуру держал книгу, но уже давно не переворачивал страницу. Несколько секунд стояла тишина. Нара смотрела в окно, хотя видела только своё отражение и бледное отражение Сатору рядом. Он, напротив, слишком демонстративно изучал пейзаж за стеклом. Сёко первой нарушила молчание. – Так вот ты какая, – сказала она, небрежно снимая очки и протирая их краем рукава. – Человек, из-за которого он внезапно начал вести себя как еще больший придурок. Сатору фыркнул. – Подожди, – Нара чуть приподняла бровь. – “Ещё больший”? То есть это еще не всё на что ты способен?  Сёко хмыкнула, отрицательно качая головой. Нара повернулась к Сатору. – То есть раньше ты был меньше придурком? И мне просто не повезло? – Это клевета, – отрезал он. – Он стал улыбаться в телефон, – спокойно добавил Сугуру. – Я не улыбаюсь в телефон. – А еще ты собираешь все косяки в Академии. Хочешь, чтобы здание рухнуло?  Нара улыбалась, тепло и по-детски. Ей нравилось какой Сатору с «его людьми». Он становился громче и увереннее, в храме это было бы слишком, но сейчас Наре казалось это на удивление уместным. Ей нравилось то, как Сатору то и дело краснел, когда Сёко и Сугуру его дразнили. Он казался живым человеком, а не закрытым в рамках храма. С ними он дышал полной грудью.  Это открытие для Нары стало неожиданным и чуть тревожным. Она всегда знала «своего» Сатору – того, кто сидит на кухне, прислонившись спиной к шкафчикам или ложась всей грудью на стол; кто аккуратно складывает продукты; кто тихо слушает, как она рассказывает про храмовые дела.  А сейчас рядом с ней был кто-то другой. Громче. Шире в плечах. Свободнее в действиях и словах. Он перебивал Сугуру, спорил, смеялся так, что на них оборачивались люди из соседних рядов. Он жестикулировал, наклонялся вперёд, говорил быстрее обычного. В его голосе появлялась живая дерзость, которой она никогда не слышала на кухне храма. И что-то внутри неё тихо сжалось. Она знала его – но не всего. За то время, что он словно прирос к ней, Наре казалось, что она знает его достаточно, чтобы делать выводы. Забывая, что обычно видит его чаще всего на выходных и реже на буднях, если только нет заданий от Академии. За окном мелькали поля, тёмные полосы леса, редкие станции. В стекле отражался его профиль — уверенный, почти ослепительный.  Почему-то Нара никогда не замечала, что он вообще-то очень хорош собой.  Сёко бросила что-то язвительное, Сугуру ответил спокойной репликой, и Сатору рассмеялся так легко, будто в этом мире ему ничего не нужно доказывать. Нара поймала себя на мысли, что хочет увидеть, каким он бывает ещё. Не только с ней. Не только в храме. Это желание было словно каким-то открытием для неё. Нара смотрела на него и вдруг поняла: она не знает, каким он становится на заданиях. Не знает, каким он бывает, когда злится по-настоящему. Не знает, как он принимает решения без оглядки. Он вдруг повернулся к ней, будто почувствовал взгляд. – Что? – спросил он. Она замялась. – Ничего. – Ты странно смотришь. – Просто думаю. – Это подозрительно. Нара улыбнулась. Сатору просто несносен.  *** В Киото было тихо. До того момента, как на землю не ступил Сатору. Казалось, что он заполнил собой весь город. Ребята вышли из поезда, быстро найдя встречающую их Утахимэ. Она скупо поздоровалась, не смотря в сторону Годжо. Час назад ей сообщили, что он будет с «+1». Девушка никогда не видела его с кем-то чужим. Они всегда приезжали втроем – Сатору, Сёко и Сугуру и её это устраивало. Нара казалась ей чем-то чужеродным на этой земле. Особенно в связке с тремя магами.  Они ехали молча в минивене, Нара то и дело наблюдала за лесными пейзажами. Поздняя осень в Киото – прекрасное явление. Сатору поглядывал на рядом сидящую девушку, ему нравилось, как меняется её лицо, когда та замечает что-то красивое в окне. Сугуру, сидящий напротив, лишь изредка улыбался в книгу. Маг знал наверняка, эта девушка уже стала для Сатору своим маленьким миром, хотел блондин этого или нет. И Сугуру это настораживало.  Киотская Академия даже не старалась что-то украсить к фестивалю. Несколько бумажных фонариков лениво покачивались над внутренним двором, кто-то поставил переносной гриль, от которого тянуло дымом и жареным мясом. Пара учеников зажгли бенгальские огни, но делали это скорее от скуки, чем от радости. Фестиваль – слишком громкое слово. Сатору стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Он представлял другое. Шум. Смех. Огни. Музыку. Момент, который можно запомнить. Он даже продумал, где они будут стоять, когда начнутся фейерверки. Представлял, как возьмёт Нару за руку – не случайно, а специально. Как наклонится к её уху. Как она чуть смутится. А вместо этого – компании по три-четыре человека, тихие разговоры, кто-то обсуждает задания, кто-то спорит о теории. Всё слишком буднично. Он раздражённо выдохнул. – Ты выглядишь так, будто сейчас разнесёшь двор, – заметил Сугуру, появляясь рядом с тарелкой мяса. – Это позор, – отрезал Сатору. – Это не фестиваль. – Это маги. Мы не умеем веселиться нормально. Сатору бросил взгляд через двор. Нара стояла у одного из столов. С ней разговаривала Сёко – смеялась над чем-то, активно жестикулировала. Нара слушала внимательно, чуть наклоняя голову, и время от времени мягко улыбалась. Она выглядела… спокойно. Не потерянной и не чужой. И от этого его раздражение стало странным. – Ты хотел, чтобы это было идеально, – тихо сказал Сугуру. Сатору усмехнулся. – Я хотел, чтобы это было… чем-то. – Для неё или для себя? Вопрос повис в воздухе. Сатору не ответил. Он снова посмотрел на Нару. В этот момент кто-то дал ей бенгальский огонь. Она сначала растерялась, а потом, неловко рассмеявшись, зажгла его. Искры рассыпались золотыми точками в темноте. Она выглядела счастливой. Без фейерверков. Без плана. Без грандиозности. Сатору медленно выдохнул. Может быть, дело было не в масштабе. Может быть, он просто хотел момент, который будет принадлежать только им. И теперь ему придётся его создать самому. Он двинулся к ней через двор – решительно, почти упрямо. Потому что если Киото не собирается становиться красивым, он сделает это сам.  *** Вечер опускался быстро – киотское небо густело, становилось глубоким, почти чернильным. Фонарики, которые днём казались жалкой попыткой создать атмосферу, теперь действительно светились мягким тёплым светом. Дым от гриля рассеялся, воздух стал прохладнее. Шум во дворе стал тише. Смех – реже, разговоры – ближе. Сатору подошёл к Наре как раз в тот момент, когда её бенгальский огонь догорел до конца. Последняя искра обожгла металл, она чуть вздрогнула и инстинктивно стряхнула его. – Осторожнее, – произнёс он, перехватывая её запястье на секунду дольше, чем требовалось. Она посмотрела на него снизу вверх. В свете фонарей его глаза казались темнее, чем обычно – или это просто вечер так искажал цвета. – Я разговаривала с Сёко, – сказала она. – Я заметил, — он отпустил её руку. – Разочарован, что не со мной. – Мы с тобой итак слишком много разговариваем. – Нара улыбнулась. Вокруг кто-то предложил запустить маленькие фейерверки за пределами двора, на открытой площадке у старого клена. Несколько человек уже двинулись туда. Шум толпы постепенно переместился к выходу. Сатору кивнул в сторону тропинки. – Пойдём? Нара замешкалась лишь на секунду, затем пошла рядом с ним. Каменная дорожка была неровной, и в полутьме приходилось смотреть под ноги. Их плечи иногда касались – случайно, но слишком часто, чтобы это было действительно случайностью. Когда они отошли достаточно далеко от остальных, стало тише. Слышно было, как где-то в ветвях шелестит ветер. Вдали хлопнул первый фейерверк – маленький, не слишком впечатляющий, но яркий на фоне темнеющего неба. Нара остановилась. – Всё равно красиво, – сказала она, глядя вверх. – Это? – Сатору фыркнул. – Я ожидал большего. – Ты всегда ожидаешь большего. Он хотел возразить, но не смог. Её профиль в свете вспышек казался почти нереальным — мягкий, сосредоточенный, она смотрела на фейерверки радостно и почти по-детски наивно. – Тебе не скучно? – вдруг спросил он. Она перевела взгляд на него. – Почему должно? – Не знаю, просто спросил. В этот момент где-то за их спинами раздался громче обычного хлопок, небо на секунду вспыхнуло серебром. Свет выхватил их лица – слишком близко друг к другу. Сатору понял, что злость на неудавшийся фестиваль исчезла. И впервые за весь день он перестал пытаться контролировать происходящее. Он просто стоял рядом с ней, позволяя темноте сгущаться и звукам растворяться, пока мир вокруг постепенно становился меньше – ровно до расстояния между ними. Небо уже совсем потемнело. Фонарики казались ярче, чем были на самом деле, а лица освещались короткими вспышками фейерверков – слишком резкими, слишком честными. Сатору стоял рядом с Нарой и чувствовал, как внутри всё становится странно серьёзным. Не как в бою. Не как перед экзаменом. Хуже. Он весь вечер наблюдал за ней – как она осторожно брала бенгальский огонь, как улыбалась ребятам из Киото, как слушала внимательно, не перебивая. И вдруг понял, что больше не хочет просто стоять рядом. Он хочет… обозначить. Чтобы это было не “может быть”.  Чтобы это было его. – Нара, – сказал он, чуть тише обычного. Она повернулась. В её глазах отражались огни. Сатору сглотнул. Он собирался сказать это по-глупому. В своём стиле, чтобы это не было слишком по-взрослому. Что-то вроде: “Слушай, если кто-то спросит, ты можешь сказать, что ты со мной. Типа… официально.” Или: “Я подумал, что, наверное, хочу, чтобы ты была моей. Ну, ты понимаешь.” Глупо. Неловко. Без красивых слов. Он уже открыл рот. — Я вообще-то хотел тебе сказать, что… И в этот момент с другого конца двора раздался голос: — ГОДЖО! Ты собираешься помогать или будешь флиртовать до утра?! Утахимэ. Громко. Демонстративно. Несколько человек обернулись. Сатору замер. Он знал этот тон. Она наблюдала весь вечер. Видела, как он держится рядом с ней. Видела, как Сатору смотрит на неё. И ей это не нравилось. – Нам нужно перенести гриль, – добавила она уже спокойнее, но всё так же громко. – Или ты теперь слишком занят? Секунда. Сатору посмотрел на Нару. Она чуть смутилась от общего внимания, но ничего не сказала. Только отвела взгляд и поправила край косодэ. Если он продолжит сейчас – это будет напоказ. Если он проигнорирует – начнётся неловкость. Шутки. Подколы. Он вдруг остро понял, что не хочет, чтобы их первый разговор о таком стал поводом для чужих комментариев. – Иду! – крикнул он в ответ. А потом, уже тише, почти шёпотом, наклонившись к Наре: – Я… эм... позже. Ладно? Она посмотрела на него внимательно. – Ладно, – так же тихо ответила Нара, будто совсем не понимая, что он хотел до нее донести.  Сатору кивнул, будто закрепляя договор. И побежал к Утахимэ, нарочито беззаботно, закинув руки за голову. Он решил, что признается в другой раз. Когда будет тише. Когда никто не будет смотреть. Когда это будет только между ними. Он не знал, что именно такие “потом” имеют привычку растягиваться.